К 70-летию со дня смерти композитора в Музее П. И. Чайковского в Москве вокальные и инструментальные сочинения А. Т. Гречанинова разных лет исполнили музыканты Трио имени С. Н. Кнушевицкого, выпускники и преподаватели Московской консерватории и Российской академии музыки имени Гнесиных.
Один из наиболее плодовитых и вместе с тем недооценённых представителей русской композиторской школы рубежа XIX–XX веков, Александр Гречанинов (1864–1956), как правило, остаётся на периферии исполнительского репертуара. Ученик Сергея Танеева и Николая Римского-Корсакова, он принадлежал к поколению, воспитанному на традициях Петра Чайковского и «Могучей кучки», но продолжал сочинять вплоть до середины прошлого столетия.
Прожив долгую жизнь (91 год), композитор оставил обширное творческое наследие. Гречанинов — автор шести опер (три из них — детские), пяти симфоний, трёх инструментальных концертов, многочисленных камерных инструментальных и вокальных сочинений — сегодня известен прежде всего своими романсами, сочинениями для детей и духовной музыкой.
Раскрыть Гречанинова с другой, не столь привычной стороны, и напомнить о многообразии наследия композитора был призван концерт, состоявшийся 30 октября в Музее П. И. Чайковского в Москве. В программе «Жизнь прожита недаром…» Иван Поршнев и Эрнест Сулейманов объединили сочинения почти полувекового периода — от ранних романсов 1890-х годов до Сонаты №1 для кларнета и фортепиано, написанной в 1940-м.
Наиболее широко в программе была представлена камерно-вокальная музыка. Романсы открывали и завершали вечер, а также звучали между крупными инструментальными сочинениями. Большинство из них относятся к 1890-м — началу 1900-х годов, времени формирования стиля молодого Гречанинова.
Близость к русской позднеромантической традиции ощущалась уже в первых номерах и пронизывала в дальнейшем весь концерт. Романсы «Она была твоя» на слова Алексея Апухтина и «С тобою мне побыть хотелось» на слова Алексея Плещеева из Генриха Гейне исполнили тенор Данил Макеев и пианист Даниил Башкин.
Первый романс привлекал мягкостью гармонического языка и естественностью мелодического движения, однако за внешней безмятежностью проглядывало и драматическое напряжение. Более подвижный второй романс позволил солисту проявить артистический темперамент и убедительность сценического высказывания. Чутко реагируя на малейшие смены эмоционального наполнения музыки, исполнители превратили небольшую вокальную миниатюру в законченную лирическую сцену. Публика тепло встретила оба произведения, и весь вечер щедро благодарила исполнителей заслуженными овациями.
Несколько иные грани гречаниновской лирики раскрылись в женских и мужских сольных номерах. Елизавета Воронина (сопрано) исполнила «Колыбельную» на слова Михаила Лермонтова и «Слёзы» на слова Фёдора Тютчева. Светлый и чистый тембр певицы особенно органично сочетался с непосредственным лиризмом «Колыбельной». В романсе «Что ты поникла, зелёная ивушка» на слова Алексея Плещеева баритон Никита Шабаров предложил более сосредоточенную, созерцательную трактовку. Неторопливое течение музыки и вдумчивая фразировка позволили передать глубину и психологическую сдержанность высказывания.
Заключительная группа романсов в исполнении Эрнеста Сулейманова (тенор) и Даниила Башкина вновь обратила слушателей к раннему Гречанинову. «Острою секирой» на слова Алексея Толстого предстала трогательной, почти афористичной миниатюрой. В романсе «На нивы жёлтые», также на стихи Толстого, певец предложил содержательную и проникновенную интерпретацию.
Бессменный концертмейстер Даниил Башкин в этот вечер показал особую чуткость к солистам, деликатность в аккомпанировании и выразительность в сольных фрагментах. В последнем сочинении — романсе «Розовый отблеск заката» на слова Даниила Ратгауза — живописное сопровождение создало самостоятельный звуковой пейзаж и дополнило вокальное высказывание тонкими колористическими оттенками.
Другую сторону вокального творчества Гречанинова представили фрагменты оперы-былины «Добрыня Никитич» (1901), премьера которой состоялась в 1903 году в Большом театре с участием Фёдора Шаляпина и Антонины Неждановой. Созданная на собственное либретто композитора, она продолжает традиции русского эпического музыкального театра, прежде всего опер Александра Бородина и Николая Римского-Корсакова. В наши дни наиболее известные фрагменты из оперы сохраняются преимущественно в учебной практике.
Вторая песенка Алёши Поповича «Расцветали в поле цветики» в исполнении Данила Макеева, конечно, не могла не напомнить о былинной образности «Садко» Римского-Корсакова. Широкая, близкая народной протяжной мелодия сочеталась с имитацией гусельного звучания в партии фортепиано. Вопреки ожиданиям, эпическое начало здесь уступило место лирическому.
В Ариозо Забавы Путятичны «Ой, вы ветры, ветры буйные» Елизавета Воронина продемонстрировала выразительные возможности высокого регистра. Экспрессивное фортепианное сопровождение усиливало драматизм вокальной партии, а яркий сценический облик певицы добавил выступлению театральности.
Наиболее впечатляющим эпизодом «оперного блока» стала Ария Марины и сцена колдовства в исполнении меццо-сопрано Софии Дибо. Властная, коварная и одновременно притягательная чародейка предстала полноценным драматическим персонажем. Пронзительный взгляд, сдержанные жесты и выразительная мимика помогли певице создать убедительный образ без декораций и сценического действия. По богатству колористических эффектов и характеру фантастической образности сцена обнаруживала особенно близкое родство с оперным миром Николая Римского-Корсакова.
София поделилась своими впечатлениями от работы над этим репертуаром:
«Музыку Гречанинова я пою впервые; сцена колдовства и Ария Марины стали для меня настоящим открытием. Они напомнили Арию Кащеевны из оперы Римского-Корсакова — видимо, это и бремя, и одновременно радость для меццо-сопрано — петь партии колдуний. Этот репертуар мне непривычен, но я с удовольствием буду продолжать исполнять эту арию в концертах. Но такое сочинение требует огромной выдержки и устойчивости исполнителя… И справиться со многими трудностями мне помог пианист Даниил Башкин — прекрасный концертмейстер, с которым было очень комфортно и надёжно работать на сцене».
Завершила «оперный блок» Песня Добрыни «Из-за гор было, гор высоких» в исполнении баса Артемия Павлова. Её музыкальный облик отличался торжественной эпической повествовательностью. Широкое, патетическое высказывание оживлялось более подвижным контрастным разделом, однако по индивидуальности интонационного материала номер несколько уступал предшествовавшей сцене Марины.
Оперные фрагменты позволили выявить любопытное противоречие. Обращаясь к жанру национально-эпической оперы, Гречанинов остаётся прежде всего лириком. Наиболее впечатляющими оказываются не столько монументальные богатырские образы, сколько индивидуальные характеристики персонажей и эмоционально насыщенные вокальные сцены. Вместе с тем Ария Марины обнаруживает и другую сторону дарования композитора — способность к яркой музыкально-театральной характеристике и красочной фантастической звукописи.
Другой стороной музыки Гречанинова, представленной на концерте, стали инструментальные сочинения. Наиболее раннее сочинение этой группы — сюита «В старинном стиле» (1918) — прозвучала в исполнении скрипачки Анастасии Никопольской и пианистки Веры Иофе. Пятичастный цикл (Прелюдия, Сарабанда, Гавот, Ария и Жига) напомнил о жанровых моделях барочной музыки. Однако историческая стилизация у Гречанинова оказывается весьма свободной. Сарабанда лишена подчёркнуто сурового или траурного характера. Задорный Гавот скорее напоминает народную пляску, нежели чем церемонное придворное музицирование.
Особенно показательна Ария: вместо барочной стилизации здесь возникает развёрнутый инструментальный романс, сохраняющий свойственную Гречанинову лирическую напевность. Завершающая Жига подчеркнула концертную природу сюиты. В исполнении Анастасии Никопольской и Веры Иофе, настоящих мастеров камерной музыки, цикл воспринимался как череда характерных, виртуозных пьес, в которых старинные жанровые модели служат отправной точкой для вполне современного автору музыкального высказывания.
Соната для виолончели и фортепиано (1927) представила иной образ. Первую часть исполнили виолончелист Данила Владыко и пианистка Вера Иофе. Здесь особенно заметной оказалась связь инструментального мелодизма Гречанинова с его вокальным творчеством. Виолончель выступала главным носителем лирического высказывания, её широкая певучая линия напоминала протяжённый романс без слов.
Фортепианная соната (1931) в исполнении Натальи Никитиной показала менее известную сторону творчества композитора. В отличие от романсовой лирики, опирающейся на мелодическую выразительность, здесь на первый план выходят задачи крупной инструментальной формы, тематического развития и контраста. Музыкальный материал Сонаты отличался неожиданными поворотами и своеобразием композиционной логики.
Самое «позднее» произведение программы — Соната № 1 для кларнета и фортепиано (1940) — прозвучало в исполнении Ефросинии Соколовой и Натальи Никитиной. Примечательно, что музыка, созданная почти полвека спустя после ранних романсов, обнаружила удивительную близость их образному миру. Светлая пасторальность определила характер первой части, где кларнет выступал скорее носителем выразительной тембровой краски, чем виртуозным солистом. Инструменты находились в постоянном диалоге, а контрастные эпизоды вносили оживление в преимущественно безмятежное течение музыки.
Разнообразная программа концерта как будто заново познакомила слушателей с Гречаниновым, представив его с разных сторон — как автора тонкой вокальной лирики, самобытной инструментальной или эффектной театральной музыки. Показательно и построение самого концерта: вечер открылся и завершился ранними романсами, тогда как между ними прозвучали произведения разных жанров и исторических периодов. Возвращение к лирической миниатюре после знакомства с оперным и инструментальным наследием приобрело особый смысл. В ней уже слышались не только истоки композиторского стиля, но и те его качества, которые Гречанинов сохранял на протяжении всей жизни.
Поводов для обращения к наследию Гречанинова на концертной эстраде не очень много, поэтому концерт в год 70-летия со дня смерти композитора напомнил, что за именем автора хорошо известных романсов, детской музыки и духовных сочинений скрывается масштабная, разножанровая и далеко не во всём изученная творческая биография. Её главная особенность заключается не в радикальном обновлении музыкального языка, а в редкой устойчивости художественных принципов. Менялись эпохи, страны, жанры и стилистические ориентиры, но Гречанинов оставался верен своему идеалу музыкальной красоты — искренней, способной отзываться в сердцах слушателей любых времён.
Ольга Моисеева