Бесценные советы на бесплатных мастер-классах

В Мастерской скрипичного искусства в мае и июне — пора мастер-классов от легендарных музыкантов. Подобные события всегда можно пересчитать по пальцам, ведь такие большие артисты не часто дают мастер-классы для молодых исполнителей.

В мае здесь уже выступил выдающийся виолончелист Александр Князев, а 21 июня в Хрустальном зале Культурного центра на Арбате занятие проведет легендарный скрипач Виктор Третьяков. Уникальная возможность прикоснуться к живой традиции выпадает не каждый день — и тем ценнее, что организаторы сделали занятия бесплатными для участников.

Директор «Мастерской Скрипичного Искусства» Фёдор Белугин с гордостью говорит о прошедших и предстоящих событиях:

«Речь идет о великих музыкантах, чьи имена сегодня столь же известны и любимы, как имена Давида Ойстраха и Мстислава Ростроповича. Уверен, любое музыкальное заведение мира сочло бы за честь провести их открытые мастер-классы».

Приглашение стало личной инициативой Белугина — его семья с детства старалась не пропускать концерты этих музыкантов. Но главный импульс, подчеркивает Фёдор, — это понимание того, что Александр Князев и Виктор Третьяков не только потрясающие солисты, но и опытнейшие педагоги, обладатели уникальных знаний:

«Фактически, это бесценные советы, которыми они так открыто и искренне готовы делиться».

Отбор участников был строгим: каждый претендент должен был прислать видеозапись концерта или репетиции, сделанную в течение последнего года. К сожалению, ограниченное количество мест не позволило принять всех желающих, хотя многие были достойны выступать перед профессором и публикой. География отбора: 70% заявок — Москва, 20% — Санкт-Петербург, 10% — другие города. Белугин подчеркнул, что «Мастерская Скрипичного Искусства» планирует сделать такой формат регулярным, так что у тех, кто не попал в число участников в этот раз, будет еще не один шанс.

Одним из участников мастер-класса Александра Князева стал виолончелист Данила Владыко — некогда его студент в Московской консерватории, а ныне ассистент-стажер профессора Александра Бондурянского по классу камерного ансамбля. Данила уточнил, что, хотя он уже закончил обучение у Князева, у них сложились замечательные отношения, и они продолжают общение. На мастер-классе вместе со скрипачкой Анастасией Белугиной и пианистом Александром Осмининым Владыко исполнил перед маэстро Фортепианное трио № 1 Мендельсона.

«Я предстал перед ним в новом качестве — не только как сольный исполнитель,

— говорит Данила.

— Мне было очень интересно, чтобы Александр Александрович послушал меня именно в камерном ансамбле, ведь он сам очень любит камерную музыку, много ее исполняет и записал огромное количество дисков».

По словам Данилы, они говорили о вибрации в некоторых эпизодах и о выстраивании драматургии первой части. Разумеется, за 45 минут мастер-класса невозможно успеть многое, но это помогает молодым музыкантам почувствовать импульс и понять направление для дальнейшей работы.

Встречу с Александром Князевым Даниил считает судьбоносной:

«Моя игра кардинально изменилась с того момента, как я стал у него учиться, — начиная с технических вопросов, таких как длина шпиля и постановка правой руки, и заканчивая вопросами творчества и внутреннего поиска».

Особенно ценным для молодого виолончелиста является тот факт, что Александр Александрович играет также на клавишных инструментах — органе и фортепиано.

«К моему выпускному экзамену в консерватории мы работали над Шестой сюитой Баха, и очень многое Александр Александрович показывал мне именно на органе. Это невероятно расширяет представление о музыке».

Для Данилы Александр Князев — постоянный, неисчерпаемый источник вдохновения.

Скрипачка Анастасия Белугина, солистка «Мастерской Скрипичного Искусства» , тоже делится своими впечатлениями о мастер-классе маэстро:

«Это была встреча с великим музыкантом, и, конечно, передача бесценных знаний и опыта. Александр Александрович посоветовал приберегать выразительные средства, чтобы лучше раскрыть кульминационные точки в трио Мендельсона, рассказывал о своем опыте работы над этим сочинением, которое он записал на диск».

Но самое яркое впечатление, по ее словам, — это возможность слышать живое исполнение музыканта в двух метрах от себя.

«Александр Александрович, работая с другими участниками, исполнял отрывки из произведений, одним из которых была соната Брамса. Затаив дыхание, я внимала каждому его звуку».

Программа мастер-класса была насыщенной. Данила Попов (виолончель) и Анна Асташкина (фортепиано) исполнили Сонату Шопена, Глеб Григоревский сыграл «Песнь менестреля» Глазунова, Михаил Пейсель выступил с Сонатой Брамса. Олег Гундырев представил Прелюдию и Сарабанду из Шестой сюиты Баха, Давид Погосян — первую часть Концерта Дворжака. А завершало программу то самое Трио Мендельсона.

После мастер-класса мы поговорили с Александром Князевым о преподавании, аутентизме и таланте.

— Александр, как часто вы проводите мастер-классы?

— Довольно редко. Скажу честно: преподавание — не совсем моя стихия. Хотя за плечами много лет работы в Московской консерватории, учеников у меня всегда было немного.

— А в будущем планируете вернуться к преподаванию?

— В прошлом году мой студент Данила Владыко окончил консерваторию, и я решил, что для меня этот этап завершён. Пока новых планов нет — концертный график очень плотный.

— Как вы считаете, может ли мастер-класс навредить ученику?

— Думаю, нет. Мы говорим о профессиональных вещах, и я надеюсь, что навредить я точно не способен (улыбается). Но вполне допускаю, что могу и не помочь. Такое бывает: талант ограничен, не хватает природных данных — что реально изменить за один час? Пожалуй, ничего.

— На мастер-классе вы часто работаете с учениками других педагогов. Не возникает внутреннего конфликта: ваш подход против подхода их преподавателей?

— Я всегда объясняю ребятам: вы пришли ко мне — значит, вам интересно, как мыслю я. А мыслю я иначе, чем ваш педагог. Честно признаться, их наставников я хвалю редко. Иногда удивляюсь: «Как же вам этого раньше никто не сказал?» Но бывает, что приходит настоящий талант — человек, который пробивается сам. Тогда уже не столь важно, как много он умеет. Гораздо важнее другое: найти собственную индивидуальность. Моя задача — не заставлять его ловить каждое мое слово с пиететом, а помочь ему не потерять себя.

— Какие общие слабые места вы замечаете у молодых музыкантов?

— Почти у всех есть проблемы с руками: у кого-то с правой, у кого-то с левой. В большинстве случаев требуют развития обе. Очень мало тех, кто появляется на свет прирождённым виолончелистом.

— Расскажите о мастер-классе в Мастерской скрипичного искусства.

— Это был интересный, продуктивный мастер-класс, пришли очень хорошие студенты. Олег Гундырев играл Шестую сюиту Баха — сложнейшую вещь, причём на высоком уровне. Данилу я увидел в новой для него роли — ансамблиста, и в этой области он уже многого достиг. Ребятам я предложил пару музыкальных идей — и, наверное, этого хватило.

— Если уровень учеников столь высок, чем вы с ними тогда занимаетесь?

— Когда я говорю «очень высокий», это всегда относительно других мастер-классов. Вообще, возможно, я не совсем стандартный учитель. У меня есть качество, которое для педагога не совсем подходит: мне хочется из каждого ученика сделать что-то сразу. И если я чувствую, что не получается, — немного отстраняюсь. Кроме того, я вкладываю много информации в единицу времени, мой ум легко переключается с одного на другое. Студенты порой с таким потоком не справляются. Поэтому я могу заниматься только с очень активными, живыми ребятами.

— На своих мастер-классах вы чаще даете технические советы или музыкальные?

— Если у человека уже есть база и он играет Сонату Брамса — мне хочется говорить о высоких материях, это гораздо интереснее. А если руки пока слабые — то о высоком говорить бессмысленно. Каждый случай совершенно индивидуален.

— Как нужно играть барочную музыку на виолончели?

— Признаюсь: я не очень жалую аутентичную манеру, она мне не близка. Мне кажется, это слишком музейный подход. Представьте, что вы любите автомобили. Я люблю современные: Ferrari, Bugatti. А старинные меня не привлекают. Здесь то же самое: старинные смычки, жильные струны — звук, который кажется мне недостаточно качественным. Ведь уже случилась эволюция, появился нормальный, красивый звук. Зачем туда возвращаться? Если кому-то интересно — пожалуйста, но мне — нет.

— И все же, как тогда правильно интерпретировать старинную музыку?

— В том-то и секрет, что никто точно не знает, как именно играли пять веков назад. Записей нет. Мы живем в XXI веке, эволюция продолжается. Ростропович, например, очень не любил аутентичную манеру и относился к ней с иронией. Если уж играть аутентично — то, наверное, при свечах, в париках и приезжать на каретах. Мой друг, органист Жан Гийу, как-то сказал: «Аутентисты — как алхимики, ищут то, чего нет». И главное: даже если бы я доподлинно знал, как играл Бах, мне было бы неинтересно это повторять.

— Как нужно играть, чтобы понравилось именно вам?

— Во-первых, нужна прочная техническая база, чтобы это можно было слушать без усилий. Без базы, пожалуй, не о чем говорить. Во-вторых, я хочу видеть замысел, интерпретацию, смысл, эмоции. А бывают такие музыканты, которые кажутся совершенно равнодушными. Им ничего не нужно, ничего не интересно. Смотришь на них и мечтаешь, чтобы секундная стрелка бежала быстрее.

Материал подготовила Анна Коломоец