22 мая 2025 года в Мариинском театре состоялась одна из самых долгожданных премьер сезона — на Новой сцене театра была показана лирическая трагедия Винченцо Беллини “Норма”.
На постановку, открывшую XXXIII фестиваль “Звезды белых ночей” съехались представители прессы из Москвы и Петербурга, в зале снимало несколько телевизионных каналов, в антракте у зрителей брали интервью.
Ажиотаж вызван и историческими причинами, и великолепным составом исполнителей, готовивших сольные партии в опере, и зрительскими ожиданиями от новой постановки режиссера Сергея Новикова, который после “Лакме” и “Ариадны на Наксосе” снова возвращается в Мариинский театр.
Постановок “Нормы” на сцене Мариинского не было уже более 160 лет — да и в свое время она была показана всего один раз, во втором сезоне недавно построенного театра, в бенефис Александры Латышевой 13 ноября 1861 года. Режиссером тогда выступил Павел Соколов, не имевший для постановки специальных декораций, сделавший ее на подборе.
Не то, чтобы российские зрители не знали и не любили “Норму” — ничего подобного. Но исполняли ее солистки приезжей Итальянской оперной труппы — Лаура Ассандри выступила в заглавной партии в 1843 году (через 12 лет после премьеры в Италии), Полина Виардо пела ее с триумфальным успехом, найдя для нее новые, могучие и почти варварские краски, с 1849 года ее пела Джулия Гризи, а с 1859 в течение трех сезонов ее исполняла Эмма Лагруа, чей талант очень ценил молодой Петр Чайковский.
Современных петербургских зрителей радовали только концертные версии “Нормы”: так, Мария Гулегина исполнила эту партию в июле 2013 года, Татьяна Сержан — в июле 2018 года, несколько концертных исполнений было и в сезонах последних лет, с Сергеем Скороходовым неизменно роли Поллиона, Альбиной Шагимуратовой и Инарой Козловской с партиями Норм.
Многие из пробовавших свои силы в концертных версиях стали готовить свои партии и для грядущей постановки Последнее исполнение, с трио Альбина Шагимуратова — Екатерина Лукаш (Адальджиза) — Сергей Скороходов, состоявшееся 15 апреля 2025 года, стало для певцов генеральной вокальной репетицией перед премьерой.
Подготовка к заявленной в начале сезона премьере “Нормы” велась уже долго — ответственным концертмейстером постановки стал Григорий Якерсон, для которого это было освоением того материала, с которым он раньше не работал, присвоением репертуара бельканто, в котором он делал акцент на достижение певцами своего лимита, выход в запредельное, трансцендентное — у Беллини не может быть “четверки за пение”, здесь все должны установить эталон пения, так как “Норма”, по словам Якерсона
“это опера для абсолютных голосов”.
И состав для премьерной “Нормы” был таким, что стало очевидно — певцы двигались к своему абсолюту и в технике, и в артистизме, и в страстности существования на сцене — музыка Беллини в этот вечер, казалось, пронизывала зал разрядами молний.
Удивительное дело — при этом оркестр под управлением Валерия Гергиева звучал своеобразным избавлением от накала страстей в вокале исполнителей, смягчал их звучание бархатной подкладкой — как в известнейшей “Casta Diva”, так и в дуэтах и трио “Нормы”.
Гергиев проявил величайшее внимание к певцам — таким разным, даже не принадлежащим одной труппе — Екатерина Лукаш — солистка МАМТа, Игорь Морозов — солист “Геликон-оперы” и приглашенный солист Большого и Мариинского, Альбина Шагимуратова и Мирослав Молчанов — солисты Мариинского, но с разным опытом и статусом в труппе.
Было слышно, как дирижер подстраивает оркестр под тончайшие детали их пения, давая раскрыться каждому из ведущих певцов, как бы подводя его или ее к своему максимуму, иногда даже меняя ритм той или иной партии из-за особенностей пения солиста, но не упуская из виду единое целое этой удивительной оперы бельканто. Очень цельно в симфоническую текстуру был вплетен и хор Мариинского театра, подготовленный хормейстером Константином Рыловым.
Поэтому именно в плане вокала новая “Норма” установила несомненный эталон пения — особенно это было заметно в великолепных, эмоциональных и при этом очень технически точно исполненных дуэтах Альбины Шагимуратовой и Игоря Морозова, Шагимуратовой и Екатерины Лукаш, Морозова и Лукаш.
Морозов и его исполнение стали открытием для многих зрителей Мариинского — до чего цельно, технически точно, и невероятно красиво может спеть здесь тенор. До того это было хорошо, что музыковед Иосиф Райскин восторженно прошептал после финального дуэта Нормы и Поллиона — “как это восхитительно”.
Мирославу Молчанову в роли Оровезо, в отличие от трио других солистов, еще не хватало цельности, кантилены в исполнении, но он брал магией своей харизмы, огромного роста, артистизма — его гнев и скрытая любовь к дочери, борьба долга с чувством были очень убедительными.
И, конечно же, Шагимуратова — красота голоса этой певицы и ее желание спеть “Норму” на этой сцене, возможно, и стали мотивацией для театра осуществить эту постановку, и каждая ария певицы заканчивалась шквальными аплодисментами, однако, не вызывая чувства бенефиса и “звездного” перекоса вечера.
Постановка Сергея Новикова, выступившего в тандеме со своим полным тезкой, художником Сергеем Новиковым, пожалуй, не вызвала такого же восторга, как вокальные высоты “Нормы”, поистине запредельные в тот вечер, но была по-своему интересной, очень технически сложной, торжественно монументальной, потребовавшей колоссальных ресурсов от театра. Так, была здесь высота огромного “мрачного леса” (о котором поет Поллион), где у дуба Ирминсуля проходит подготовка к священному обряду, был и финальный лес, с огромным кольцом ствола могучего, искривленного дерева, в которое вплетены ветви священной омелы.
Символика коры дерева — традиции галльских друидов, героев оперы, которая то расступается, то опять плотно охватывает всех героев, была основной для оперы, и вызывала по своей экзотике ассоциации с романами Джона Толкина и Клайва Льюиса. Кора дерева становилась и элементом декораций, на которых мы видели проекции (художник по видео — Дмитрий Иванченко) снов и памяти персонажей — в основном в них фигурировал Поллион, иногда появлявшийся в виде черно-белого призрака прямо на огромном заднике, изображаем буколический пейзаж (сцены в доме Нормы).
Это была “Норма”, в которой природа, и ее языческое постоянное присутствие в жизни персонажей, было проявлено от начала, где свет луны (художник по свету — Руслан Майоров) освещал друидский обряд, до самого конца, где огромное пламя огня охватывало согнувшееся в кольцо дерево священного дуба, у которого совершается жертвоприношение.
Интересно, что финальная сцена напомнила знатокам оперы как финал “Валькирии” с кольцом огня, зажженным Логе по приказу Вотана вокруг Брунгильды, так и трагический конец “Хованщины” Мусоргского, где Марфа и Андрей Хованский сгорают в огне, приговоренные к смерти. И так как оба композитора ценили Беллини и его “Норму”, на премьере нам чуть ли не визуально были предъявлены исторические связи этих трех опер.
В целом, Новиков, несомненно, проявил в своей трактовке внимание к материалу Беллини, но, пожалуй, не ставил себе задачи детально разобрать мотивации героев “Нормы”, а, скорее, сделал упор на мистике, атмосферности, языческой религиозности и красоте и силе природы. Что освободило наше мысленное пространство для внимания к пению и музыке — и даже если певцы постоянно ходили по многовековым слоям коры и корней деревьев, нас это не смущало.
Юлия Савиковская
Юлия Савиковская - театральный и музыкальный критик, писатель, драматург и переводчик.
Закончила РГИСИ (театроведение, 2015) и магистратуру «Музыкальная критика» в СПбГУ (2023), является аспиранткой ГИТИСа.
Автор более 100 публикаций о театре, литературе и музыке, 10 пьес (постановки в Москве, Санкт-Петербурге, Тамбове и Софии, читки в Ижевске, Нягани, Москве), трех переводов британских пьес, перевода монографии Джули Кертис о Замятине «Англичанин из Лебедяни» (2021), сборника новелл «Возрождение» и диссертации об изменении идентичности высококвалифицированных мигрантов в Великобританию (Оксфорд, факультет социальной и культурной антропологии, 2019).
Печаталась в «Музыкальной жизни», «Страстном бульваре, 10», «Сцене», «Современной драматургии», «Театроне», «Театральном городе», «Петербургском театральном журнале», «Театре», «Музыкальном обозрении», «Империи драмы», «Горьком», «Театральном журнале».
