Меццо-сопрано Карина Демурова стала открытием сезона для московской публики, исполнив кантату Гайдна «Ариадна на Наксосе» в сентябре на фестивале «Опера Априори». Певица сделала карьеру в оперных домах Испании, Швейцарии и ставшей вторым домом Италии. О любимой партии Кармен, работе с Питером Селларсом и Мишелем Плассоном, консерваторских годах и педагогах, коллегах-друзьях, семейных узах и предстоящей партии Ангела в оратории «Рай и пери» с певицей поговорила Татьяна Елагина.
– Карина, позвольте начать с вашего имени-фамилии, что так музыкально и прямо фонетически ласкает слух. Артистический псевдоним или своё?
– Фамилия у меня от дедушки. Его отец был армянином из Тифлиса. У него, кстати, как мне рассказывали, был красивейшего тембра тенор. Ему предлагали ехать учиться в Италию, но он выбрал другую профессию.
Кстати, помимо армянской, во мне смешались осетинская, русская и грузинская крови. Забавно, что когда я впервые пела в Италии, меня, конечно же, спросили, не родня ли мы с известным итальянским тенором Франческо Демуро? Нет! Позже с Франческо мы пели вместе «Вертера» в Ферраре, смеялись и шутили насчёт схожих фамилий.
– Представляю, как недоумевали итальянцы в зале! А теперь, давайте, начнём с начала. Расскажите, пожалуйста, как вы пришли к музыке, оперному пению? В семье музыканты водились ранее?
– На самом деле я первая, кто нарушил традицию чуть ли не пяти поколений врачей. Всё началось с того, что с детства моей настоящей страстью всегда был хеви-метал! У нас была своя группа, я играла на бас-гитаре и иногда солировала как вокалистка. Мы даже выступали с концертами!
По окончании музыкальной школы моя тётя, услышав, как пою, сказала: «А почему бы тебе не взять пару уроков вокала? Ну, хотя бы просто для себя, поставить голос?». И с этого момента начались чудеса.
Меня привели к народной артистке России Галине Ильиничне Борисовой, ведущей солистке Большого театра, потрясающей меццо-сопрано. И хотя я была совсем юная, Галина Борисова сразу отметила на прослушивании мои грудные ноты и сказала: «У тебя меццо-сопрано, будем заниматься». Я тогда еще не знала, что значит «меццо-сопрано». «Низкий женский голос, это большая редкость!», ответили мне.
Через полгода занятий Галина Ильинична сказала: «Ты быстро делаешь успехи, надо поступать в училище». К тому времени я уже была влюблена в оперу. Я поступила в Академическое музыкальное училище при Московской консерватории в класс к замечательной Глафире Серафимовне Королёвой, тоже в прошлом ведущей солистке Большого театра, они с Галиной Ильиничной учились у одного педагога в консерватории, Фаины Петровой, и у них одна школа. Учиться было легко и радостно. Мне открылся целый новый мир классической музыки.
– Как получилось, что вашим консерваторским педагогом стал Анатолий Лошак? Я помню этого чудесного баритона и артиста с его первых ролей в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко. И как педагог он – Мастер. Но со времён легендарного Умберто Мазетти в Московской консерватории за редким исключением девушек учили вокалу женщины, а мужчины брали в класс парней.
– Анатолия Александровича я впервые услышала ещё до поступления в Мерзляковку в «Травиате», где он исполнял роль Жермона. Он произвел на меня огромное впечатление, я его хорошо запомнила. Позже, когда уже была на последнем курсе училища, мне посчастливилось еще раз услышать его в концерте. Я была настолько вдохновлена его выступлением, что на нашем следующем уроке я говорила только о нём. Глафира Серафимовна улыбнулась и сказала: «Вы собираетесь поступать в консерваторию, почему бы не написать заявление ему, если поступите?».
К счастью, я ему очень понравилась, и после поступления он действительно взял меня в свой класс, хотя, как вы правильно заметили, в основном в нашем классе были баритоны и басы.
– Ещё девушки были в классе?
– Мария Загоринская, замечательное сопрано, племянница Натальи Загоринской, примы Геликон-оперы, и позже Юлия Романова. Мы все обожали Анатолия Александровича, он великолепный педагог и певец, в нашем классе всегда царила гармония. Мы все очень дружили между собой.
Конечно, в моей жизни до сих пор присутствует мой первый педагог и теперь уже близкий друг, определившая мою судьбу – Галина Ильинична Борисова. Я никогда не берусь за новые роли, не посоветовавшись с ней, мы постоянно на связи в каком бы часовом поясе я ни была. К счастью, между моими тремя преподавателями никогда не было разногласий, у всех них одна школа.
– Как получилось, что, не успев получить диплом консерватории, вы уже начали гастролировать в Европе?
–Я была на втором курсе, когда меня пригласили исполнять роль Лауры в «Иоланте» в постановке Питера Селларса на фестивале в Экс-ан-Провансе и следом в Лионской опере. Отпустили только потому, что учёба мне давалась легко, и сессию я сдала досрочно на пятёрки.
Годом ранее мы проходили работы Селларса на уроках музыкальной режиссуры. Было невероятно не просто видеть его вживую, а ещё и работать с ним!
– В Оперной студии консерватории до того попробовали себя на сцене?
– Конечно! Я всегда мечтала играть именно в театре. Перевоплощение, декорации, грим, костюмы – вот где я хотела быть. Прелесть концертных выступлений и ораториального жанра я оценила позже. На самом деле мой сценический дебют случился в роли… танцовщицы – Цыганки в опере «Алеко». Затем, после долгих уговоров, Анатолий Александрович разрешил мне петь Флору в «Травиате» уже на первом курсе. Я была на седьмом небе от счастья, наконец-то я пела в настоящей опере, да ещё и Верди! Я невероятно гордилась. К тому же, моя героиня не умирала в конце, для нее жизнь была прекрасна.
Эта партия до сих пор мне очень дорога, столько веселых воспоминаний! Потом были Лаура, Ольга, Любаша.
– А какая первая крупная роль у вас случилась?
– Дорабелла в Cosi fan tutte Моцарта. На третьем курсе я поехала в Испанию и выиграла конкурс «Моцартовские голоса» в Гранаде. В качестве приза был контракт на участие в постановке Cosi.
Когда я в первый раз открыла клавир, ужаснулась: неужели это всё поёт мой персонаж?! Пока я маркером выделяла мою строчку, то устала рука, а партия всё не кончалась. Я думала, а как же это петь? Но в итоге учёба шла легко, и спектакль пролетал на одном дыхании. Моцарт – гений. С тех пор он один из моих самых любимых композиторов для исполнения.
– В Сети больше всего ваших фото и видео в образе прекрасной Карменситы. Когда состоялся дебют?
– Это случилось летом 2018 года после годичной стажировки в Молодёжной программе оперы Цюриха. Меня пригласили в Бразилию в Сан-Паулу петь мою первую в жизни Кармен. В тот момент я только что вышла замуж и сказала, что поеду при одном условии, что мой муж тоже поедет со мной! У нас должен был быть медовый месяц! Так нам пришлось совместить свадебное путешествие с дебютом в Кармен. Получилось очень мило.
Эта роль всегда была моей заветной мечтой, с самого начала занятий Галина Ильинична мне всегда говорила: «Будешь Кармен». Мы влюбились в Бразилию, в Сан- Паулу, в людей, кухню, культуру. С тех пор Бразилия и Кармен навсегда в наших сердцах. Позже мы снова вместе вернулись в Сан-Паулу, когда я дебютировала в партии Маргариты в «Осуждении Фауста» Берлиоза с маэстро Тьерри Фишером.
– Как хорошо, что заманчивой для мужчин Кармен вы стали уже замужней женщиной! С такой горячей южной красотой наверняка многие коллеги хотели бы с вами продолжать тесные отношения и вне сцены.
– К счастью, у меня никогда не было неловких ситуаций, я профессионал и всегда чётко даю понять что театр – это моя работа. Роли бывают разные, но они не связаны с моей личностью. Есть чёткие границы. Все всегда относятся с уважением. Тем не менее, друзей у меня очень много, в нашей профессии постоянно встречаются невероятные люди.
– Я вас услышала и очаровалась в кантате Гайдна «Ариадна» на сентябрьском открытии фестиваля «Опера Априори», что уже в 11-й раз организует Елена Харакидзян. Увидела страстную покинутую царицу, блещущую всеми гранями античного темперамента. И примерно такого же амплуа «знойной женщины, мечты поэта» ожидала при личной встрече. Но вот сидим мы, беседуем, и неожиданно Карина Демурова оказывается лёгкой в общении обаятельной смешливой девушкой без намёка на роковую «опасную» красотку.
– Как говорил Вицин, «уходя со сцены, не забудь выйти из образа» (смеется). Обожаю эту цитату!
– Про актёрское мастерство. В вашей Ариадне меня удивили необычные жесты, будто она энергично стряхивает что-то с плеч.
– Это пришло спонтанно, во время выступления. Мне представилось, что Ариадна словно вспоминает и стряхивает лживые прикосновения Тезея, его объятия.
– Что-то значимое из русского репертуара удалось спеть?
– Галина Ильинична Борисова мечтала, чтобы по её стопам моей дипломной работой была Любаша из «Царской невесты». Так и случилось – в 2017 году я пела Любашу. Несколько раньше, в 2016-м спела Ольгу в консерваторском спектакле «Евгений Онегин». Я очень люблю русский репертуар, но пока что поступают предложения в основном западной музыки. Надеюсь, все ещё впереди.
– По первому впечатлению у вас скорее европейское колоратурное меццо-сопрано. А когда открыли возможность исполнять виртуозные партии?
– После удачного дебюта в Cosi fan tutte мне сразу же предложили петь в следующем сезоне Изабеллу в «Итальянке в Алжире». Так случилось моё первое знакомство с Россини. После этого пригласили быть Розиной в «Севильском цирюльнике» в Овьедо. Я не сразу согласилась, партия казалась мне очень высокой, но мои педагоги настаивали на том, чтобы я попробовала.
В тот момент я уже жила в Италии, и, решившись на Розину, пришла на урок к Марии Драгони. Она – легенда итальянской сцены, голос невероятной редкости – драматическая колоратура. Мы стали заниматься, и всё получилось, я открыла для себя целый новый мир восхитительной музыки и интересных персонажей.
– Раз теперь колоратурная техника у вас «в портфеле», не думаете ли о барочных операх? Гендель, Глюк, Вивальди?
– Я обожаю барокко! Никогда не ограничиваюсь стилями и эпохами в репертуаре. Это же так интересно – исследовать себя, свой голос! Я вообще против разделения певцов на категории «россиниевский, барочный, моцартовский» и т.д. Голос – настолько индивидуальный инструмент, что пока не попробуешь разучивать материал, не знаешь, подходит тебе партия или нет, и часто бывают приятные сюрпризы.
– Уже бывало, что от предложенной роли отказывались?
– Да, к сожалению, это важная часть в начале пути артиста. Чаще приходится говорить «нет», чем «да». Агентства и театры хотят заполучить нужный состав здесь и сейчас. А певец должен беречь себя и планировать длительный «забег». Приходится тщательно выбирать тот репертуар, который не навредит, а наоборот, будет развивать голос.
Лучше сделать шаг назад и не спеть что-то сейчас, чтобы сохранить лучший вариант на потом.
– Потому вердиевских главных героинь пока у вас нет в списке?
– Именно! Мне предлагали Амнерис и Азучену, но представляете, как это будет выглядеть, если сын Манрико будет старше матери? Я люблю, когда на сцене всё гармонично.
Для каждой роли есть свое время. Я однажды участвовала в «Ромео и Джульетте» Гуно в роли Гертруды, Кормилицы, и мы с Джульеттой оказались ровесницами. Все подшучивали: «ничего так папа Джульетты выбрал себе няню!» Режиссёру пришлось придумывать, как это оправдать. Было очень весело!
Вспоминаю ту работу с удовольствием, постановка была шикарная, с костюмами знаменитого модельера Кристиана Лакруа, и мой – чуть ли не самый красивый! Но именно тогда я поняла, что возрастные партии, наверное, пока подождут. У меня есть большое количество ролей, на которых следует сконцентрироваться сейчас в первую очередь.
– Кстати, в «Капулетти и Монтекки» Беллини роль Ромео в оригинале написана для меццо-сопрано. И в современных постановках эту традицию чаще соблюдают. Что думаете про партии меццо-травести или «брючные», как их иногда называют? Высокий рост и фактура у вас подходят.
– Обожаю бельканто и роль Ромео в особенности! Надеюсь в скором времени включить её в свой репертуар. Мне всегда говорили, что мне бы эта партия очень подошла. Дважды мне поступали предложения петь Секста в «Милосердии Тита» Моцарта, но, к сожалению, оба раза произошла накладка в расписании с другими уже подписанными контрактами, и пришлось отказаться. Вообще я фанат перевоплощений, и чем они радикальнее, тем лучше.
Мой маленький брючный дебют состоялся неожиданно в «Травиате» Вилли Деккера в Мадриде. Там моя любимая Флора выходит в мужском костюме. Было очень весело!
– В пандемию 2020-21 года где вы были?
– Начало пандемии я застала в Москве, как раз приезжала выступить в концерте в поддержку благотворительного фонда «Жизнь в движении», послом доброй воли которого я являюсь. Учредители фонда – врач и продюсер Наталья Шагинян-Нидэм и народный артист России Евгений Миронов. Вот уже 10 лет фонд помогает детям с ограниченными возможностями в области протезирования.
Помимо изготовления самих протезов, фонд регулярно устраивает мероприятия, вовлекающие деток в спорт и искусство. Подопечные фонда на протезах покоряют горы, летают на парапланах, участвуют в марафонах и совершают невероятные вещи! Они – настоящий пример того, как нужно преодолевать преграды по жизни. Считаю, что благотворительность и искусство должны идти рука об руку.
В июле 2020-го я вернулась в Италию, чтобы приступить к репетициям моего дебютного «Вертера» Массне в театре на озере Комо (это был результат победы в итальянском конкурсе ASLICO). Это была очень интересная постановка, уникальная в своём роде – первая в Италии в условиях пандемии со всеми мерами предосторожности.
Все артисты должны были строго соблюдать условия, приближаться друг к другу было разрешено не ближе чем на метр. Это был своего рода актёрский вызов. Мы должны были выстроить мизансцены таким образом, чтобы сохранить накал страстей и показать рождение любви и трагедию между персонажами лишь взглядами, актёрской игрой, практически не прикасаясь к партнёрам. Спектакль получил замечательную критику. Позже, когда мы его повторяли в городе Брешиа на севере Италии в условиях тотального локдауна, спектакль шёл в прямой трансляции на всю Италию в кинотеатрах, а также на разных оперных платформах в интернете.
– Как в принципе относитесь к любительским съёмкам из зала, которые выкладывают в Сеть? Бывает, артисты гневаются, когда фиксируют и распространяют все огрехи или выставляют ролики с трясущимся кадром и плохим звуком. А другие, напротив, благодарны, что поклонники не поленились, рискнули вопреки запретам снять, остановить мгновение для истории.
– Я спокойно отношусь к записям. Здорово, когда у зрителя ты вызываешь эмоцию, и ему хочется заснять тебя на память. Мне кажется, это высший комплимент. Конечно, как и большинство певцов, я не люблю слушать себя в записи. Сразу слышу, где могла сделать лучше. Но это необходимо, чтобы провести работу над ошибками и постоянно развиваться.
Сейчас как раз жду записи нашей с Юрием Фавориным «Ариадны» из Англиканской церкви, хоть и концертной, но профессионально записанной – вся программа целиком, где помимо нас участвовали потрясающие певицы и музыканты, скоро выйдет на Фирме «Мелодия».
– 14 ноября в КЗЧ вам предстоит исполнить редкую ораторию «Рай и Пери» Шумана на том же фестивале «Опера Априори».
– Да, партия меццо-сопрано в этом произведении – Ангел, изгоняющий пери из рая. И специально для этого выступления Катерина Ляпина из московского Модного дома LyapinaK создала для меня потрясающий «ангельский» наряд, в котором проскальзывают мотивы кавказских национальных костюмов – под стать путешествиям с неба на земли Востока в тексте оратории!
Музыка очень красивая. Оратория на немецком языке. Я нечасто исполняю немецкий репертуар, но, к счастью, для меня это не проблема, поскольку я стажировалась в Молодёжной программе в Цюрихе.
Вообще языки и путешествия – наши с мужем хобби. Так получилось, что я училась в лингвистической школе, профильными были английский и испанский. Позже, уже в консерватории, выучила итальянский и французский, благодаря чему после стажировки в академии оперы Монте-Карло меня заметили и пригласили в летнюю академию маэстро Мишеля Плассона для углубленного изучения французского репертуара, я была единственной иностранкой.
Испанский язык и культура, танцы фламенко – моя особая страсть с детства. В консерватории мы дружили с ребятами с иностранного отделения, и у нас всегда была наша международная компания, где мы могли говорить на разных языках, обмениваться культурой, учиться друг у друга. Со мной учился замечательный пианист и композитор Анхель Кампос-Мендоса, с которым мы часто выступали в дуэте. Мы до сих пор дружим и выступаем вместе.
Ещё был замечательный дирижёр из Бразилии Бруно Брандао, с которым мы позже сотрудничали в разных проектах. Работать с друзьями – это счастье!
– Бывали у вас курьёзные ситуации на сцене?
– Конечно! Однажды мы пели в одной очень серьёзной постановке, был трагический момент в опере, в оркестре проникновенная музыка, у всех артистов серьёзные лица. Вдруг на сцену вылетает огромная муха и начинает сильно жужжать, громче, чем играет оркестр, да так, что половина певцов не слышит тон и вступает мимо. У меня, конечно же, начинается нестерпимый приступ смеха, который мне приходится душить и играть, как будто это слёзы и отчаянье у моего персонажа. После спектакля ко мне подходили люди и делали комплименты, как я прониклась ролью, что даже плакала на сцене.
– А случаи внезапной замены, что называют «впрыгнуть в спектакль»?
– Бывало. Впервые это случилось в античном театре в Таормине. Это была Кармен. Полдень, я в Италии, у себя дома, занимаюсь уборкой. Вдруг звонит телефон: «Карина, как дела? Скажи, пожалуйста, ты свободна сегодня вечером? Ты не могла бы срочно выехать в аэропорт вот прямо сейчас? Заказываем тебе билет!». Не успела я опомниться, как уже стою в очереди на посадку и слушаю аудиосообщение от режиссёра с концепцией и мизансценами.
Я подъехала к театру за час до начала спектакля. Прохожу и вижу длинную очередь – это зрители, которые уже начинают входить! Это было незабываемо, всё как во сне! Полная импровизация!
В тот момент у меня, как ни странно, не было ни капли волнения. Я жила этим персонажем и получала огромное удовольствие от того, что моя Кармен действительно впервые увидела своего Хосе, она жила здесь и сейчас, все эмоции были настоящими. Само место невероятной красоты – настоящий греческий амфитеатр, а на заднем плане вулкан Этна, который периодически извергается прямо во время представления! Спектакль имел огромной успех, после него со мной сразу заключили контракты на несколько сезонов вперед.
– А расскажите ещё немножко об образе Кармен! Елена Васильевна Образцова говорила, что её Кармен – это во многом отображение Хосе. Сильный ли он мачо, слабый ведомый служака, нежный или жёсткий мужчина очень меняет её прочтение.
– Конечно! Сто процентов. Моя Кармен всегда разная. Всё зависит от постановки, от химии между партнёрами, декораций, костюмов. Бывает, что она на самом деле искренне влюбляется в Эскамильо, потому что он – мужчина её мечты, а бывает, что уходит к нему только назло Хосе. А иногда может быть и так, что она на самом деле любит только саму себя и свою свободу. И даже смерть она любит!
Счастливый человек не боится смерти, Кармен к ней готова, она познала настоящее счастье, всегда была верна себе и поэтому может уйти красиво и без сожалений в любой момент. Мне Кармен очень близка, это мой любимый персонаж.
– Преподавать ещё не пробовали? Не удивляйтесь моему вопросу. Всё чаще вижу в соцсетях, как вчерашние студенты объявляют себя педагогами вокала, онлайн-коучами, набирают учеников, выкладывают уроки, мастер-классы.
– Нет. Я до сих пор сама ощущаю себя ученицей. Мой голос постоянно растёт и развивается вместе со мной. Люблю учиться, с каждым годом открываю для себя всё больше нового. Я часто сама беру мастер-классы, а когда нахожусь на контракте, всё время обсуждаю с коллегами волнующие меня вопросы, мы обмениваемся приёмами, секретами. «Ой! А как ты вот это делаешь?», и так же ко мне часто подходят коллеги, просят показать, как я беру грудные ноты, и я с радостью делюсь.
Считается, что в русской школе самые лучшие меццо-сопрано. Как говорили мне Галина Ильинична и Глафира Серафимовна, грудные ноты – наше богатство.
– Провокационный вопрос: если вы сидите в проекте, допустим, месяц. И вдруг выпадает пара выходных, а вас позвали в другой город, страну («ну чё там, два часа лёту!») на концерт или спектакль. Может не архи-интересный, но финансово выгодный.
– Чаще всего в контрактах есть условие: пока ты занят в проекте, ты не имеешь права отлучаться из города, за исключением случаев, когда это заранее обговорено агентом и принято театром ещё до подписания контракта. По этой причине мне пришлось отказаться от нескольких серьёзных предложений, именно потому, что театр, с которым ты уже подписал контракт, не согласен отпустить тебя для участия в другом проекте, даже если речь идёт о небольшой накладке в пару репетиционных дней. Вот так! Но когда это получается, то конечно! Почему нет? Я обожаю путешествия и перелёты, открывать для себя новые страны и культуры – моя страсть!
– Некоторых молодых «восходящих звёзд» ангажируют в Австралию – Сиднейскую оперу. Там короткий оперный сезон из-за климата, но серии долгие – по 15-20 спектаклей «Травиаты» или «Турандот» через день-два. И как люди сохраняют живые эмоции?
– Пела в Мадриде 18 спектаклей «Травиаты». И всегда это новая эмоция. С каждым последующим спектаклем у вас появляется всё больше доверия, связи и дружбы с партнёрами, а значит – больше химии, это потрясающе! В какой-то момент спектакль уже полностью твой, ты абсолютно забываешь, что ты актёр, и начинаешь просто жить на сцене, не помня о публике. Именно в этот момент начинается настоящий театр.
– Довелось ли участвовать в так называемых режоперах, когда поверх либретто современный драматург или режиссёр пишет свой сюжет?
– У меня была «Кармен» во Флоренции, где в финале я убивала своего Хосе. Постановка Лео Мускато посвящена солидарности с женщинами, подвергающимися насилию со стороны мужчин. Хосе долго истязает Кармен, и она, пытаясь защитить себя, выстрелом из пистолета его убивает. Это очень сильное послание. К сожалению, эта тема всё ещё актуальна, несмотря на, казалось бы, прогрессивное общество. И говорить об этом просто необходимо.
Я всегда за интересные режиссёрские идеи. Люблю талантливых режиссёров. Конечно, если артисту что-то не близко, режиссёр никогда не настаивает. Сейчас в профессиональном мире все очень деликатны. Спектакль всегда создаётся в диалоге между режиссёром и дирижёром с артистами. Один из невероятно талантливых современных режиссёров, с которыми я работала – испанец Рафаэль Вийа-Лобос. Его постановка «Орфея» Филиппа Гласса была одним из самых ярких воспоминаний в моей карьере.
– Есть ли новые европейские проекты в текущем или следующем сезоне?
– Да, впереди новые интересные роли, и не только в Европе. Озвучить точные даты и названия пока не имею права. В данный момент могу только сказать, что 5 декабря мы будем в Екатеринбурге с фондом «Жизнь в движении». Ну и скоро увидимся в КЗЧ на «Рай и пери»!
Беседовала Татьяна Елагина