В Москве вновь преподали «Великое учение».
На днях в московском ДК «Рассвет» давали «Великое учение» (1968 – 1970) Корнелиуса Кардью. Были исполнены три из семи параграфов (именно так называются части этого сочинения) легендарной партитуры английского композитора-радикала на тексты из конфуцианского канона «Да сюэ» в переводе Эзры Паунда. Во втором параграфе синергия поэтических синтагм с лаконичными попевками и термоядерной барабанной пульсацией достигла апогея. И тут-то вспомнилась «война с воробьями», развернувшаяся в Китае в конце 50-х годов.
Во время «большого скачка» было объявлено, что прожорливые птицы склёвывают урожай зерновых и тем самым наносят огромный ущерб народному хозяйству. Но воробей может находиться в воздухе не более 15 минут. Поэтому десятки (и не исключено, что сотни) миллионов людей в Поднебесной – крестьяне, горожане, студенты, школьники должны были со всей дури кричать, бить в жестяные тазы, кастрюли и барабаны. Этот тотальный «шумовой оркестр» не давал воробьям приземлиться.
Мёртвые птицы «воплощённой гекатомбой» падали на землю.
Возможно, и такое проявление революционной энергии «прямого действия», озвученное населением тогдашнего Китая, натолкнуло Корнелиуса Кардью на создание второго параграфа «Великого учения». А уже в наши дни заставило московскую публику (в том числе и автора этих строк) пережить радостный коллективный вайб. И притча о буддистских монахах, которые, приходя к водопаду, хоровым пением перекрывали шум воды, тоже, как известно, вдохновляла английского композитора.
Несмотря на кажущуюся музыкальную простоту и даже своего рода минимализм, исполнение «Великого учения» – дело всё-таки непростое. Это не классический opus perfectum, но интеллектуальная игра, изощрённая групповая импровизация и в результате – командный ритуал, созданный для Scratch Orchestra, экспериментального ансамбля, которым на рубеже 60 – 70-х годов руководил Кардью.
В партитуре «Великого учения» используется как традиционная музыкальная нотация, так и графические символы, словесные инструкции и пояснения. А ещё этот opus magnum – настоящий реестр актуальных композиторских техник 60-х годов. Инструментальный состав в прозвучавших трёх параграфах, помимо барабанов и клавишных, включает колокольчики, камешки и разного рода «свистульки».
«В ход могут пойти пустые бутылки и выбитый зуб»,
– цитирует Корнелиуса Кардью художественный руководитель, вдохновитель и в некотором смысле главный дирижёр проекта композитор Алексей Сысоев.
В нынешнем исполнении «Великого учения» участвовало около 50 человек. Это были и профессиональные музыканты, и любители всего «этакого». Их азарт выглядел неподдельным и передавался залу. Он рождал неистовую энергию в первом и особенно во втором параграфе. И немного эзотерическую – в седьмом.
Как выстраивается «Великое учение» хорошо видно на примере второго параграфа, где в поединке сталкиваются человеческие голоса и ударные инструменты. Согласно указанию композитора, все исполнители делятся на группы, состоящие из барабанщика и вокалистов (один из них выполнял роль лидера). 26 ритмических паттернов образуют своего рода лупы, причем каждый из барабанщиков волен выбрать любую последовательность ритмоформул, их динамику и темп. В свою очередь певцы постепенно создают что-то вроде запланированного звукового «рассинхрона».
Кстати говоря, слушатели по идее в этой части «Учения» должны свободно перемещаться в зале между группами музыкантов, но в условиях переполненного ДК «Рассвет» это было бы затруднительно. Поэтому для того, чтобы окончательно погрузиться в атмосферу всеобщего авангардного радения, приходилось вертеть головой.
Первый параграф, открывавший «Великое учение», тоже походил на некий церемониал, в котором орган (в виде электронных клавиш) апеллировал скорее к пространству церкви (Кардью в детстве пел в хоре Кентерберийского собора). Разнообразные повизгивания духовых свистулек время от времени воссоздавали условный юго-восточный колорит. А яростное хоровое скандирование фраз из Конфуция напоминало об аналогичной практике цитирования изречений Великого кормчего.
В седьмом параграфе, которым завершалось «Учение» и его исполнение в ДК «Рассвет», гудели только певческие голоса. Совсем схематично это выглядело так. Каждый вокалист самостоятельно выбирал высоту первой строки, темп и динамику, но высоту следующей синтагмы он должен был координировать с рядом стоящими коллегами. К финалу это несколько хаотичное музыкально-ритуальное многообразие (благодаря определённым инструкциям композитора) благополучно свелось к «предустановленной гармонии».
Разумеется, говоря о Корнелиусе Кардью, невозможно игнорировать его политические воззрения, весьма необычные для тогдашней (да и сегодняшней) Британии. Во-первых, Кардью не понравилось бы нынешнее исполнение «Великого учения» – «буржуазное» и «ревизионистское». Во-вторых, в Китае уже после появления «Учения» суровой критике был подвергнут сам старик Конфуций вместе с неожиданно погибшим в авиакатастрофе министром обороны Линь Бяо. И это создало для Корнелиуса Кардью серьёзные идеологические проблемы.
Вначале композитор колебался вместе с линией китайской компартии, добавляя во время исполнения «Великого учения» более актуальные лозунги в виде англоязычных дацзыбао. А затем от монументальных авангардистских полотен он перешёл к сочинению простых песен для рабочего класса, среди которых нельзя не отметить обработку главного хита времён «культурной революции» – «Алеет Восток, поднимается солнце…» Но Кардью на этом не остановился. Вместо председателя Мао его последним кумиром стал албанский «верховный товарищ» Энвер Ходжа.
Корнелиус Кардью очень точно передал «дух времени», который в конце 60-х годов охватил весь мир – от Поднебесной до Сорбонны, когда «…миллионов плечи, друг к другу прижатые туго» переходят в «руку миллионнопалую, сжатую в один громящий кулак». «Великое учение» можно легко визуализировать стандартными флэшбеками 60-х: хунвэйбины и цзаофани, растерзанные ими «классовые враги», остров Даманский, вертолётные валькирии в джунглях, баррикады в Париже, живой факел на Вацлавской площади, Че Гевара у Уорхола, ситар у «Битлз», «эра Водолея» у хиппи…
А в ДК «Рассвет» получился идеальный исполнительский баланс свободы и самодисциплины, прекрасная школа коммуникации и какая-то невообразимая по нынешним временам искренняя коллективная радость.
За свою неуемную музыкально-политическую активность Корнелиус Кардью, возможно, заплатил жизнью. В 1981 году в вечернее время рядом со своим домом в Лондоне его насмерть сбила машина. Кто это сделал – осталось неизвестным. Впрочем, в своей книге «Штокхаузен на службе империализма» Кардью предвидел, чем всё закончится: «Мистические изыски «Великого учения« – это всего лишь бабочки в доменной печи».
Григорий Шестаков
Григорий Шестаков -- музыковед, журналист. В 1976 году закончил школу-десятилетку имени Гнесиных как пианист и теоретик, в 1981 - теоретико-композиторский факультет Московской консерватории (класс Ю. Н. Холопова).
Работал в издательствах "Музыка" и "Советская энциклопедия". С 1987 года - на телевидении (ЦТ СССР, телеканалы "Россия" и "Культура"). Среди цикловых телевизионных проектов -- "Программа А", "Джазофрения с Игорем Бутманом", "Под гитару", конкурс "Синяя птица", конкурс песни "Евровидение" и др.
