Куда зовет труба Евгения Авраменко?

16 марта 2026 года исполнилось 10 лет, как титулярный органист Кафедрального Собора Калининграда «поселился» на острове Канта.

Сегодня органные концерты в Кафедральном Соборе Калининграда стали круглогодичной привычкой для туристов, а книга рекордов Гиннесса с нетерпением ждет новых рекордов. И уже выросло целое поколение, которое и представить себе не может — еще 10 лет назад к темно-красной стене Собора прибивали листок формата А4 с незамысловатой информацией — время и место начала концерта, имя исполнителя, программа. При том, что органный комплекс, который сейчас знает вся страна, был закончен в 2008-м году, а орган, что поменьше, стоял с сентября 2006-го.

Оказывается, нужно было «установить» еще и органиста, а именно — Евгения Авраменко. В марте 2026-го исполняется 10 лет с начала его деятельности на острове Канта. ClassicalMusicNews.Ru отмечает это событие и рассказывает, почему от этого союза выиграли обе стороны — и знаковое историческое место, и все еще молодой органист, в шутку называющий себя «разносчиком культуры».

В «заразности» Авраменко довелось в очередной раз убедиться совсем недавно — во время февральского концерта Евгения в Капелле Санкт-Петербурга. Со мной вызвался пойти друг, который никогда раньше не только не слышал, но и толком не видел орган — с другой стороны, и хорошо, ведь при таких исходных данных нет никакой разницы, что ты идешь слушать — Баха, Франка, Узандизагу или Карг-Элерта.

Большим городам Авраменко (пока что) доверяет, в Москву и Петербург привозит программы со сложной музыкой, которую не всегда может предложить в Калининграде на многочисленных мини-концертах. Для этого нужно обладать смелостью и уверенностью в себе — далеко не любой продвинутый меломан, знаток или даже профессионал от другого музыкального инструмента, найдет в себе силы следовать за мыслью Дюпре, Видора или Гильмана, не говоря уже о Вьерне. Поэтому я на всякий случай предупредил товарища — если будет тяжело, можно тихо уйти в антракте, новичков ведь главное не испугать… Но тот в антракте не только ушел, но и удивленно повел плечами: «А что уж такого страшного? Красота кругом, музыку слушаешь…». Более искреннего признания добиться сложно.

Впрочем, концерт был удачным со всех точек зрения — Евгений максимально уважительно обошелся с «полуголландцем» из Капеллы, проявив за мануалами свои сильнейшие стороны — «аккупунктурное» извлечение звука, умение раскрывать краски инструмента, не злоупотребляя его природной мощью. Она иногда бывает важна, чтобы «пугать» туристов и неофитов, но не на таком концерте.

Впрочем, «крутые иномарки» в жизни Евгения Авраменко были далеко не всегда. Чтобы заслужить сесть за лучшие инструменты, что есть в России, приходилось заставлять себя верить, что завтра точно будет лучше. По признанию самого музыканта, помогал с детства усвоенный принцип — «вижу цель, не вижу преград». А цель, если кто не понял — орган, и идти к нему Авраменко приговорил себя на всю жизнь.

Однажды выпускник Академического музыкального училища при Московской государственной консерватории имени П. И. Чайковского (Мерзляковка в «простонародии») в свой 13-й день рождения попал на концерт Олега Янченко. Тот играл Dom zu Speyer для органа с метрономом, и эти необычные звуки окончательно сбили с толку молодого пианиста. Маме было сказано: «Хочу разобраться!».

Разобрался Евгений при помощи своего первого учителя по органу Алексея Шмитова настолько, что уже через год нагло стоял перед неким чиновником из областного министерства культуры (родился и вырос музыкант в Одинцово) и что-то вещал про необходимость нести орган в массы. Мужчина в костюме был неприятно снисходителен: «Какой орган! Нам балалайки продвигать надо!».

Прошел еще год, и они снова встретились — на первом концерте Евгения в Светлогорске. Чиновник, конечно, Авраменко не узнал, но после концерта протягивал визитку и почти кричал, чтобы было всем слышно: «Приедете в Одинцово, будем ставить орган!». Не сложилось — когда Евгений приехал на встречу, с двери кабинета как раз снимали табличку с именем этого человека…

Органист в России — даже сейчас пока не элитная профессия. Скорее, некое сообщество «белых ворон», общающихся друг с другом на своем, разумеется, птичьем языке. И «вороны» эти могут стать еще белее — и оттого заметнее — только если будут фанатично преданы своему делу. Несмотря на то, что в 90-е и нулевые у Авраменко были и международные конкурсы, и возможности изучать органы в самых подходящих для этого странах Европы, заработком «дело жизни» подкреплялось, мягко говоря, с трудом.

Когда поиски работы забросили в Хабаровск — в трехкомнатную служебную квартиру, но на нищенскую зарплату, — Евгений и его жена — известная флейтистка Ксения Авраменко, с которой они часто выступают и в Калининграде, и на гастролях — практически в деталях оценили словосочетание «подножный корм».

Неудивительно, что когда поступило предложение профессора Шмитова переехать… в Сирию, сомнений, которые могли бы возникнуть в любой другой ситуации, не было ни малейших. За 7 лет в Дамаске удалось, как ни странно, расправить плечи — поработать преподавателем на иностранном языке, поиграть на огромном четырехмануальном органе, установленном за деньги Асада-старшего. Самое главное, почувствовать себя полноценной семьей, ответственной за кого-то другого — в Сирии у Евгения и Ксении родилась дочь Маргарита.

Все закончилось (или только началось?) когда в стране разразилась война. Семья вернулась на родину Ксении, в Светлогорск, взяв паузу на раздумье — в какую из стран мира поехать работать? То ли пауза эта оказалась слишкой длинной, то ли сработала магия Собора на острове Канта — Авраменко остался в Калининграде. В том самом Соборе, который он в переписке всегда называет с заглавной буквы.

Правда, в 2008-м ритм жизни на острове не особенно подходил музыканту, чья творческая энергия и потребность в развитии рвалась наружу, как Моцарт из Зальцбурга. Концерты тогда проходили раза 2-3 в неделю, плюс мог пройти один большой с участием кого-либо приглашенного. Но постепенно программа расширялась, и в один светлый день, когда главный органист уехал на гастроли, Евгений, находясь в отпуске, узнал, для чего ему физическая форма — он впервые сыграл три концерта в день: один мини, второй — социальный для группы «Здоровье» и третий, вечерний — дуэт.

Авраменко хотелось не только исполнять самую разнообразную музыку на органе, но и кричать о нем. Параллельно с концертами, был создан проект «Калининград — органная столица» — Евгений сделал записи на всех инструментах области, вложив в этот труд собственные деньги. Но и ему, и органу, этого было мало, и тогда появился еще один проект, который, без преувеличения, влияет на сознание людей по сей день — «Орган. Посвящение в тайну».

Изначально планировалось, что Авраменко будет просто вести рассказ об органе и «иллюстрировать» его здесь же, за инструментом. Но вишенкой на торте стала идея приоткрыть дверцу — нет, не за старым холстом в каморке старого Карло, а в сам большой орган, чтобы показывать гостям, как устроен этот «синий кит» из мира музыкальных инструментов.

Авраменко сам удивляется — и не только тому, что проект до сих пор живет и процветает, а что люди, которые приходят во второй раз, утверждают: услышали много нового!

Органистов не зря сравнивают с осьминогами — получается, нужно не только играть руками и ногами, но еще и рассказывать о любимом инструменте свободным языком, ни разу не повторяясь. При том, что публика бывает разной — кого только не было в Соборе на «Посвящении в тайну» за эти годы…

Несколько десятков человек, спешащих на ужин, которых нужно увлечь. Или всего один, с которым предстоит общаться час. Или тетушки, что могут сказать — и это быль — «молодой человек, прекращайте лекцию, начинайте играть». Любимый «мем» Авраменко — про гостей Собора, которые возмущаются: «Зачем вы обманываете публику? Звук же идет из колонок, органист не может такое играть!».

Но бывают и находки, подбрасывающие дрова в «вижу цель, не вижу преград». В 2017-м году на проект пришел глава правительства одного из европейских государств с делегацией. Много расспрашивал про орган, а потом… попросил разрешения сыграть, пообещав, что ногами нажимать ничего не будет, так как без сменной обуви. Те импровизации оказались вполне достойны просьбы.

Приходил и главный тренер футбольной «Балтики» Сергей Игнашевич, даже задал интересный вопрос, когда услышал, что Евгений пробовал играть на самом старом в мире сохранившемся органе — в Сьоне (14-й век): можете ли сыграть нам музыку того времени? Авраменко соорудил нечто кварто-квинтовое, но после ухода бывшего игрока сборной России на всякий случай нашел и отложил на полочку одно из первых органных произведений. Вдруг еще кто-нибудь подобный придет? И пришли. Совсем недавно. Футбольные фанаты. Которые, хоть после посвящения себя в тайну и пошли на матч, но по возвращении домой рассказывали громче и больше о походе в Собор, чем об игре.

Известный немецкий меценат — сухонький старичок — расплакался, когда услышал на калининградском органе танец феи Драже. И это при том, что некоторые коллеги до сих пор удивляются — зачем же ее, да на органе? Но был у Евгения и запрос, который он не смог удовлетворить — некто после концерта расстроенно спросил, почему не было полонеза Огинского.

Искусство, как и вода, под лежачий камень не потечет — интровертом даже самый талантливый музыкант может позволить себе быть, либо навсегда приговорив себя к оркестру и отказавшись от сольной карьеры, либо если по какой-то причине может позволить себе прыткого агента. Несмотря на то, что Авраменко считает себя привитым к Собору самой природой, его не смущают даже самые неочевидные приглашения на гастроли. Казалось бы, зачем музыканту, выступавшему в Московской консерватории, зале «Зарядье», Мариинском театре, той же Капелле и почти во всех известных церквях Москвы и Петербурга, гастрольные турне по Дальнему Востоку с неудобными пересадками и утомительных переездах на поездах. Зачем терпеть странноватое общение от некоторых организаторов, далеких от культуры, или показывающих, кто здесь главный — у Евгения до сих пор хранится мэйл с ответом на один из его запросов о концерте: «10 т.р. за все».

Не иначе, зовут новые рекорды — сыграть на всех инструментах, что есть в стране, и дать возможность услышать орган тем, кто все свои годы убежден — «я спокойно проживу и без этого». Пока что невзятыми крепостями для Авраменко остаются Йошкар-Ола, где орган — брат-близнец того, что в Мариинском театре, и Казань, зал имени Сайдашева. Но на то оно и упрямство, чтобы брать города.

Подвижническая деятельность увлекает Авраменко не меньше поиска и разучивания малоизвестных, но стоящих реставрации произведений. Ему интересно восстанавливать и открывать органы в стране, где этому инструменту дали новую жизнь всего-то в начале 60-х, восстанавливая его репутацию из руин и пепла. Евгений вложил немало личных усилий, чтобы в Калининграде и области появились 4 духовых органа (Калининград, католический приход святого Адальберта; Знаменск, католическая церковь; Веселовка, Дом пастора; Славск, кирха, ждет сборки) и ещё один театральный — на стадионе Ростех Арена, где проводит домашние матчи та самая «Балтика». Евгению, если что, от Собора близко — главное переодеться из концертного костюма во что-то теплое, повязать темно-синий шарф и следить, чтобы не мерзли пальцы. Кривить душой не приходится — футбол в ней укоренился еще с детства и иногда нет-нет, но отвлекает от органа.

Пока что «Балтика» — единственный футбольный клуб в мире с органом на стадионе, чему не так давно поразились органостроители из Барселоны. Узнав о близком своему менталитету прецеденте, переглянулись: «Что ж мы-то сидим? Давай у себя такое предложим!».

На премии же «Органист России» коллега из Казани рассказала Авраменко, что к ней на работу в церковь пришли представители местного волейбольного клуба с расспросами о театральном органе в Калининграде — видимо, ждем новостей. Не исключено, что из видеопроекта «Чистый Тон», который Евгений придумал сам, ведет сам (при совсем небольшой помощи друга — Ивана Жидкова), и спонсирует пока что тоже сам. Все ради того, чтобы остались в интернете истории истинных, и что важно, ныне живущих служителей органа.

Не все музыканты, даже самые способные, умеют ладить с детьми, не все готовы снизойти на уровень самых маленьких. В трудные годы психика Авраменко прошла закалку частными уроками по фортепиано — поэтому отказываться от концертов для детей, если вдруг приглашают, ему и неудобно, и да неинтересно. «Разносчик» же как-никак, вызов! И потом, как же это весело, когда объявляешь: «А сейчас вы услышите музыку, которую вы знаете абсолютно все: Тамаш Деак, «Водные лыжи», — в ответ гробовая тишина, но после первых тактов мелодии «Ну, погоди!» начинают подпевать абсолютно все…

Мне не забыть одну нашу встречу прошлым летом. Евгений только что сыграл мини-концерт (да, после четырех в день никакой тренажерный зал не нужен) в Соборе, поставил последний аккорд, кажется, в 5-й симфонии Видора. Вышел к реке Преголя и стал читать сообщение — футбольный клуб «Балтика» просил сыграть на стадионе новую мелодию, простенькую и популярную, буквально через час. «Давай хоть послушаем ее», — сказал Евгений, запуская поисковик на смартфоне. И через пять секунд — «Понятно, ля минор. Что ж, если надо — сыграем».

Вот уж, действительно — куда труба позовет…

Иван Жидков