В России снова побывал известный оперный агент Алессандро Ариози. В огромном списке его клиентов — дирижер Валерий Гергиев; сопрано Василиса Бержанская, Елена Стихина; меццо-сопрано Екатерина Семенчук, Виолета Урмана, Мария Баракова; теноры Дмитрий Корчак, Хонатан Тетельман, Богдан Волков; баритоны Амброджо Маэстри, Роман Бурденко, Борис Пинхасович; басы Евгений Ставинский, Дмитрий Ульянов и другие известные солисты.
Поводов для визита итальянца было достаточно — концерт тенора Витторио Григоло (когда-то у него было прозвище «маленький Паваротти») в Главном штабе Эрмитажа в Петербурге и последние приготовления к выезду Валерия Гергиева в Дубаи. 22 декабря Симфонический оркестр Мариинского театра под управлением неутомимого маэстро дал там гала-концерт «Звезды столетия» с участием Пласидо Доминго, Хосе Каррераса и Хиблы Герзмавы.
Автор ClassicalMusicNews.Ru поинтересовался у Алессандро Ариози о причинах отмены рождественских концертов Витторио Григоло в Москве, о том, чего не хватает российским вокалистам, куда исчезли оперные дивы и почему невозможно отменить культуру — ни русскую, ни какую-либо еще.
И, конечно же, вспомнили жаркое лето 2025-го, когда в Италии «пропал» первый с февраля 2022-го европейский концерт Валерия Гергиева…
— В последнее время вы активно продвигаете выступления известного тенора Витторио Григоло в России и странах СНГ. Недавно вы были с ним в Петербурге…
— Это уже долгая история. Первой идеей было сделать серию концертов, посвященную Фрэнку Синатре. Мы использовали то, что Витторио не только оперный исполнитель, но и работает в более широком репертуаре. Поет не поп-музыку, конечно, что-то посередине — как Фрэнк Синатра и Шарль Азнавур.
Три года назад нам удалось запустить проект на фестивале в Равелло, с тех пор побывали в опере Монте-Карло, недавно в Баку. Реакция зрителей была супер позитивной. Договорились о приезде Григоло в Россию. При этом планировали, что концертов будет больше — 7. Но нас попросили сократить их количество до 4-х из-за сложной логистики. Отпала Казань, но остались Москва и Санкт-Петербург.
Мы вошли в положение организаторов, понимали, что непросто сразу организовать такое мероприятие после длинного перерыва. Но, к сожалению, это была ошибка. Помимо того, что мы очень недовольны, как было организовано выступление Григоло в Петербурге — например, хотелось бы напомнить, что в современном мире недостаточно просто расклеить афиши, чтобы люди покупали билеты — мы остались и без концертов в Москве…
— Что произошло?
— Да, Витторио должен был выступить 31 декабря на ВДНХ и 7 января в «Барвиха Вилладж». Но, к сожалению, и здесь нас подвели организаторы. Конкретно — компания ООО «Академия искусств и дипломатии» и лично Наталья Смирнова. Обязательства по контракту ими не были выполнены, тогда как мы со своей стороны предприняли все возможные действия для решения вопросов и сохранения концертов, при том, что график платежей по контракту принимающей стороны не выдерживался.
Когда мы ждали информации по пребыванию Витторио в Москве, с нами просто перестали выходить на связь. Позже я, связавшись с авиакомпанией, узнал, что билет Григоло отменен. Кроме всего, на сайте организации была размещена реклама курса «Импрессарио в театрально-музыкальном искусстве», в которой я и Витторио Григоло указаны в качестве «наставников». Мы не давали согласия на упоминание наших имен.
— Видите ли вы разрешение этой ситуации в будущем?
— Мы до последнего верили, что Витторио сможет приехать в Москву, но увы. Нам не остается ничего, кроме как обращаться к юристам.
— Кого еще из певцов с именем, кроме Григоло, вы могли бы привезти в ближайшее время в Россию? Реально ли это в принципе?
— Думаю, это абсолютно реально, мы не собираемся останавливаться. Но нельзя не учитывать, как много лицемерия сейчас вокруг…
Не собираюсь затрагивать политику. Я, скорее, про отношение людей к слухам и тому, что говорят по ТВ и в медиа. Бабушка учила меня: «Не суди о том, о чем не имеешь полного представления». Сейчас, несмотря ни на что, дипломатические отношения между странами все же существуют. Итальянское посольство работает в Москве, а российское — в Риме. Экономическое сотрудничество между Россией и некоторыми европейскими странами продолжается, несмотря на санкции. Почему, в таком случае, мы не можем и дальше сотрудничать по культурным связям? Почему музыка не может по-прежнему объединять людей? Все-таки речь не о чем-то похожем на Северную Корею, разве не так?
Плохой признак — это когда срываются выступления израильского филармонического оркестра. Если мы продолжим в такой динамике, я не знаю, куда мы собираемся, как человечество, прийти.
— И все-таки: кого из европейских солистов ждать в России в ближайшее время?
— Григоло уже приехал. Летом 2026-го ожидается появление легенды итальянской оперы — Лео Нуччи. В июне планируется, что он споет Риголетто в концертной версии оперы Верди.
Кстати, знаете, кто в первую очередь позитивно отреагировал на идею концерта с Гергиевым в Дубае? Пласидо Доминго, который часто и много выступал с Валерием в разных странах и театрах. Он был очень рад возобновлению сотрудничества. Тем более, что в наших планах стоит задача привезти Доминго в Россию, но, скажем так, нужный момент пока не настал.
— Кого бы вы первым делом вернули на российскую сцену, если это «свое время» настанет?
— Честно говоря, я бы первым делом предложил приехать маэстро Риккардо Мути. Или Зубину Мете. Кому-то из них. Что касается певцов, то здесь множество вариантов…
— Летом 2025-го сорвалось первое с февраля 2022 года выступление Валерия Гергиева в Европе — власти Италии поспособствовали отмене его концерта в Казерте. Тогда было много слухов, в том числе и о ваших с ним отношениях…
— Все эти слухи вылезли из одной глупой статьи, которая появилась на не самой популярной странице в интернете. А все, как вы понимаете, только и ждут какой-нибудь ерунды, чтобы разнести ее по всему свету.
Идея того концерта родилась у главы региона Кампанья и была утверждена министром культуры Италии. Так что это ни в коем случае не был «прыжок без парашюта». Но, к сожалению, заявления той леди, вице-президента Европарламента (Пина Пичьерно — прим. ClassicalMusicNews.Ru), поспособствовали нагнетанию страстей вокруг концерта. Журналисты, конечно же, с удовольствием подхватили. И, погнавшись за очередной повесткой, кое-что упустили из виду…
— Что же?
— Концерт не был отменен! Он был перенесен на другую площадку, из Казерты в Салерно. С открытого пространства в зал. И также с возможностью вести прямую трансляцию. Отмены не было, просто об этом никто не писал, куда удобнее рассказывать, что концерт отменен! Он должен был пройти в Салерно, в тот же день, в то же время, что планировался в Казерте. Оркестр Мариинского театра был на месте, итальянские музыканты были на месте. Но в итоге Гергиев не смог приехать по техническим причинам, связанными с логистикой.
Мне звонили из Corriere de la Sera и из London Times. Я им всем сказал: «Если вы напишете, как было на самом деле, дам комментарий». Больше ответа от них не было…
Я рад нашим теплым дружеским отношениям с Валерием Абисаловичем, благодаря которым мы продолжаем работать вместе и осуществлять совместные международные проекты. У нас много интересных планов.
— Недавно член правления Венского филармонического оркестра Даниэль Фрошхауэр и управляющий директор Михаэль Бладерер дали интервью, в котором сказали, что «поезд Гергиева» ушел…
— (Смеется) Я прекрасно знаю этих двух джентльменов. Мне удивительно слышать такие вещи от людей, которые десятилетиями сотрудничали с Валерием. Это то самое лицемерие, о котором я говорил: годами обмениваться сообщениями, поддерживать контакт, а потом официально произносить подобное. Что ж, иногда люди говорят о чем-то вслух лишь потому что их об этом кто-то просит…
— Не поверю, что во время ваших визитов в Россию вы не справляетесь о новых голосах, появляющихся на наших сценах. Проводите селекцию, прослушивания?
— Провожу, хотя, быть может, не так интенсивно, как раньше. Все же времена изменились, в России меньше международных конкурсов, меньше соответствующих мероприятий и постановок. Подождем новый Конкурс имени Чайковского, посмотрим, что там будет. На нем я открыл для себя Ольгу Маслову и Зинаиду Царенко.
— Не кажется ли вам, что российская вокальная школа становится не то что менее эффективной, но все чаще выдает, скажем так, сыроватых исполнителей?..
— Это вопрос временного цикла. Нечто похожее происходит и в Италии. Но оперный мир расширился. Тридцать лет назад все большие голоса были, в основном, из Италии, Испании и России. Сейчас появляются певцы из стран бывшего СССР. Первый приз на «Опералии», например, взяла грузинская меццо-сопрано Екатерина Буачидзе, она поет фантастически. Много сильных солистов и с других континентов.
Что касается современных российских певцов, то голоса по-прежнему появляются замечательные, но, честно говоря, мне лично часто не хватает стиля. Например, при исполнении итальянского репертуара.
— Нет ли ощущения, что у вокалистов в современном мире стало меньше рефлексий, чем у их предшественников? Что часто сказывается на качестве исполнения, правильности выбора репертуара…
— Конечно, есть. Мир, опять же, изменился.
— Вас это устраивает как агента? Меньше рефлексий — меньше проблем, быстрее результат…
— Безусловно, не устраивает. Гастрольные графики очень жесткие, скорость перемещения позволяет быть везде. Сегодня ты поешь в одном месте, завтра уже в другом. И это не лучшим образом влияет на здоровье и вокальную форму. А ведь карьера певца коротка.
Социальные сети, с помощью которых солисты становятся ближе к поклонникам, заставили забыть о самом понятии «оперная дива». Такого образа, как Мария Каллас, больше нет. Чтобы быть дивой, нужно стать недоступной. Вместо этого мы каждый день видим, как кто-то делает макияж, кто-то что-то готовит на кухне, ходит по магазинам.
И сами поклонники уже другие. Им уже необязательно ждать любимцев у служебного входа в театре, теряясь в догадках, через сколько минут кумир выйдет и выйдет ли вообще. Не надо ждать выхода журнала со статьей о звезде, или компакт-диска. За несколько секунд человек все находит в своем смартфоне. Больше нет никаких волшебных мифов и таинственных завес.
— Среди ваших клиентов есть такие, кого приходится слегка сдерживать в плане чрезмерной светскости? Говорить, что не надо перегибать со соцсетями?
— Конечно. Иногда приходится предупреждать: «Будь осторожнее с этим, не нужно публиковать то…». Соцсети — вещь опасная. Они — профессия, или ее часть для множества людей, которые нацелены на то, что вы совершите какой-то непродуманный поступок. В любом случае, если вы ведете блоги или личные страницы, должна быть стратегия, никакой спонтанности.
— Глубоко ли вы погружены в симфоническую музыку. Или сейчас на повестке только оперные дела?
— Если у меня есть возможность сходить на концерт симфонической музыки, я немедленно иду ради собственного удовольствия. Сейчас мы с вами разговариваем через дорогу от Петербургской филармонии. Там собраны замечательные музыканты, которые дают высочайшее качество. При том, что уход из жизни Юрия Темирканова, который был для многих, как отец, мэтр, наставник, было непросто пережить.
— Существует некое клише об отмене русской культуры на Западе. При этом многие российские певцы выступают в европейских постановках, а в театрах постоянно ставят оперы русских композиторов…
— …этот сезон в «Ла Скала» открылся постановкой «Леди Макбет Мценского уезда» Шостаковича. Два года назад был «Борис Годунов» Мусоргского.
Как я и говорил: прессе нужно «продавать» какую-то идею. Те, кто смотрят ТВ или читают новости, не будут вникать глубоко, поэтому нужно выбросить 90 процентов деталей, и оставить нечто общее, клишированное.
Спору нет, есть достаточно сильное продвижение идеи, что «русская культура — часть русской пропаганды». Но тогда скажите: Микеланджело — это итальянская пропаганда? Чайковский — это русская пропаганда?
Я бывал в Армении и Грузии. Язык и письменность этих народов особенные, ни на что не похожие. Но если вы упомянете в разговоре Чайковского, Моцарта, Верди, Сикстинскую капеллу, Ди Кирико, Пикассо, Кандинского, это вызывает отклик.
Искусство и культура — единственный язык, с помощью которого люди могут общаться наиболее быстро и эффективно. Если отрезать культуру и искусство — миру придет конец…
— Как изменилась итальянская опера за последние десятилетия?
— Италия — моя страна. И я могу уверенно сказать, что как страна она выжила именно благодаря своей культуре. И те, кто рождаются в Италии — это тоже продукт культуры. Представьте себе тех, кто родился или вырос в Венеции или Флоренции? Они по-особому себя ощущают. То же самое, кстати, я бы сказал и о петербуржцах.
Но культура, стоит признать, в опасности. Если вы не учите детей музыке, иностранным языкам, не рассказываете о других видах искусства — готовьтесь к тому, что компьютеры и смартфоны станут главными «сиделками» для них. Вы и сейчас видите, как в ресторане целые семьи сидят, уткнувшись в экраны и не общаясь между собой.
Наступление искусственного интеллекта по-настоящему пугает. Люди перестают учиться. Онлайн-переводчик сделает за вас всю работу, учить чужой язык уже не требуется. Хоть английский, хоть маори.
Все это, безусловно, влияет и на оперный мир. Из залов постепенно уходят люди. В первую очередь, из-за высоких цен. Но не только — есть и падение интереса. Многие театры вынуждены держаться на знакомых всем названиях и без конца гоняют «Богему», «Травиату», «Риголетто», потому что публика хочет идти только на то, что им знакомо. Хотите поставить «Андре Шенье»? Готовьтесь, что спектакль не продастся. И забудьте вообще про «Федору» или «Адриану Лекуврер».
Думаю, что не только Италии, но и всему театральному миру стоит задуматься: как выжить в этой ситуации? Не только с точки зрения продажи билетов, но и влияния на развитие культуры.
— В вашем интервью 2021-го года вы достаточно подробно высказывались на тему, как оперный мир должен пережить пандемию. Какими идеями поделитесь сейчас? Как будет развиваться оперный мир сейчас, если все закончится? Если, конечно, закончится…
— Думаю, музыка в конце концов победит. Но мы должны ей в этом помочь. Оперные театры не должны отдавать все на откуп режиссерам и дирижерам. Важно, чтобы замыслы композиторов все же оставались в приоритете, а не подвергались сомнительным редакциям. Вы же не возьмете ручку и не пририсуете «Джоконде» что-то, чего, на ваш взгляд, ей недостает. Потому что испытываете уважение к тому, что создал Леонардо.
Поверьте, Верди и Бойто прекрасно знали, чего хотят, создавая «Отелло» и другие оперы. Поэтому если вы ставите «Отелло», нужно сначала задаться вопросом, что хотели сказать композитор и либреттист. Конечно, вы вправе дать публике некое свое высказывание, но с уважением к первоначальной задумке. Прислушаться к тому, что несет в себе партия Яго, в которой заключается смысл всей оперы. При этом вы не можете перенести сюжет на Луну, на космический корабль или еще куда-то. Это не имеет смысла, не несет смысловой нагрузки.
Опера — это не только музыка, это музыкальная драма. И в этом суть, а не в чем-то вторичном.
Беседовал Иван Жидков