Михаил Пироженко: «Я хочу состояться как личность в музыке, а не быть “вторым кем-то”»

В преддверие Grand Piano Competition Анна Коломоец побеседовала с участником конкурса Михаилом Пироженко. В интервью он рассказал о своем педагоге, о конкурсной атмосфере и о том, как совмещает сдачу ОГЭ с концертной жизнью.

— Почему ты решил участвовать в конкурсе Grand Piano Competition?

— В первую очередь, это очень серьезное музыкальное состязание и отличная, редчайшая возможность сыграть перед Денисом Леонидовичем. Он один из лучших пианистов мира. Мне бы хотелось себя хорошо зарекомендовать и в будущем поучаствовать в его проектах. Да и с ним самим мне бы хотелось познакомиться поближе.

Вообще, на этом конкурсе мне нравится то, что участники гарантированно играют все туры — могут показать себя со всех сторон, и сольно, и с оркестром. Это очень ценно.

— Как ты обычно чувствуешь себя на конкурсах? Ощущаешь ли конкуренцию?

— Как, наверное, большинство музыкантов, я ощущаю конкурс как напряженное мероприятие. Выступать на концертах намного приятнее. Там никто тебя не оценивает, не сравнивает с другими, не ставит баллы, не принимает решение о твоем участии. А конкурсы — это всегда огромный стресс. Волнуешься, и даже после выступления думаешь: выберут или нет? Ждешь результаты как будто вечность. Это очень энергозатратно.

Конкуренцию тоже чувствую. Я часто слушаю других ребят, понимаю, что они тоже очень сильные… Но в целом к конкурсам отношусь как к необходимой части пути: это возможность выступить перед широкой аудиторией и перед выдающимися музыкантами.

— А ты не пробовал абстрагироваться и не слушать других участников?

— Нет, это сложно. Я как раз люблю слушать других, чтобы примерно понимать их уровень, а возможно, и чему-то научиться. Это очень важно. Не вижу смысла абстрагироваться. Тем более, когда ты их не слушаешь, ты всё равно себя как будто больше накручиваешь. Наоборот, слушание как-то убирает лишние вопросы и стресс.

— Расскажи о своей подготовке к Grand Piano Competition.

— Готовиться к конкурсам — тоже стресс. Особенно отвлекают школьные общеобразовательные предметы. Выбор программы — очень сложный процесс. Мы совместно с моим педагогом Александром Михайловичем Сандлером и родителями-пианистами всякий раз подбираем оптимальную программу.

Недавно я участвовал в конкурсе русской музыки: три тура, где только музыка русских композиторов! На Grand Piano Competition таких строгих рамок нет — почти свободная программа. Жаль, что сольный тур ограничен получасом, из моего уже достаточно большого репертуара пришлось выбрать намного меньше музыки, чем я бы хотел исполнить.

— И что ты играешь в итоге?

— Начинаю с двух сонат Скарлатти. Затем вальс Скрябина (Ля-бемоль мажор, op. 38), первую часть Шестой сонаты Прокофьева и «Пляску смерти» Сен-Санса — Листа — Горовица. Это очень сложное в техническом отношении произведение, и я решил, что его обязательно нужно включить.

У него есть одна особенность: Горовиц не записывал свои транскрипции, но существуют нотные тексты, снятые с записей энтузиастами. Текст этой транскрипции снят не совсем корректно. Мой папа играл эту пьесу лет двадцать назад, внимательно слушал запись Горовица и правил ноты, чтобы текст максимально соответствовал исполнению автора.

ClassicalMusicNews.Ru ведёт спецпроект, посвященный Grand Piano Competition 2026.

— Тебе больше нравится русская музыка или зарубежная?

— Я всю музыку люблю. Люблю, что она такая разная, и мне комфортно везде. Среди любимых авторов могу назвать Рахманинова, Прокофьева, Листа, Шопена…

— И все-таки, какой композитор тебе ближе всего?

— Почти все великие композиторы мне нравятся, но Рахманинова я люблю особенно. А его Третий концерт вообще мой любимый. Я уже года три мечтаю его сыграть. Смотрел ноты, пробовал разбирать, и чувствую, что уже в ближайшее время смогу его выучить. Си-минорную Сонату Листа я тоже очень хочу выучить.

— Расскажи о своей программе с оркестром для конкурса Grand Piano Competition.

— В финале я исполню Первый концерт Прокофьева. В условиях конкурса было ограничение по времени — всего 20 минут, поэтому многие участники играют концерты не целиком, а мой концерт короткий, длится около 16 минут. И мне не придется ограничивать исполнение одной частью, ведь тогда не складывается цельного представления ни о произведении, ни о том, как ты его слышишь.

Недавно я играл Первый концерт Листа — он тоже идет примерно 20 минут. Такие одночастные концерты мне очень нравятся! Жаль, их не так много. Когда не будет ограничений по времени, конечно же, я буду играть и большие концерты целиком.

— Ты уже упомянул, что учишься в классе у Александра Михайловича Сандлера. Какой он педагог?

— Когда я только пришел к нему, было очень непривычно. Он совершенно не «детский» педагог. Он работает с более взрослыми музыкантами. Александр Михайлович немногословен: любит показывать и играть.

Мне очень нравится его готовность принять любую интерпретацию, если человек играет убедительно. Он не считает, что существует единственно верный вариант исполнения. Это очень ценно для меня. Александр Михайлович всегда спокоен и никогда не настаивает на каких-то решениях. Он направляет, помогает найти свой путь, поэтому его ученики играют очень по-разному.

При этом Александр Михайлович редко критикует, предпочитает высказываться нейтрально. Хвалит редко, в основном на концертах, поэтому я очень ценю его похвалу. Иногда мне бывает трудно понять, нравится ему моя игра или нет, но это заставляет меня работать над собой!

— Твои родители — музыканты. Они следят за тем, как ты занимаешься?

— Чем дальше, тем меньше, — занимаюсь я сам. Справляться со многими вопросами я научился ещё у моей первой учительницы – Зои Леонидовны Сапитон. Но, конечно, папа, у которого огромный репертуар, почти всегда имеет что мне посоветовать и предложить. И мне бывает очень интересно, когда Александр Михайлович и папа иногда видят какие-то моменты по-разному.

Мама, которая раньше со мной много занималась, теперь чаще просто подсказывает мне какие-то вещи, поддерживает меня, заботится о том, чтобы мне было где позаниматься, когда дома рояль занят.

— В этом году ты закончил девятый класс. У тебя сейчас жаркая пора экзаменов, ОГЭ… Как совмещаешь их с конкурсной жизнью?

— Да, очень неудобно. Два тура из трёх на конкурсе «Ступень к мастерству» пришлись на дни, когда я писал ОГЭ. Встаю в семь утра, иду на экзамен — это само по себе нервно — а вечером выступаю с серьезной программой. Сдаю русский, математику, информатику и английский.

Моя стратегия в сдаче экзаменов такова: поменьше напрягаться и не тратить много сил на подготовку, ведь в это время у меня в моей профессиональной жизни происходят более важные события.

— Как отдыхаешь и справляешься со стрессом?

— В последнее время отдыхаю мало. Но мы с братом любим посмотреть фильм перед сном. Он, кстати, тоже пианист. Еще играем в настольный теннис. У нас в школе даже соревнования проходили, я занял первое место! Вообще, раньше я занимался теннисом в спортшколе. Настольный теннис — самый безопасный для музыканта вид спорта, не поломаешь руку, как это возможно, например, в футболе…

— Как ты думаешь, сохранились ли до сих пор отличия между петербургской и московской исполнительскими школами?

— Я думаю, что индивидуальная разница между пианистами бывает настолько велика, что трудно приписать эти отличия какой-то школе. Во всяком случае, я сейчас не замечаю тех отличий, о которых было принято говорить в XX веке. Но, когда я выступаю в разных городах, мне, бывает, говорят, что по моей игре слышно, что я из Петербурга.

— Какую музыку слушаешь, кроме классики?

— Честно говоря, это бывает редко. Если что-то и слушаю, например в самолете, то без разбора: что понравилось, то и скачал. Ни название, ни исполнителя специально не запоминаю.

— Пробуешь ли ты сочинять? Может быть, тебе интересен джаз или аранжировки?

— Я люблю сочинять, но, к сожалению, много времени на это не остается. Сейчас работаю над одним произведением. Ноты не записываю — просто включаю диктофон и играю. Летом, возможно, запишу на бумагу.

Мне кажется, вещь получилась хорошая, и я планирую сыграть ее на бис на своих сольных концертах в разных городах в следующем сезоне. Названия пока нет. Я в этом смысле, как Шопен, — обхожусь без программных заголовков. Просто «Пьеса» или «Фантазия»…

— В одном из интервью ты рассказал, что тебя укусила лиса. Этот неприятный момент как-то отразился в твоей жизни?

— Нет. Мы были в деревне, собирали грибы, и вдруг — бежит на меня лиса. Я растерялся, не знал, что делать. Она подбежала, укусила и убежала. Потом мне пришлось делать уколы из-за этого. Но я особо ни о чём не переживал, и вообще считаю себя психологически устойчивым человеком.

— Тебя называют «новым Листом». Такое прозвище тебе льстит или скорее напрягает?

— С одной стороны, я рад, что кто-то меня ценит так, что ставит в ряд с великим Листом. А с другой, я не хочу быть вторым Листом или вторым кем бы то ни было. Лист ведь не был вторым Моцартом. А Шопена действительно называли вторым Моцартом, но со временем это прозвище забылось — он остался первым Шопеном (улыбается). Я хочу состояться как личность в музыке, а не быть «вторым кем-то».

— В твоей творческой биографии есть и почетная награда за работу концертмейстера. Тебя привлекает ансамблевая игра?

— Да, очень! Я с самого детства играю в дуэте с моим другом, виолончелистом Михаилом Васильевым. Это очень помогло мне научиться слышать себя в ансамбле, в том числе при игре с оркестром. На конкурсе «Щелкунчик» я аккомпанировал Мише и получил диплом концертмейстера лауреата.

Совсем недавно мы вместе исполнили виолончельную Сонату Прокофьева. В августе, возможно, у нас состоится совместный концерт в Великом Новгороде. Я с удовольствием играю в любых ансамблях — трио, фортепианный дуэт… Это позволяет мне взглянуть на музыку немножко под другим углом.

— Кем видишь себя в будущем? Может быть, ты хочешь стать дирижером?

— Пока таких планов нет, но хочу немного поучиться и познакомиться с дирижированием на занятиях у себя в школе. А стать хочу именно пианистом, выучить как можно больше фортепианной музыки и много путешествовать с концертами.

Беседовала Анна Коломоец