В советское время существовала практика: академические музыканты выступали с шефскими концертами в заводских цехах или на полевом стане. В наши дни «высокое искусство» вновь направляется к слушателю. На сей раз – к госструктурам и платёжеспособному бизнесу. Для чего? Чтобы «решать бизнес-задачи… расширяя при этом… горизонты и масштаб видения».
Так и представляешь концерт «в рабочий полдень» на шестьдесят втором этаже башни «Федерация».
Как это предполагается сделать продемонстрировал ансамбль «АКлассика» в программе под названием «Теория аффектов», сыгранной пока в Музее Скрябина.
Вот примерная художественная стратегия его организаторов: концерт сборный, произведения не слишком длинные, из классики в программе – «стопроцентные хиты». А также современная музыка, по возможности не напоминающая о близком Судном дне.
Теперь о том, как эта стратегия реализована.
В концерте образовались три тематических «блока».
Первый – классика.
За «высокое» и «духовное» отвечал Бах в виде клавирной Хроматической фантазии (без фуги). Но – на цимбалах. Понятно, что в остро-нежном звоне растворилось богатство баховской скрытой полифонии, но при этом возникающая акустическая грязь (звук на цимбалах затихает не сразу) почему-то не сильно портила дело. Зато экзотический для отечественного слуха инструмент напомнил о венгерских танцах Брамса и будапештских ресторанах. Екатерина Анохина исполнила на цимбалах Фантазию в романтическом ключе, с яркими эмоциональными перепадами и взволнованной фразировкой.
О юморе и сатире позаботился Бетховен. «Ярость из-за потерянного гроша» – вещь, как сказано в одном романе по другому поводу, «проверенная, крепкая», вполне может вызвать конкретные ассоциации у представителей малого и среднего бизнеса. Михаил Турпанов сыграл рондо-каприччио не без задора, но все-таки чуть сдержанно, по-визионерски и без свирепой ярости, которая пригодилась ему позже.
«Девушка с волосами цвета льна» Дебюсси в этой программной конфигурации должна была закрыть у слушателя соответствующий эротический гештальт. Пьеса в исполнении флейтистки Ирины Станчинской получилась весьма целомудренной и деликатной. Ведущий концерта композитор Денис Хоров поведал о романтической истории, которая приключилась у молодого Дебюсси с дочкой Надежды Филаретовны фон Мекк, после чего композитору было отказано от дома. А позже (по легенде) французский импрессионист воплотил образ русской девочки в своей знаменитой прелюдии.
Далее – экзотика, блок «о чужих странах и людях».
Тут звуки цимбал и мандолины (Александра Скрозникова) внесли в строгий струнно-фортепианный саунд концерта элемент «народности» и «демократизма».
В своей пьесе «Стамбул» в транскрипции для флейты и мандолины Кузьма Бодров обошёлся практически без увеличенных секунд. Получился скорее зимний город на Босфоре в духе Орхана Памука. Впрочем, мандолина в этом контексте напоминала джуру – турецкий струнный щипковый инструмент.
Зажигательная сюита «Dhipli Zyia» Яниса Ксенакиса (раннее его сочинение) в транскрипции для цимбал и виолончели (Светлана Ярцева) – интересный вариант греческого неофольклоризма, нечто среднее между Бартоком и Панчо Владигеровым.
А «Медитация в японском саду» Елены Фирсовой для флейты, виолончели и фортепиано – воплощённая звуковая геометрия, созданная композитором уже в Англии. Сыграна пьеса была с огромным внутренним напряжением, идеальным пониманием духа и буквы московского музыкального авангарда 70 – 80-х годов.
Ну и как без минимализма?
«Подарок самому себе на день рождения» Павла Карманова – трио для альта (Антонина Попрас), виолончели и фортепиано. Минимализм добротный, уютный и «равно докладный знатокам и простой публике».
В концерте была и премьера. Фортепианная Токката Дениса Хорова – нескрываемая эклектика, где «найдётся все»: от трансцендентных октав Листа до колоколов Рахманинова. Всё смешано, но не сильно взболтано. Показалось, что композитор никак не налюбуется на некоторые позднеромантические мотивчики, гоняя их и в хвост, и в гриву. Технику эту можно назвать «графомания как приём». Эрик Сати здесь был пионером, поэтому хочется надеяться, что в Токкате заключается и некоторая постирония, неважно – осознанная или бессознательная.
В этом произведении пианист Михаил Турпанов по-настоящему разбушевался, продемонстрировав недюжинный драйв и термоядерную энергетику. Получился вариант «потерянного гроша» образца 2026 года. Современная рифма к Бетховену.
Конферанс в исполнении Дениса Хорова был информативным и крайне интеллигентным (порекомендовал бы больше шуток). Вновь умилила привычка называть любое первое исполнение «мировой премьерой» (можно тогда и «межгалактической»).
В финале прозвучало произведение Арво Пярта «Fratres». Играл весь ансамбль АКлассика. И цимбалы с мандолиной тут оказались весьма кстати. Их звенящая ударность и повторяющиеся скорбные аккорды у струнных прозвучали как тихий и надсадный похоронный марш.
Программа «Теория аффектов» получилась любопытная и разнообразная. Сыграна была хорошо – с мотивацией.
Предложенная стратегия завоевания рыночного сегмента выглядит пока несколько утопической. Но, как говорил афонский монах, чья Песнь была в своё время переложена Арво Пяртом для струнного оркестра: «Держи ум во аде и не отчаивайся».
Григорий Шестаков