Славьте, ликуйте

«Рождественскую ораторию» исполнили в Концертном зале имени Чайковского.

Бах, как известно, написал это произведение своеобразно: для духовного сочинения он взял номера из светских кантат. Одна из них – «Звучите же, трубы, гремите, литавры».

Впрочем, такова была массовая практика того времени, а литавры и правда гремят, с самого начала. Возможно, метод пародии (то есть заимствования) — одна из причин обилия танцевальных ритмов и «житейской» душевности духовной музыки.

И, как пишет в буклете концерта музыковед Роман Насонов,

«волшебно расцвела инструментовка. Партии струнных дублируют теперь инструменты семейства гобоев, а голос — в октаву — барочная траверс-флейта».

Шесть частей-кантат оратории в принципе самостоятельны. Текст ее (в ариях и речитативах) охватывает новозаветные события от переписи населения до поклонения волхвов. Есть, конечно, Рассказчик. Финал снова ознаменован литаврами, ибо, после рождения Спасителя, «что нам страшиться адских мук», поет хор.

В концерте участвовали Государственный академический камерный оркестр России и вокальный ансамбль Intrada. И оркестром, и хором руководила Екатерина Антоненко, которую широкая публика знает как замечательного дирижера-хоровика, а как оркестрового дирижера знает гораздо меньше.

Солировали сопрано Елене Гвритишвили из Молодежной оперной программы Большого театра, контратенор Иван Бородулин, тенор Михаил Нор и бас-баритон Игорь Подоплелов.

Чувство голоса, конечно, не подвело Антоненко. Это стало ясно с первого же хора «Славьте, ликуйте и праздник воспойте». В ее трактовке порадовала «хрустальная» прозрачность звучания, словно музыка и вокал возникали на небольшом бодрящем морозце.

Парадоксальным образом это не исключало теплоты, ведь ликование всегда теплое. В том смысле, что всемирность баховского порыва покоится в оратории на обращении к каждому. Впрочем, это особенность любой духовной музыки Баха.

Плюс качественное выстраивание звучности: во многом благодаря дирижеру не такого уж и маленького Камерного оркестра баланс тембров был сделан безупречно, и клавесин, как и орган-позитив, не потерялись за напором струнных и духовых, и тем более литавр, как это часто бывает.

Оркестр, кстати, не впервые взялся за аутентичные инструменты, которые неплохо освоил. И еще. За очевидным благочестием замысла у Баха (и, к счастью, у концертантов тоже) не пропало взволнованное изящество. Не исчезла тонкая, чуть витиеватая «сонорная красота», как сказал один мой коллега. Ибо это барочная музыка. И такой она должна быть.

Не подвели и исполнители. Гвритишвили совсем еще молода, но уже относится к тем певицам, на которых меломаны ходят специально. И не зря. Иван Бородулин показал, что яркость его голоса очень подходит благочестию оратории, Игорь Подоплелов и Михаил Нор, возможно, менее включились эмоционально, но в целом вписались в общую картину.

Я расспросила Екатерину Антоненко об особенностях оратории и ее видении этой музыки.

— Почему вы не исполнили вторую и четвертую части?

— Полностью «Рождественскую ораторию» редко играют, потому что это очень долго. Пришлось бы делать три отделения. Не будем забывать, что современники Баха внимали этой музыке по частям и с большими перерывами: кантаты, входящие в состав «Рождественской оратории», звучали в разные дни, каждая из них посвящена отдельному церковному празднику, будь то непосредственно Рождество, Поклонение волхвов или Обрезание.

Мы, совместно с Московской филармонией, решили сократить количество кантат, руководствуясь продолжительностью концерта. Назову еще одну причину – это старинные духовые инструменты. Именно во Второй кантате Бах использует четыре гобоя, из них два гобоя да качча. На этих инструментах в России практически нет исполнителей.

А в четвертой части необходимы натуральные валторны, здесь та же картина. Эти сложности связаны с тем, что все инструменты на нашем исполнении были «аутентичные» — Московская филармония уже некоторое время назад позаботилась о жильных струнах и барочных смычках для струнников оркестра, и в случае с духовыми инструментами также важно было соблюсти принцип исторической достоверности. Поэтому наш выбор пал на Первую, Третью, Пятую и Шестую кантаты, наиболее подходящие по составу.

— Часто ли вам, дирижеру-хоровику, приходится управлять оркестром?

— Время от времени. Меня все чаще стали приглашать дирижировать оркестрами, и я подумала, почему бы и нет? Хотя я считаю себя в первую очередь хоровым дирижером, но дирижирование оркестром приносит мне радость музицирования.

Если говорить об оркестровом жесте, то в классе по дирижированию у профессора Маркуса Крида в Кельне мы занимались исключительно оркестровым репертуаром. Сам Маркус Крид, прославленный хоровой дирижер, довольно много сотрудничает с оркестрами. Он любил говорить, что с хором главное отрепетировать, а вот оркестру важно показать.

Конечно, жест будет отличаться для разных оркестровых групп. Так, духовым инструментам нужно показывать иначе, чем струнникам. При этом по звукоизвлечению духовики близки к хоровым голосам.

Что касается музыки времен Баха, то она, судя по всему, не предполагала отдельной фигуры дирижера: Бах управлял оркестром, находясь за клавишным инструментом. Для меня определяющим является звучание, его «предслышание», которое транслируется музыкантам.

— Расскажите о музыкальной символике Баха в этой оратории.

— Известно, что Бах в «Рождественской оратории» использует довольно большую часть музыки из его светской кантаты «Геркулес на распутье», это затрудняет разговор о музыкальной символике, непосредственно связанной с рождественской тематикой. Но, не зная этого факта, можно подумать, что музыка была создана Бахом специально в связи с Рождеством и последующими церковными праздниками.

Если говорить о музыкальной символике «Рождественской оратории», здесь будет много аспектов, начиная от использования разных составов оркестра в разных кантатах. Так, «хор» гобоев во Второй кантате понадобился Баху не случайно, а в связи с основной ее темой – приходом пастухов.

И так каждая кантата имеет свой особый колорит. Первая, Третья и Шестая кантаты наиболее торжественные, в них Бах использует инструменты, которые сопровождают Царя – трубы и литавры. Символика проявляется и на уровне гармоническом – небольшие диссонансные островки, например рисующие «козни врагов» в первом хоре Шестой кантаты, скоро рассеиваются «праведным» трубным гласом.

— Почему у вас поет контратенор, а не альт?

— Я, признаться, некоторое время сомневалась в этом решении. Справедливости ради стоит сказать, что партии и сопрано и альта при жизни Баха пели мальчики, воспитанники хора св. Фомы. Это, по разным причинам, обычно не соблюдается в наши дни. Хотя Николаус Арнонкур именно так записал «Рождественскую ораторию», с хором Tölzer. Как правило, за мальчиков-альтов поют меццо-сопрано, но есть и записи с контртенорами.

В данном случае я исходила из прекрасного голоса Ивана Бородулина, который ярко проявил себя в генделевских «Страстях по Брокесу». Их мы вместе исполнили месяц назад в Московской филармонии. А ему самому барокко так понравилось, что теперь он хочет состояться как барочный певец.

— Для меня самой главной эмоцией вашей трактовки была чистая, незамутненная радость. А для вас?

— Я с вами соглашусь и рада, что получилось это передать слушателям. Музыка Баха полна праздничного ликования, а иногда и тихого струящегося света. В Пятой кантате хор поет «В этот день исполнились все ваши желания». Чего еще желать? Спаситель родился в мир.

Майя Крылова