«Дирижер должен состоять из сотни других»

Как «российский киприот» Теодорос Камерис вышел в топ-8 конкурса в Безансоне и организовал собственный оркестр.

Если запретить русскую музыку на Западе пока не получается (да и не похоже даже, что очень стараются), то молодым музыкантам российского происхождения пробиваться может быть сложнее. Но все же есть и те, у кого кое-что получается: 26-летний дирижер Теодорос Камерис вошел в восьмерку финалистов престижного международного конкурса дирижеров в Безансоне.

Теодорос родился на Кипре, вырос в Петербурге в семье музыкантов, изучал хоровое дирижирование в Санкт-Петербургской Государственной Консерватории имени Н.А. Римского-Корсакова в классе профессора Бориса Георгиевича Абальяна. Продолжил обучение в Эстонской и Литовской академиях музыки, а также в Дрезденской высшей школе музыки по специальности симфоническое дирижирование.

В 2025 году основал оркестр Musica Vivere, объединив талантливых молодых музыкантов из разных стран и известных европейских консерваторий. 7 мая оркестр Musica Vivere поедет на свои первые гастроли в Хельсинки, где состоится концерт в Кафедральном Соборе.

Прошлой осенью Камерис вышел в финальную часть 59-го Конкурса молодых дирижеров в Безансоне, в списках победителей которого значится Сейдзи Озава, и по итогам добрался до топ-8.

Благодаря тому, что на конкурсе в Безансоне оказалась преподаватель кафедры хорового дирижирования училища имени Римского-Корсакова, руководитель любительских хоров Fortis и Детского хора филармонического общества Санкт-Петербурга Екатерина Андреева, — одна из творческих наставников Теодороса, — ClassicalMusicNews.Ru получил доступ к подробностям и экспертизе с места событий.

— Екатерина Николаевна, правильно ли, что весь творческий рост Теодороса Камериса происходил на ваших глазах? Как он оказался на Западе в такое непростое время?

— Если учесть, что Теодороса я знаю с 6 лет, с тех пор как он пел в хоре Телевидения и Радио, то, наверное, вы правы, он рос у меня на глазах. Что касается отъезда в Европу, то после того, как его не приняли на симфонический факультет Петербургской консерватории, уехал в 2022-м, поступил на хоровое дирижирование в Таллинне и продолжил симфоническое образование там.

— Но иметь возможность учиться, это еще не все, учитывая, что дирижер — «штучная» профессия…

— Безусловно. Есть некая база молодых дирижеров, в общей сложности по Европе колесит человек сто-двести, которые ищут свой путь в профессии. Но, так или иначе, список сокращается — кто-то в итоге уходит в администрирование, кто-то в какие-то другие смежные профессии.

Чтобы карьера продолжалась, тебя должны где-то захотеть, или, что совсем здорово, сразу везде. Успешные конкурсы этому в немалой степени способствуют, а Безансон в данном случае — одна из самых известных ярмарок молодых дирижеров.

— В сентябре вы смогли наблюдать за конкурсом с места событий. Расскажите поподробнее, как это было? Какова структура конкурса? Как проходил отбор?

— Находилась в Безансоне пять дней, и могу сказать, что ничего интереснее в жизни не видела. Безансон — единственный конкурс, отбор на который проходит не по видеозаписям участников, а очно. Устраиваются прослушивания в четырех странах — Канаде, Франции, Германии и Корее.

Участники со всего мира выбирают город (в зависимости от своего географического местонахождения) и приезжают туда для прослушивания. В случае Теодороса это был Берлин. Из более чем 300 участников выбирают 20, которые приглашаются в сам Безансон. Программа отборочного тура — два номера «Весны Священной» Стравинского и две части 38-й симфонии Моцарта.

— Что было в программе первого тура?

— В первый день у всех была «Пульчинелла» Стравинского. Ее нужно было выучить целиком, а дальше уже шла жеребьевка — кто над какими номерами работает. Теодоросу, например, достались два фрагмента, и на них отводилось двадцать минут — прямо по секундомеру с обратным отсчетом, который дирижер видит. Все работают над своими номерами по очереди, при этом им нельзя слушать друг друга. Перерыв через каждые четыре выступления.

При этом обстановка вполне торжественная, требующая дополнительной ответственности. Площадка — старинный курзал, трансляция идет на весь экран, и такая четкая, что видно целиком все, вплоть до того, как у дирижера меняется цвет лица. А в зале при этом собирается буквально весь Безансон — много бабушек, которые, судя по всему, не пропустили ни одного фестиваля с 1958-го года. Сидят серьезные, записывают в блокноты, кому сколько баллов поставили…

— Что было во второй день?

— Третья «Шотландская» симфония Мендельсона, и нужно было исполнять не целые части, а фрагменты, и распределялись они снова жеребьевкой. Представляете, какое испытание для оркестра — весь день играть одни и те же куски?

Напряжение было очень высоким, как на серьезном спортивном соревновании. Некоторые из конкурсантов уже имеют успешные международные карьеры, дирижируют такими оркестрами как Концертгебау, Нью-Йоркская филармония, оркестр ВВС, Оркестр де Пари и другие.

Мы много лет дружим с родителями Теодороса и я все рассказывала им все в режиме «онлайн». Этот день был самым ответственным, по его результатам выбирались 8 из 20 участников, продолжающих соревнование. Честно говоря, думала, что наверняка оставят хотя бы одного француза и как минимум несколько девушек, в связи с актуальной европейской повесткой.

Но что вы думаете? Среди топ-8 не только не оказалось ни одной девушки, но и лишь один европеец — наш «русский киприот» Теодорос. При этом выступления девушек меня впечатлили — все были очень сильные и профессиональные.

— Из чего состоял полуфинал?

— Из двух раундов — оперного и аккомпанемента. Оперный раунд проходил с другим оркестром — «Дижон Бургонь», в красивейшем театре. Нужно было дирижировать оперой Моцарта «Так поступают все», номера были снова распределены между всеми. Труднейший тест, даже если исходить из рекогносцировки — опыт работы в «яме» был не у всех (для Теодороса, к примеру, это был первый раз в яме). И время сократили — вместо 20 минут стало 15, по 5 минут на один номер. При этом обязательным условием конкурса являлось работа с и с оркестром, и с певцами на сцене, а не просто дирижирование.

Надо сказать, на вокалистах организаторы конкурса явно сэкономили — прислали студентов парижской консерватории. В общем, на этой стадии было ужасно страшно — кто и как адаптируется в цейтноте?

Работа над речитативами — совершенно иной вид деятельности. Но снова все конкурсанты выглядели более чем достойно — ребята невероятно профессиональные, очень музыкальные, чисто поющие, говорящие на разных языках, работающие над правильными вещами. Речь же о том, чтобы кто-то не попал в долю, недосчитал текст, даже не шла.

Вечером того же дня был последний раунд полуфинала, где нужно было аккомпанировать с оркестром известному скрипачу Николя Дотрикуру знаменитую «Интродукцию и рондо капричиозо» Сен-Санса и менее известную, но очень сложную для дирижера «Мечту и Каприс» Берлиоза. Скрипач играл потрясающе!

Надо сказать, что начиная с первого раунда, жюри могли вмешиваться в работу дирижера и просить его что-то повторить, или перейти к следующему произведению. Например, Берлиоза Теодорос решил продирижировать от начала до конца до того как начать репетиционную работу, и перед Сен-Сансом председатель позвонил в колокольчик и попросил его не проходить следующее произведение от начала до конца, а скорее приступить к репетиции.

— Кто из известных людей входил в состав жюри?

— Мне запомнились Михаэль Шонвандт из Копенгагена и британец Стивен Райт, который был агентом Владимира Горовица, Евгения Светланова, Семена Бычкова, Юрия Темирканова.

Понравилось при этом, какое значение придется обратной связи, что по окончании прослушивания члены жюри подробно и неравнодушно отвечали на все вопросы конкурсантов о своих выступлениях. Интересно, что из всех выступлений Теодороса, жюри отметили именно работу над «Пульчинеллой», а ему этот раунд показался наименее удачным. При этом нужно понимать: на таком престижном конкурсе речь идет об очень серьезном музицировании, совсем не о дирижерской технике, и уровень участников был запредельно высоким.

— Заметили ли вы, какие дирижерские принципы сейчас в цене в Европе, что приветствуется, за что хвалят?

— Прежде всего выразительность, точное понимание чего хочешь от оркестра, а значит — знание партитуры, честная эмоция, а также профессиональная этика, уважение к музыкантам.

— Есть ли шанс, что в ближайшее время в России появятся еще дирижеры, которые смогут пробиться на какой-нибудь европейский конкурс. Скажем, тот же Безансон?

— Не будем пребывать в иллюзиях — податься молодым дирижерам сейчас особо некуда, если мы говорим о заграничной карьере. И деньги нужны немалые. Например, в России хорошо то, что пианисты предоставляются «по расписанию», а на Западе часто бывает так, что нужно еще и нанять концертмейстера, чтобы с тобой просто позанимались. Хотя в некоторых консерваториях профессора играют на рояле все партитуры…

Также придется преодолевать и политические трудности. При том, что как раз возможность ездить по стажировкам — один из ключевых моментов для развития. Главная ошибка — учиться все время у одного и того же дирижера, это неправильно. Важно состоять «из ста дирижеров», пробовать как можно больше, слушать, посещать репетиции, впитывать. Дирижирование — это обучение post graduate, то есть, подразумевающее именно повышение квалификации.

И, конечно, нужно понимать, что эта профессия — невероятно сложная, самое приятное в ней — дирижировать на концерте. Но до этого нужно пройти семь кругов. Разбираться не только в музыке и инструментах, но и в отношениях, в людях, обладать сумасшедшими слухом и памятью. К этому должен быть готов каждый молодой дирижер, иначе заниматься этим не имеет смысла.

***

Безансон-2025 года Камерис называет «приятным воспоминанием на всю жизнь», и намерен двигаться дальше. По его словам, именно оркестр Musica Viverе является для него площадкой самого откровенного творческого самовыражения. В состав оркестра входят музыканты из более чем 10 стран, находящиеся в конце своего образовательного пути и в начале профессиональной карьеры, из академий Сибелиуса, Лейпцигской Высшей Школы Музыки и Театра, Парижской Консерватории, академии Ференца Листа и многих других уважаемых учебных заведений.

6 мая Musica Vivere также ждет концерт в Таллине на дипломатическом вечере, организованном Посольством Республики Кипр в Хельсинки в честь Председательства Кипра в Совете Европы 2026, и на следующий день оркестр дает публичный концерт в Кафедральном соборе финской столицы. Репертуар как минимум любопытный, он включает в себя и произведение отца Теодороса — выпускника Санкт-Петербургской консерватории, композитора Андреаса Камериса — «Танец на струнах» для струнного оркестра и скрипки (солист — Мария Горшенина).

Также прозвучат «Пьеса в свободной форме» для органа и оркестра Жана Ланглэ (солист — Аарэ-Пауль Латтик), «Ночная музыка» Рудольфа Тобиаса в аранжировке Эдуарда Тубина и серенада для струнного оркестра Антонина Дворжака.

Справка

Теодорос Камерис (р. 1999) — дирижёр, представляющий новое поколение молодых музыкантов. Сотрудничал с такими коллективами, как Эстонский национальный симфонический оркестр, оркестр «Дижон Бургонь», оркестр «Франш-Конте имени Виктора Гюго» (Франция), Афинский филармонический оркестр (Греция), Моравский филармонический оркестр (Чехия), «Берлинская симфониетта», оркестр филармонии Эрцгебирге (Германия), оркестр филармонии Питешть (Румыния). Основатель и художественный руководитель оркестра Musica Vivere String Orchestra, дебют которого состоялся в Таллине в 2025 году.

В сентябре 2025 года вошел в восьмерку полуфиналистов 59-го Конкурса Молодых Дирижеров «Безансон» (59th Competition for Young Conductors Besançon) во Франции.

В настоящее время он изучает оркестровое дирижирование в Эстонской академии театра и музыки у профeссора Арво Вольмера. Ранее он обучался в Высшей школе музыки Карл-Мария Вебера в Дрездене, с отличием окончил Литовскую академию музыки и театра в классе профессора Дайнюса Павилиониса.

Его профессиональное становление дополнили мастер-классы с Георгом Кристофом Зандманом, Михаилсом Эконому, Мартином Зигхартом, Томашем Нетопилом, Ану Тали и Олари Эльтсом.

Работал ассистентом дирижёра в Кипрском симфоническом оркестре, хормейстером Камерного хора Fortis, а также сотрудничал с ансамблем старинной музыки Quantum Satis и Детским хором Филармонического Общества Санкт-Петербурга.

Материал подготовил Иван Жидков