Рояль как маленький оркестрик

Концерт пианиста Ивана Чепкина на фестивале «Таруса зимняя».

Уже в двадцать первый раз Фондом Святослава Рихтера проводится фестиваль «Таруса зимняя». В киноконцертном зале «Мир» знаменитого городка на Оке состоялись четыре концерта. В одном из них перед просвещённой тарусской публикой предстал юный пианист Иван Чепкин.

Иван сейчас учится в школе-десятилетке имени Гнесиных (класс заслуженного работника культуры России Анны Арзамановой). Он – стипендиат Фонда Спивакова, лауреат нескольких престижных состязаний пианистов (в том числе юношеского конкурса в Швейцарии, где «жюрила» Марта Аргерих).

На недавнем международном конкурсе имени Рахманинова был, по общему мнению, в числе претендентов на победу, но из-за болезни не смог выступить во втором туре. Тем интереснее было услышать Ивана Чепкина в полноценной концертной программе.

Сама программа была составлена очень сбалансированно. Три сонаты Доменико Скарлатти стали своего рода «разгоном» к основной части вечера. Привыкнув к несколько «невесомой» и декоративной интерпретации клавирной музыки итальянского композитора, популярной в последнее время, нельзя было не отметить склонность юного пианиста видеть эти сонаты скорее в духе «гранд пианизма» романтической эпохи.

Но когда начал звучать Шопен, поразительным образом изменился сам тембр «полуконцертного» рояля тарусского зала «Мир». Появилась неожиданная прозрачность (ноктюрн ор. 27 № 2), замерцало множество звуковых и фактурных оттенков (мазурка ор. 33 №4), forte в кульминациях было насыщенным и совсем не грубым (полонез ор. 52). А в фа-минорной балладе пианист очень складно «собрал» повествовательно-драматическую форму всего сочинения. В результате Шопен получился весьма гармоничным, можно сказать – «аполлоническим». И сыгран был не без блеска.

Второе отделение было отдано двум крупным фортепианным полотнам – Романтической сонате Николая Метнера и Второй сонате Сергея Рахманинова (вторая редакция). Что касается Метнера – собрать воедино сумрачные музыкальные образы позднего романтизма, сконцентрированные в сонате, задача довольно затруднительная и для более опытного музыканта. Иван Чепкин старался, но сделать это максимально убедительно не получилось. Все-таки титаническая фрагментарность, заложенная в самой музыке, не была окончательно преодолена пианистом.

Зато Рахманинов продемонстрировал впечатляющий артистический темперамент юного музыканта. Через всю сонату шёл ток высочайшего эмоционального напряжения, порой бьющий через край и даже искрящий. И для молодости – это нормально и хорошо!

Что особенно понравилось в исполнительской манере Ивана Чепкина? Никакого «рояльного цирка», который сейчас нет, да и выскакивает у некоторых музыкантов, играющих (как в старом анекдоте про машинистку) по 1000 ударов в минуту с ожидаемым результатом, и у «вундеркиндов», которые обходятся без знания музыкальной грамоты. А есть – культура, музыкальность, виртуозность, сосредоточенность, глубина и темперамент. Словом, всё то, что всегда ценилось в искусстве фортепианной игры.

На бис был сыгран первый этюд Шопена – практически идеально.

А когда начался танец феи Драже из балета «Щелкунчик» в обработке Михаила Плетнёва, то почудилось, что вместо рояля звучит волшебный рождественский оркестрик.

Григорий Шестаков