«Кремлевский балет» показал премьеру «Тщетной предосторожности».
Старинный балет, отсчет версий которого идет с 1789 года (премьера в Бордо), за прошедшие века кто только не ставил, и в России, и в Европе. Даже музыка существует в двух партитурах, Герольда и Гертеля.
В Кремлевском дворце спектакль предстал в новой версии Юлианы Малхасянц, экс-танцовщицы Большого театра и хореографа со стажем. Она выбрала музыку Герольда.
Пасторальная история французских крестьян (вернее, учитывая нарядную эстетику балета, поселян) вписывается в традиционную комедию положений. Богатая Симонна хочет выдать дочку Лизу за незадачливого Алена, сына небедного соседа.
Но Лиза души не чает в крестьянине Колене. Это чувство взаимно. Мамаша препятствует их встречам, но хитрый Колен проникает в дом аккурат перед визитом Алена с отцом. Для подписания брачного договора.
Лаза прячет любимого в своей спальне, но не успела она снять домашнее платье и надеть свадебное, как «жених» уже явился. Тут уже мамаша загоняет неодетую дочь в ту же комнату. Чтобы оделась. Когда наличие Колена в спальне, то есть стыд и срам, обнаруживается, Симонне ничего не остается, как поженить проштрафившихся детей.
Как в музыку Герольда попали фрагменты сочинений Россини, и не его одного, так в танец «Тщетной» — волей хореографов – издавна попадают не только многочисленные пантомимные сцены и дуэты (соло) героев, но и два больших дивертисмента — сенокос и свадьба.
Нынешняя музыкальная версия включает не только музыку к данному балету, но куски из других сочинений Герольда и народные французские песни. Это было необходимо, так как либретто Жана Доберваля (первого постановщика «Тшетной») Малхасянц значительно отредактировала.
Она, например, считает, что неправильно показывать Алена недоумком (а такова традиция этого балета): пусть в легкой комедии царит принцип «все счастливы, и все танцуют». Поэтому появился новый персонаж — Жюли, девушка с веснушками, подружка рыжего Алена. У нее большой бант на голове, похожий на бабочку, и это восхищает простоватого парня с его вечным ловчим сачком.
Нововведение сделано с сохранением ключевых моментов либретто, от пляски с лентами или вокруг маслобойки до массовой сцены с грозой в поле и гвоздя программы – сольного танца мамаши из серии «баба ягодка опять».
При этом никаких задач аутентизма Малхасянц не ставила, да это и невозможно, ничего из танцев Доберваля не сохранилось. Она лишь применила мелкую партерную технику, которая процветала именно во Франции. Число антраша, рон-де-жамбов, бризе, батманчиков, мелких кабриолей и прочей премудрости тут велико, но есть, особенно в свадебном па-де-де, и «большие» па, и высокие поддержки.
И, конечно, танец на пуантах, в момент создания первой «Тщетной» еще неведомый.
Вдохновение постановщика, полученное от первого акта «Жизели», «Коппелии» и Бурнонвиля, как и от хрестоматийных «Тщетных» Горского и Аштона, скорее передает привет перечисленному, но не копирует. В балете азартно швыряются плетеными корзинами, носят яйца из курятника, прячутся то на сеновале, то в снопах, завязывают ленточки на шеи, ловят бабочек, летают на зонтике, прядут, «играют» на колесной лире, меряют платья, обнимаются украдкой… Скучать не приходится.
На костюмы Натальи Земалиндиновой повлияли Ватто, Буше и Фрагонар, а декорации Вячеслава Окунева возникают как бы в старинной витиеватой рамке, очерчивающей старинную французскую графику «в патине времени».
На сцене, конечно, даны крестьянские строения: комната в доме Симонны, широкое поле со стогами, в финале – одинокая ратуша в лесу, где герои вступают в брак. Громадная сцена Кремлевского дворца разумно выгорожена с боков. Балет, хоть и с кордебалетом, все-таки достаточно камерный.
Музыкальной концепцией спектакля занималась Ольга Соколова, а оркестровой редакцией – Владимир Качесов. Она в целом непротиворечива, но исполнение… Симфонический оркестр радио «Орфей» во главе с дирижером Сергеем Кондрашевым играл так, будто все происходящее в партитуре ему мало интересно.
Ни комедийного лукавства, ни комедийной лирики, размеренно-квадратно, монотонно, местами слишком медленно, с педалированием сильных долей, громче-тише, на этом всё. А жаль. Такие театрально-музыкальные краски пропали.
Что главное для исполнителей партий в «Тщетной предосторожности»? Слитность актерской игры и танца. Тут ситуация разделилась, некоторым ближе было первое, иным – второе. В версии Малхасянц необходима чистота и четкость исполнения, ибо применена мелкая техника. Иначе, без отделки, нет смысла ее применять.
Кое-кому, например, Колену (Эдгар Егиазарян), не хватило навыков в четкой работе стоп, при том, что у танцовщика есть другие достоинства. Но в целом труппа Кремлевского балета показала гигантский прогресс в этой области, и видно, как тщательно балет репетировался.
Что касается актерской игры, тут один лучше другого. Что прелестная Лиза (Дарья Канделаки), которая не только бравировала правильными пуантами, но и мимировала точно и разнообразно. Что корпусная Симонна (Михаил Евгенов), веско пляшущая в сабо, с яркими чертами поведения от властной тиранки до нежной мамаши.
Мой персональный любимец – Ален (Петр Горбунов), с безупречной координацией, отменными заносками и блестящим чувством юмора. Не подкачали и Тома, отец Алена (Марк Ганеев), забавно «путающийся» в ногах, и боевая подружка Алена — Жюли (Полина Агеева). У всех возникали яркие актерские моменты.
Подруги и друзья героев, что все вместе, что двойками, тройками и четверками, с косами и граблями или без них, были полны воодушевления, нотариус тоже приплясывал. В общем, если и применять шаблонные слова «праздник танца», то в адрес этой весенней премьеры.
Майя Крылова