28 января 1936 года читатели «Правды», официальной газеты Коммунистической партии Советского Союза, увидели на третьей полосе разгромную статью о самом перспективном молодом композиторе страны.
«Сумбур вместо музыки», — гласил заголовок, в котором опера Дмитрия Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда», получившая признание критиков и публики, была названа «намеренным диссонансом» с «хаосом вместо естественной человеческой музыки» и «грубым, примитивным и вульгарным» произведением.
В редакционной статье без подписи говорилось, что «всё может закончиться очень плохо», если 29-летний композитор продолжит играть в эту «опасную игру».
Двумя днями ранее сам Иосиф Сталин посетил постановку оперы в Большом театре в Москве и с отвращением покинул зал до того, как опустился занавес. Через несколько недель опера исчезла с советских сцен. Шостакович написал 15 симфоний и 15 струнных квартетов, но больше не создавал полноценных опер.
7 декабря 2025, в день святого Амвросия, покровителя Милана, миланский театр Ла Скала откроет сезон новой постановкой «Леди Макбет Мценского уезда» в честь 50-летия со дня смерти Шостаковича. Дирижировать оркестром будет уходящий в отставку музыкальный руководитель театра Риккардо Шайи, а режиссером — уроженец Москвы Василий Бархатов, который живет в Вене и работает по всей Европе.
Музыка в «Леди Макбет» многое содержит и о многом говорит, считает Василий Бархатов, режиссёр новой постановки в Ла Скала.
«Шостакович умел работать с таким размахом китча, а затем внезапного, чистого драматического насилия»,
— сказал он.
Когда в 1934 году в Ленинграде состоялась премьера «Леди Макбет», зрители были потрясены откровенным изображением супружеской измены и убийства в провинциальном русском городке. Музыка Шостаковича — взрывная, сатирическая и неожиданно нежная — была такой же смелой, как и либретто, которое композитор написал в соавторстве с Александром Прейсом.
Основанная на повести русского писателя XIX века Николая Лескова, опера рассказывает о Катерине Измайловой, разочарованной в жизни купеческой жене, которая заводит страстный роман с одним из работников своего мужа, а затем совершает ряд убийств, чтобы сохранить свою свободу.
Музыка Шостаковича, полная рваных ритмов и едкой иронии, придаёт её образу одновременно эротическую живость и трагическую человечность. Однако отвращение Сталина к тому, что в редакционной статье «Правды» было названо «грубым натурализмом», включая музыку, которая «кудахчет, улюлюкает, пыхтит и задыхается», иллюстрируя занятия любовью, предопределило судьбу произведения.
После смерти диктатора Шостакович приступил к переработке партитуры оперы в надежде, что преемник Сталина, Никита Сергеевич Хрущёв, позволит поставить на советских сценах изменённую версию.
Фортунато Ортомбина, директор и художественный руководитель театра Ла Скала, в интервью, которое он дал в своём кабинете, вспомнил о неудачных переговорах, которые вёл его предшественник Антонио Гирингелли с целью постановки переработанной партитуры в Милане.
«Здесь, в архиве, есть письмо тогдашнего художественного руководителя Франческо Сичилиани, в котором он пишет: «Маэстро Шостакович, мы знаем, что вы пишете «Катерину Измайлову» — так называлась вторая версия — «и хотели бы сообщить вам, что мы готовы провести мировую премьеру здесь, в Милане»,
— рассказал Ортомбина.
В конце 1950-х годов в Италии не было ничего необычного в таком культурном обмене с элементами шпионажа. Примерно в то же время роман «Доктор Живаго» русского писателя-диссидента Бориса Пастернака был тайно вывезен из Советского Союза и впервые опубликован в итальянском переводе в Милане в 1957 году.
Однако в конечном счёте, как выразился Ортомбина,
«у Шостаковича не хватило смелости отдать рукопись итальянцам»,
и переработанная партитура впервые прозвучала в Москве в 1962 году. Эта цензурированная версия, в которой были смягчены многие выражения и сцены насилия, продолжала звучать в России и за рубежом вплоть до 1979 года, через четыре года после смерти композитора, когда была сделана первая запись оригинальной версии под управлением Мстислава Ростроповича, раскрывшая жестокую энергию и гротескный юмор первоначального замысла Шостаковича. К 1990-м годам «Леди Макбет» вошла в международный репертуар.
Впервые опера прозвучала в Ла Скала в 1964 году в итальянском переводе. В 1992 году труппа, наконец, поставила версию 1934 года. Этими выступлениями, исполняемыми на русском языке, руководил южнокорейский дирижер Мюнг Ван Чунг.
Многих режиссёров привлекала «Леди Макбет» своей эмоциональностью и напряжённостью как в либретто, так и в музыке. За последнее десятилетие были поставлены запоминающиеся спектакли ведущими оперными режиссёрами Европы, в том числе Кшиштофом Варликовским, Андреасом Кригенбургом, Оле Андерсом Тандбергом и Алексом Олле.
Бархатов, режиссёр новой постановки в Ла Скала, сказал, что знаком со многими из этих современных постановок.
«Не потому, что я боюсь что-то повторить или скопировать. Просто нужно знать контекст»,
— сказал он в интервью в кафе рядом с оперным театром.
В последнее время 42-летний режиссёр прославился своими самобытными и психологически глубокими постановками редких опер и классических произведений, в том числе русских, как известных (его недавняя постановка «Бориса Годунова» в Лионе), так и малоизвестных («Идиот» Мечислава Вайнберга в Вене).
«Я всегда начинаю с поиска понятной человеческой истории, которая меня убеждает и трогает и которую я хочу рассказать на своём языке,
— сказал он.
— Конечно, в случае с „Леди Макбет“ не нужно переворачивать всё с ног на голову, чтобы это сработало, потому что это очень сильная история и драматургия, сосредоточенная на одной женщине, Катерине».
Бархатов не хотел много рассказывать о своей постановке — как по причинам, связанным с контрактом, так и для того, чтобы сохранить элемент неожиданности. Однако он сообщил, что его постановка, действие которой происходит в середине XX века, начинается в конце оперы с того, что Катерина выступает в роли рассказчицы, и весь спектакль становится её исповедью. Бархатов сказал, что такой приём придаёт постановке «камерность».
По его словам, в такой насыщенной опере важно избегать слишком буквального подхода.
«Музыка многое содержит и о многом говорит,
— объяснил Бархатов.
— Но если читать её буквально и просто пытаться проиллюстрировать, это может быть безвкусно и вульгарно. Но я думаю, что сюжетная рамка, которую я добавил, помогает сделать это по-другому».
Современные режиссёры, как правило, сдержанно относятся к откровенным сценам в опере, делая акцент на психологическом состоянии Катерины и её стремлении к самореализации, а не на шокирующей составляющей.
«Шостакович знал, как работать с этим размахом китча и внезапным, чистым драматическим насилием»,
— сказал Бархатов. Он не хотел рассказывать, как он подошёл к сцене секса на сцене, но отметил, что его повествовательный подход позволил ему
«избежать неубедительных, смешных, неуклюжих фрикций»
двух оперных певцов, изображающих страстный секс.
В центре «Леди Макбет» — Катерина Измайлова, роль которой требует невероятной выносливости и разносторонности. Эта партия проверяет на прочность как голос певицы, так и её нервы, требуя в равной степени жестокости и уязвимости.
Катерина Измайлова в Милане — это Сара Якубяк, американское сопрано, известная тем, что исполняет психологически, вокально и физически сложные партии.
«Я давно являюсь её поклонником, поэтому я рад, что мы наконец-то работаем вместе над этим произведением»,
— сказал Бархатов, особо отметив её исполнение редко исполняемой оперы Эриха Вольфганга Корнгольда «Чудо Гелианы» в Немецкой опере в Берлине.
Ортомбина, который пригласил Якубяк на главную роль в «Ариадне на Наксосе», когда руководил оперным театром Ла Фениче в Венеции, назвал её
«невероятной артисткой с невероятной энергией, харизмой и обаянием, которые необходимы для этой роли».
В постановке «Ла Скала» Якубяк во второй раз исполняет партию героини Шостаковича после своего дебюта в этой роли в Барселоне в прошлом сезоне.
«Когда я впервые посмотрела либретто и прочитала оригинальный рассказ Лескова, я могла думать только об одном: как мне это сделать?»
— написала Якубяк в электронном письме.
«Как мне сделать так, чтобы это было правдоподобно для зрителей?»
Якубяк обратила внимание на то, насколько многогранна и бесконечно богата эта роль, а также на её уникальные технические сложности, в том числе пение на русском языке.
«Это будет моя вторая Катерина, и, возможно, когда я дойду до пятой, я пойму, как лучше её сыграть!»
— сказала она.
Она выделила финальный монолог Катерины о реке, в которой она (спойлер!) утонет, а вокруг неё будут бушевать ветер и волны.
«Вы всё это услышите в оркестровке!»
— сказала Якубяк.
«Мне кажется, она становится такой же силой, как и жестокая природа, о которой она поёт, — чем-то нечеловеческим, силой природы, которая проявляется в вокале и драматизме».
Ольга Кирьянова, Телеграм-канал Amadeus по материалу Э.Дж.Голдманн,The New York Times