Как безжалостно ускорилось время за последние десятилетия! Новые технологии, поток событий, мелькающие имена всё новых и новых «звёзд» — в кавычках и без.
Стоит популярному сегодня артисту, музыканту, певцу хоть коротко остановиться, сделать перерыв в творческой деятельности — тишина и забвение покрывают его имя, как зыбучие пески пустыни… И вот уже юное поколение с удивлением спрашивает «а кто это?» и открывает для себя чуть отошедших в сторону старших коллег.
Уроженка Минска, выпускница Санкт-Петербургской консерватории Надежда Кучер вошла в топ международно востребованных оперных исполнителей после яркой победы, Гран при на Международном конкурсе оперных певцов в Кардиффе в 2015-м году.
Решающую роль в её становлении как уникальной мультижанровой певицы и актрисы сыграла встреча в 2012-м и сотворчество с Теодором Курентзисом. Лучшие оперные дома Европы, Чили и Бразилии рукоплескали её героиням.
На сей день в репертуаре певицы более 20 опер и множество соло в кантатно-ораториальном жанре. Но в пору, когда весь мир стонал и боролся с пандемией, Надежда боролась с грозным недугом, что излечим далеко не всегда. Ей повезло встретить умных докторов, ощутить поддержку родных и друзей. А главное — собственная воля к жизни, умение преодолевать и верить, позволили певице полностью восстановить не только здоровье, но и свой дивный голос, вооружённый отточенной вокальной техникой.
Уже спеты несколько камерных концертов в Европе и труднейший «Концерт для голоса с оркестром» Глиэра. Но международные оперные агентства пока трусливо медлят предлагать Надежде Кучер контракты на постановки. У них же планирование на два три года вперёд!
Потому поклон и уважение московскому театру «Новая опера», чьё руководство решилось предоставить сцену для возвращения Надежды после трёх с половиной лет перерыва. А вот выбор спектакля заставил ойкнуть и затаить дыхание.
«Лючия ди Ламмермур» Доницетти. Сложнейшая белькантовая партия для настоящей Примадонны. Освящённая в истории именами Аделины Патти, Тоти даль Монте, Марии Каллас и Джоан Сазерленд. Бенефисная роль для сопрано, где чистое кантабиле чередуется с залихватскими фиоритурами, «бриллиантовые» ноты в третьей октаве рассыпаны гроздьями, а финальный поединок с флейтой в Сцене сумасшествия не имеет аналогов.
Экстремальный марафон по длительности сольных номеров и запредельной акробатике нотного текста. Мелодизм порой наивный, но захватывающий и трогательный почти до слез, несмотря на особую архаичность даже не либретто Сальваторе Каммарано, а первоисточника Вальтера Скотта «Ламмермурская невеста», который я, любитель всяческих «литературных памятников», так и не смогла одолеть.
Первая сцена Лючии открывается волшебным соло арфы (Александра Аксёнова). После пары фраз — диалога с компаньонкой Алисой (удачный дебют Полины Паниной) начинается каватина. Regnava nel silenzio» — «Тихая ночь царила вокруг». Выученная в юности наизусть, по нотам, эта кантилена слегка озадачила. Что это? Естественное вибрато в голосе или непослушание «инструмента»?
Но уже в быстрой части: «Quando rapita in estasi» все волнения и сомнения замолкли. Голос Лючии свободно заполнял зал, все фиоритуры озвучивались легко. Впечатление укрепилось и в последующем дуэте с Эдгардо. Verrando a te sull’aure — «К тебе на крыльях ветра». «Поёт, как птица небесная» — цитирую не помню кого, но определённо к месту.
Конечно, с особым трепетом ждали Сцены сумасшествия. Флейтовое соло Сергея Гречаникова звучало изумительно! Последующие «кружева» голоса и флейты можно считать эталоном инструментально-вокального ансамбля! (И вспоминать милые строки о флейтисте Тоти даль Монте в ее книге «Голос над миром»)
Вопреки трагизму ситуации, (Лючия, поверившая обману, что любимый Эдгардо ей изменил, подписывает брачный контракт с лордом Артуром и выходит за него замуж. Но в брачную ночь убивает мужа и сходит с ума) музыка полна света и красоты. И как подходил ей тембр Надежды Кучер! Лирико-колоратурное сопрано с крепкой основой, беспроблемными верхами и той особой, может чуть ретро, теплотой, отличающейся от тембра молодых колоратур примерно, как вкусный запах свежей выпечки в сетевом супермаркете от заставляющего ностальгировать аромата бабушкиных пирогов.
Это вот та школа традиций бельканто из певучей соседней страны: Евгения Мирошниченко, Зоя Христич, и даже, при всей разности амплуа, сама великая Саломея Крушельницкая. Говорить отдельно об актерской составляющей Надежды как-то странно. Она была естественна на сцене в этих супер нереальных обстоятельствах. Двигалась свободно, с партнёрами контактировала, будто десять спектаклей отыграла.
Высокая, статная, красивая не как «бледная Офелия», а волею режиссера тёмно-кучерявая эффектная «барышня с характером». Хорошо, что не было белого подвенечного наряда. На нем кровавые пятна уж очень вульгарны. Золотисто-абрикосовое, солнечное платье Лючии прелестно шло и образу, и артистке. И красные штрихи в финале не сильно акцентировали внимание.
В солнечно-золотом камзоле был и возлюбленный, Эдгардо. Тенор Алексей Татаринцев, сохранивший юношескую стройность и пригожесть облика, обрёл с годами спинтовую крепость и поистине итальянское звуковедение. Финальная ария «Tombe degli avi miei», теноровый хит, особенно удалась. Достойный партнёр, в любовь до гроба к такому веришь!
Сильный красивый баритон Александра Мартынова, лорда Энрико, брата Лючии, ещё не вполне «отполирован» в плане свободы фразировки. Волнение дебюта ощущалось в глубоком бархатистом басе Даниила Князева, исполнившем партию священника Раймондо.
Другой дебютант, тенор Илья Дёмин, начальник стражи Норманно, в нескольких фразах первой картины показал крепкий тембр и уверенность. Несостоявшийся муж, лорд Артур, тенор Олег Куликов, был в небольшом ариозо корректно нейтрален.
Мощно и слаженно звучал держащий марку хор Новой оперы (хормейстер Юлия Сенюкова). Несколько мелких расхождений в оркестре с солистами не испортили впечатление от работы дирижёра Павла Романенко.
Постановка Ханса Йоахима Фрая 2018 года порадовала традиционностью без «нафталина». Простые естественные мизансцены, не мешающие петь и слушать, условная историчность костюмов XVII века. Контраст темно-серого и насыщенно пунцового. Проработанные барельефы с батальными сценами на дверях замка. Льющиеся «лунные» пейзажи сквозь арку (свет — Айдар Салихов).
Напоследок — режиссерский сюрприз. Уже покойная Лючия встаёт и плавной походкой идёт в объятия Эдгардо. И выражение лица у Надежды Кучер в тот момент было отнюдь не ангельски-отрешённое, а дерзко-весёлое, чуть ли не озорное. Мелькнула мысль: «Какую славную девчонку загубили проклятые межклановые распри! Та же Скарлетт О’Хара по жизнелюбию! Не повезло…»
А Надежде Кучер хочется пожелать много новых ролей и новых прочтений уже спетого репертуара. Отечественные оперные театры призываю ловить момент. Спонтанность нашего планирования пусть в данном случае «утрёт нос» европейскому прагматизму. Артистку такого уровня таланта в самом расцвете ее дарования стоит ангажировать наперегонки!
Татьяна Елагина