На II Международном конкурсе пианистов, композиторов и дирижёров имени С. В. Рахманинова, на сцене Концертного зала Чайковского, с 16 по 18 июня прошли прослушивания первого тура конкурса дирижёров.
И для жюри, и для зрителей это были очень интенсивные и непростые три дня — предстояло услышать и оценить работу с оркестром и музыкальный результат в работе с классической симфонией (одна из частей симфонии Моцарта или Бетховена на выбор) и симфонической фантазией Рахманинова «Утёс», написанной двадцатилетним Рахманиновым в 1893 году и посвящённой Римскому-Корсакову.
Каждому участнику давалось 40 минут на работу с Симфоническим оркестром Государственной академической симфонической капеллы России (художественный руководитель — Валерий Полянский). Для музыкантов этот марафон из двадцати пяти «Утёсов» и частей симфоний (чаще всего исполнялась первая часть симфонии Бетховена №7 ля мажор) тоже был непростым.
Конкурсанты были распределены по четыре человека на утренние и дневные прослушивания, и лишь во второй день днём выступало пять человек.
В состав жюри вошли известные российские и зарубежные дирижёры, многих из которых пришедшие в Концертный зал Чайковского зрители знают по выступлениям в Москве, Петербурге и других городах России: Дмитрий Юровский, Юстус Франц, Фабио Мастранджело, Лоренц Настурика-Гершовичи, Валерий Полянский, Александр Сладковский.
Из тех, кого, возможно, зритель знает чуть меньше, в жюри были Жюльен Салемкур (Германия), в 2023 году дебютировавший в работе с Большим театром России, Кристофер Чен (Австралия), с 2022 ставший главным приглашённым дирижёром Государственного академического оркестра Татарстана, Джордж Пехливанян (Франция/США), уже выступавший на фестивале «Звёзды белых ночей» в Петербурге, Сесар Альварес (Испания), который много работал с композитором Эдуардом Артемьевым и входил в члены жюри Первого конкурса Рахманинова в 2022 году.
Председателем жюри стал художественный руководитель Большого и Мариинского театров Валерий Гергиев, который прослушивал выступления первого тура онлайн.
Многие из конкурсантов также известны российским меломанам, посещающим концерты на площадках Петербурга и Москвы.
Ярослав Забояркин много выступает в петербургской Филармонии и является создателем и руководителем Молодёжного камерного оркестра ЗКР. Алексей Асланов работает с Мариинским и Большим театрами в качестве приглашённого дирижёра. Антон Торбеев сотрудничал с Приморской сценой Мариинского театра и московским театром «Новая опера». Олег Худяков известен любителям музыки и как пианист.
Многие из иностранных участников на удивление хорошо знали русский язык — так, обходились без последовательного перевода Филиппо Десси (Италия), Хосе Коломэ (Испания), Эдмунд Уайтхед (Великобритания), Тилен Дракслер (Словения).
Другие же участники пользовались помощью переводчицы, хорошо знавшей музыкальные термины и в целом правильно доносившей до оркестра требования дирижёра, но всё же замедлявшей ход репетиции и иногда делавшей небольшие ошибки (например, сказавшей «добавьте больше действия» вместо «сохраните акценты», перепутав ‘action’ и ‘accent’).
Иностранные конкурсанты (из нерусскоязычных также были дирижёры из Китая, Румынии, Германии и Южной Кореи, из русскоязычных — дирижёры из Узбекистана и Беларуси) часто выбирали путь работы с оркестром путём ограниченных реплик, пропевания некоторых моментов, чисто технических комментариев и активной работы собственно с дирижёрским жестом, что давало возможность исполнить «Утёс» целиком.
Кстати, исполнить «Утёс» без купюр пытались многие дирижёры, так как ведение этого произведения к его кульминации очень хорошо показывало владение конкурсанта формой, умение видеть симфоническую фантазию как единое целое.
То есть, в работе многих конкурсантов их дирижёрское мастерство могло быть оценено и без слов, и они это понимали — не спешили налаживать вербальный контакт с оркестром, шутить, рассказывать о контексте создания произведения (ведь опытные музыканты наверняка всё знали и об исполняемых симфониях, и об «Утёсе» Рахманинова).
Однако, это не значило, что возбранялось проявить харизму, сказать что-то смешное, посмеяться над сложностями перевода, упомянуть рассказ Чехова «На пути» и даже смену исторической и политической ситуации в Австро-Венгрии. Все средства для того, чтобы вместе с оркестром сыграть произведение согласно своей интерпретации, были уместны и использовались молодыми дирижёрами.
Но время всегда неумолимо — секунды и минуты отражались как на экранах жюри (где можно было видеть лицо и руки конкурсанта), так и на экране перед оркестром (поставленном именно для фиксации времени для дирижёров). Все распределяли его по-разному — кто-то уделял 30 минут Рахманинову и десять Бетховену, кто-то делил время поровну, кто-то исполнял «Утёс» целиком, но много словесно работал по Моцарту, и так далее.
Эти вариации отражали разные подходы к работе с временем — и чувствовалось, что сравнение дирижёра с пилотом самолета или водителем машины в целом вполне верно. В достижении цели надо было учесть множество нюансов, ключевым из которых как в исполнении, так и в работе с оркестром, было время.
Музыкально дирижёры выбирали очень разные ритмические подходы к произведениям — и на удивление, все двадцать пять «Утёсов» звучали по-разному.
Иногда с первых минут было слышно, что произведение не складывается, не убеждает, но в другие разы через какое-то время отчетливо формировалась авторская интерпретация конкурсанта, которую опытные члены жюри понимали и оценивали.
Кстати, об этой сложности упомянул на конкурсе Дмитрий Юровский:
при оценке надо обращать внимание не на то, совпадает ли концепция участника с твоей, а на убедительность и новизну предложенной трактовки.
Главное здесь всё же было удивить слушателя и жюри, а не идти по какой-то средней проторенной дорожке.
И, пожалуй, в самой неудачной позиции оказались те конкурсанты, у которых было что сказать по нюансам звука, но не было цельного видения произведения — часто ни классической симфонии, ни «Утёса» Рахманинова.
Отдельным элементом успеха стала харизма. Ей, несомненно, обладали Ярослав Забояркин, много говоривший с оркестром, Антон Шниткин, очень цельно звавший музыкантов за собой, Олег Худяков, представший на сцене могучей и даже страстной фигурой. Тилен Дракслер впечатлил своей сосредоточенностью на материале, погружённостью в него, эмоциями на необычном, почти античном лице.
Единственная девушка среди конкурсантов — Ян Синьцзе (Китай) — очень деликатно работала с музыкантами. Эдмунд Уайтхед, много рассказавший об образах, взятых Рахманиновым из рассказа Чехова, нашёл в музыке даже разговор маленькой девочки. Брайн Ляо вызывал добрые улыбки у музыкантов и работал с лёгкостью и элегантностью. Бобуржон Курбоналиев из Узбекистана, сосредоточенный на своей работе, впечатлил и умением работать со звуком, и серьёзностью настроя.
Посдержаннее себя вели немец Бенедикт Зауэр и китаец Ху Сяобо, обошедшийся во время своей работы почти без слов. При этом чувство формы в «Утёсе» у Сяобо было почти идеальным, а жест выверенным и точно подходящим звуку.
Сдержанность, но предельная точность была свойственна и опытному Николаю Цинману (Россия), который приятно удивил корректностью и детальностью работы с оркестром, предельной ограниченностью ремарок и нежеланием становиться руководителем коллектива — скорее, помощником в его движении.
Юрий Демидович тоже ограничился конкретными замечаниями по звуку, не тратя время на дополнительные объяснения контекста создания сыгранных работ и их эмоциональных задач, предпочитая добиться намеченной цели в конкретной работе.
Кристоферу Мина Диасу удалось создать очень хорошее, трёхмерное звучание в обоих произведениях, его дирижёрский жест был экспрессивен, но вербальная коммуникация иногда была не очень точна по смыслу (имели место сложности перевода).
Самым важным критерием впечатления от участников стало, как мне кажется, их умение увидеть и понять форму сыгранного произведения до того, как она прозвучала в зале Чайковского — и донести её до нас.
Результаты первого тура по специальности «Дирижирование» были объявлены вечером 18 июня.
Во втором туре обязательными для исполнения, в интересном контрасте с ранним «Утёсом» первого тура, станут «Симфонические танцы» Сергея Рахманинова — последнее произведение композитора.
Прослушивания второго тура пройдут 20 и 21 июня в Концертном зале Чайковского.
Юлия Савиковская