Дмитрий Онищенко делится впечатлениями о первом дне второго этапа финала пианистов на II Международном конкурсе имени С. В. Рахманинова.
I тур, день 1 | I тур, день 2 | I тур, день 3 | II тур, день 1 | II тур, день 2 | III тур, I этап | III тур, II этап, день 1 | III тур, II этап, день 2
Цзинь Юйхэ
Цзинь Юйхэ начинает выступление со Второго концерта Прокофьева.
Концерт абсолютно гениальный, один из немногих четырёхчастных в музыке (на ум сейчас приходят только Второй Брамса, а также фортепианный концерт Отара Тактакишвили). По содержанию — трагико-эпичный с элементами фантастики, смесь серебряного века и новых урбанистических веяний.
Много лет собираюсь выучить. Но мне не по себе. Когда-то один музыкант при мне назвал его «ядерной войной». А в наше-то неспокойное время… Но слушаю Цзинь Юйхэ — и понимаю, что выучу всё равно. Может, как раз, внесу свой вклад в её предотвращение?
Академическое искусство всегда имеет своё «направление вверх», свой предохранитель, «скафандр от радиации». Оно неспособно к отрицательному воздействию, даже если рисует отрицательные образы и события. Реальное воздействие всегда перенаправляется им в позитив.
Ну а то, что у другого пианиста появляется желание выучить произведение — лишнее подтверждение тому, что играет этот исполнитель — здорово. Энергетически насыщенно, лирически и драматически наполненно, притом в прокофьевском стиле, без «размягчённости». Удачный эмоционально-стилистический баланс.
Слышно это и в лирической эпике первой части, и в стремительно-инфернальной второй, и в третьей, которую мне всегда хочется назвать «дискачом чудовищ», и в огненно-инфернально-апокалиптическом финале. Всё сыграно как на огромном накале, так и высокопрофессионально.
Вторым концертом звучит Третий Рахманинова. Хороший сбалансированный темп вначале, хотя немного слышно, что исполнитель хочет его сдвинуть — играть поживее. Но всё хорошо.
От этой первой темы, кстати, зависит, очень многое. Можно так сказать: «Сыграть эту тему — сыграть полконцерта». Не всегда просто найти в ней сочетание «колыбельности», чего-то убаюкивающего, а вместе с тем — движения. Такая вот «колыбельная на скорости», колыбельная во время какого-то отъезда, прощания и одновременно предчувствия, взгляда на весь остальной концерт как на всю предстоящую жизнь.
Первая часть звучит вполне органично, хорошо выстроена, где-то, впрочем, это оборачивается «второй стороной медали» — экзальтированностью, фактурой более бегущей, чем певучей, даже в местах более лирических, в том числе хотелось в каких-то местах большей «широты» и прослушанности фактуры. В коде, интересно заметить, первая тема начинается с двух пиано, а не с одного, и только потом пиано «восстанавливается». Сыграно же это было по динамике — идентично, учтено не было.
Вторая и особенно третья части, тоже носили этот отпечаток «леса в ущерб деревьям» и чем дальше, тем больше. Кстати, очень похоже, что исполнитель на концерте сыграл бы всё иначе, чем в финале конкурса, когда «бойцовскость» рискует выйти на первый план и начать довлеть.
Знакомо самому, это очень правдоподобной для конкурсов история. На конкурсах надо знать, когда себя подхлестнуть, а когда успокоить.
Итог — из двух фортепианных концертов у Цзинь Юйхэ мой фаворит — Второй концерт Прокофьева.
Чжоу Ной
Чжоу Ной — проявляет себя более академично, с большей повествовательностью и вниманием к звуку, «тону» доносит до слушателя музыкальный материал. Есть в этом, опять же, некоторая размеренная расчётливость. Но это в любом случае эстетически убедительно, а также в исполнении слышен каждый нюанс.
Первой звучит «Рапсодия на тему Паганини» Рахманинова. Свой третий тур пианист посвящает целиком Сергею Васильевичу.
Вторым концертом звучит Второй Рахманинова. Где всё тоже грамотно и с эстетическим чувством донесено, но тоже хотелось бы побольше «широты» и пропетости, особенно во второй части.
Всё-таки Второй концерт Рахманинова — это то произведение, за которое «не спрячешься». Имеет место также некоторая камерность исполнения, в которой начинаешь ждать большей пронзительности звука, как бы «раскрытия звука». Начиная с середины второй части у исполнителя случаются моменты текстовой неуверенности. И тут невольно задаёшься вопросом, что лучше — когда они случаются в контексте общего порыва, пускай экзальтированного, или в случае большей размеренности и установки на эстетику. Во втором случае они заметнее.
Конечно, лучше всего, когда порыв и эстетика подкрепляют друг друга, но здесь уже начинаем говорить в духе «что если к одному качеству одного прибавить другое качество другого». Да действительно, в первых двух финалистах есть черты, которые, соединившись, дали бы, как результат, что-то оптимальное. Однако, распределены они по двум разным конкурсантам))
Общее ощущение от выступления — не без желания увеличить накал подачи музыкального материала. Намечается, тенденция, в которой первые концерты у конкурсантов звучат более удачно, чем вторые.
Филипп Руденко
Третий сегодняшний участник — Филипп Руденко. В его программе первым номером идёт Первый концерт Рахманинова — весенний, не без драматизма, но как бы весь в акварельных тонах. Подумалось, что произведение идёт пианисту, по ауре они совпали.
Было, конечно, ощущение, и оно усилилось в Третьем рахманиновском концерте, что своею благородной академичностью, той самой сдержанностью в звуке и эмоциях исполнитель вошёл в некоторый диссонанс с жанром «финала большого конкурса в большом зале», хотелось услышать в нём больше дерзости, больше фактурной ясности, одним словом — подачи.
Собственно говоря, сегодня по этой самой подаче случилось, как по мне, два недолёта и один перелёт (исключение, пожалуй, Второй концерт Прокофьева, который в самом деле полностью убедил меня).
Финал — дело трудное, в него исполнителю нужно входить как в отдельный конкурс, забыть напрочь, что были два предыдущих тура. Неточности в сценической подаче (недо-, слишком и т.д.) случаются как раз из-за того, что человек позиционирует своё финальное выступление как некий смысловой «наконечник» того, что он делал до этого, помня свои удачи и неудачи, живя конкурсом как одним целым. Но целого больше нет, финал — это конкурс в конкурсе, это отдельное дело, отдельное соревнование. И даже если сил и вправду нет (а это более чем объяснимо, ещё бы!) — нужно ликвидировать любое этого понимание, любую мысль, которая встанет на пути их обновления, пускай на первый взгляд и труднодостижимого.
Именно этого ощущения, ощущения «нови», ощущения свежести и жизни заново — хочется пожелать всем участникам, выступления которых мы очень ждём.
А сегодняшних от души благодарим. Продолжаем слушать, до новых встреч!
Дмитрий Онищенко окончил Московскую государственную консерваторию имени П. И. Чайковского (2006) и аспирантуру МГК (2009), где его педагогами были Юрий Лисиченко, Лев Наумов и Андрей Диев. В 2003–2004 гг. обучался также в Королевском колледже музыки в Манчестере (класс профессора Нормы Фишер).
С 2006 по 2013 годы совершенствовался в Высшей школе музыки в Ганновере (классы профессоров Владимира Крайнева и Арье Варди).
Победитель международных конкурсов Владимира Крайнева в Харькове, памяти Владимира Горовица в Киеве, в Энсхеде (Нидерланды), лауреат международных конкурсов имени П. И. Чайковского в Москве (V премия), в Хамамацу (Япония, II премия), имени Вианы да Мотта в Лиссабоне (II премия), в Сиднее (III премия) и других.
Выступал в России, Украине, Белоруссии, Латвии, Польше, Германии, Франции, Великобритании, Нидерландах, Португалии, Италии, Швейцарии, Турции, Иордании, Китае, США, Японии, Австралии. Его концерты проходили на многих известных сценах.
Председатель жюри фестиваля-конкурса «Волшебство звука» (2015–2019); принимал участие в работе жюри конкурсов «Музыкальная шкатулка» в Верхней Салде (2010–2018), Vivat Music в Москве (2019–2021), «Музыкальная провинция» в г. Щёкино и других. Проводит мастер-классы в ряде стран мира.
