Музыкальный вундеркинд, суперзвезда Юджа Ванг — о важности смелых программ, своём «марафоне» Рахманинова и о том, почему она поклонница искусственного интеллекта. А также о балансе между детьми и карьерой.
Материал подготовил телеграм-канал Amadeus.
Мне повезло застать Юджу Ванг в её родном городе. Родившаяся в Китае и ставшая одной из самых знаменитых исполнительниц классической музыки на сегодняшний день, она востребована по всему миру, но проводит в своём доме в Нью-Йорке всего месяц в году.Концерты Ванг бронируются за два года вперед, а ее летний тур — программа из музыки Шопена, Чайковского и Николая Капустина — с успехом прошел в Южной Америке, затем в Европе и США.
38-летней Ванг восхищаются самые взыскательные критики. Несколько лет назад она получила свою первую музыкальную премию «Грэмми», а её записи возглавили чарты Billboard в категории классической музыки. Она заключила спонсорские соглашения с Rolex, Louis Vuitton и Estée Lauder China.
Примечательно, что производитель инструментов Steinway упоминает Ванг в одном предложении с самим Билли Джоэлом в своих документах для инвесторов, но на фото изображена Ванг, а не Джоэл.
Она решила поужинать в Mandarin Oriental. Мы заказываем кофе и изучаем меню. От икры мы отказываемся, но Ванг бросает взгляд на десерты. «Посмотри на это: шоколадные листья!», — говорит она.
Весенняя зелень окрашивает верхушки деревьев в Центральном парке, которые видны из окон близлежащих домов, но в классической музыке в наши дни царит скорее унылое настроение. Помимо постоянных опасений по поводу старения аудитории и трудностей, с которыми сталкиваются молодые исполнители в эпоху интернета, музыканты и творческие люди по всему миру призывают принять срочные меры защиты от того, что они считают экзистенциальной угрозой, исходящей от искусственного интеллекта.
Кроме того, по крайней мере в США, существует политическая напряжённость. В феврале президент Дональд Трамп занял пост нового директора Центра исполнительских искусств имени Джона Ф. Кеннеди в Вашингтоне, пообещав формировать программу в соответствии со своими политическими взглядами. Тем временем союзники президента призвали упразднить Национальный фонд искусств — источник финансирования оркестров по всей стране.
Мы начнём с обсуждения одного из определяющих моментов её карьеры на сегодняшний день: беспрецедентного исполнения четырёх фортепианных концертов Сергея Васильевича Рахманинова и его «Рапсодии на тему Паганини» в нью-йоркском Карнеги-холле в 2023 году. Программа длилась два с половиной часа, состояла из 621 страницы партитуры и более чем 97 000 нот для фортепиано.
Ван сама продумала структуру концерта, расположив менее известные концерты композитора — первый и четвёртый — между более известными вторым и третьим.
«Было много вопросов,
— говорит она,
— но я такая: «Поверьте, я справлюсь».
Во время концерта и Ванг, и дирижёр Янник Незе-Сеген были в устройствах, отслеживающих частоту сердечных сокращений — фитнес-браслет (прим.ред.) Позже Карнеги-холл опубликовал данные значений во время всего концерта, и подсчитал, что за время выступления Ван сожгла 2427 калорий — почти столько же, сколько марафонец в забеге.
«Они думают, что это интересно. Что ж, прекрасно,
— морщится она,
— Я предполагаю, что эти цифры на фитнес-браслетах могут быть интересны людям, которые иначе не интересуются классической музыкой. Если это так, то это довольно печально.
Да, я была соучастницей, но мне не нравились эти замеры. Мне бы хотелось сделать акцент на эмоциональном путешествии,
— продолжает она.
— И сразу сказала об этом. Но проект уже был профинансирован, поэтому я не могла отказаться. И пыталась угодить всем.
Музыка не имеет никакого отношения к тому, сколько шагов вы сделали или сколько калорий сожгли. Музыка — нечто гораздо более метафизическое, и именно поэтому она неизмерима».
Ванг пережила свой марафон Рахманинова. Но в зале произошла драма: у одного из слушателей случился сердечный приступ.
«К тому времени, как я закончила концерт, ему уже сделали операцию,
— говорит она.
— Карнеги Холл очень гордился тем, сколько врачей было в зале».
Мы делаем паузу, чтобы заказать основные блюда. Ванг выбирает бранзино с артишоками и сахарным горошком. Я склоняюсь к салату. «Тебе только салат?» — спрашивает она. Я передумываю, пока наш официант ждёт, и выбираю клубный сэндвич с индейкой.
Ванг родилась в Пекине и там получила музыкальное образование. Её мать — танцовщица, отец — перкуссионист, и в доме было пианино.
«Я визуал, потому что мама научила меня читать ноты ещё до того, как я начала играть на фортепиано. Думаю, именно поэтому мне было так весело, когда в шесть лет я наконец сыграла на пианино то, что выучила нотами раньше».
Она начала учиться в Центральной консерватории музыки в Пекине, но в возрасте всего 14 лет оставила родителей в Китае и переехала сначала в Канаду, а затем в США, где поступила в Институт музыки Кертиса в Филадельфии.
«Это была полная независимость,
— говорит она,
— было так здорово не видеть родителей рядом».
Среди выпускников Кёртисовского института музыки — Леонард Бернстайн, Джонатан Бис и соотечественник Ванг из Китая Ланг Ланг. Как и Ланг Ланг, Ванг училась у знаменитого пианиста Гарри Граффмана, которого она называет своим наставником.
Граффману сейчас 96 лет. Будучи президентом Кёртисовского института музыки в конце 1990-х — начале 2000-х годов, он способствовал увеличению числа китайских студентов. По её словам, он был
«категорически против конкурсов, и я с ним полностью согласна в этом. Нельзя судить о том, кто занял первое место и кто лучше других. Искусство — не про это. Нельзя поставить Вермеера рядом с Ван Гогом и сказать, кто из них на первом месте».
В 2007 году Ванг добилась большого успеха, заменив уважаемую аргентинскую пианистку Марту Аргерих на четырёх концертах с Бостонским симфоническим оркестром, в том числе на одном из первых публичных исполнений Первого фортепианного концерта Чайковского.
В «Mandarin Oriental» мы заказали:
- Американо — 12 долларов
- Капучино — 14 долларов
- Бранзино — 44 доллара
- Клубный сэндвич — 35 долларов
- Шоколадные листья — 24 доллара
Итого (включая налог и чаевые) 165,73 доллара
Когда нам приносят еду («у тебя есть маленькие веера», — говорит Ванг, указывая на миниатюрные зонтики, воткнутые в мой сэндвич»), я поднимаю тему старения аудитории классической музыки, но Ванг быстро отмахивается.
«Это так глупо, я имею в виду, неправдоподобно».
По её словам, в наши дни появляется всё больше оркестров и возможностей для прослушивания классической музыки.
«Благодаря стриминговым платформам люди стали слушать гораздо больше».
Ванг поднимает другую, недооценённую проблему: сужение репертуара классической фортепианной музыки.
Наиболее востребованы только около 10 фортепианных концертов. Чайковский, Прокофьев —
«все пианисты должны их исполнять,
— говорит она.
— У концертирующих пианистов высокого уровня никогда не хватает времени на исполнение забытых, то есть менее известных произведений, так кто же их исполняет? Например, пятичастный фортепианный концерт Дьёрдя Лигети. Вы не представляете, сколько людей отказались его исполнять».
Ванг говорит, что теперь она может продвигать программы, посвящённые малоизвестным композиторам.
«Но я не могла этого делать в начале карьеры, пока не стала известной».
В США, утверждает она, эта проблема усугубляется правилами профсоюза оркестрантов, которые могут препятствовать длительным репетициям, необходимым для доработки сложных произведений.
«Это мешает нам быть художниками, которые исследуют музыку… Представьте, вы находитесь в самом разгаре крещендо, и… „Извините, уже 12:30“,
— говорит она.
— Это очень по-американски».
Тем не менее Ванг воодушевило назначение звёздного дирижёра Густаво Дудамеля музыкальным и художественным руководителем Нью-Йоркского филармонического оркестра, с которым она неоднократно выступала.
По её словам, её воодушевляет не столько шумиха, которую Дудамель поднимает в Нью-Йорке, сколько его амбициозный подход к составлению программ и его способность
«приглашать новых композиторов и не беспокоиться о том, привлечёт ли это аудиторию. Потому что аудитория уже есть».
Она чётко осознаёт важность раннего знакомства с широким спектром репертуара — от новых композиций до великих канонических произведений.
«Доступ к этой музыке в детстве меняет жизнь… Неважно, станете вы музыкантом или нет, это меняет жизнь до неузнаваемости. Вы затрагиваете какую-то область психики. Я считаю, что это важно для развития человека как личности».
Ванг явно не пугают новшества — будь то современная музыка или технологические инновации. В нашем разговоре мы затронули тему опасений по поводу того, что смартфоны влияют на концентрацию внимания детей.
«Это касается не только детей, но и меня!
— шутит она,
— Но мне кажется, что это надуманная проблема общества».
По её словам, сейчас такая же шумиха и вокруг искусственного интеллекта, и она добавляет, что пользуется ChatGPT.
В последнее время известные творческие личности, в том числе Элтон Джон, настаивают на усилении защиты авторских прав. В ноябре скрипачка Хилари Хан заявила, что получала сообщения о том, что её творчество копируют с помощью искусственного интеллекта. Однако Ван остаётся на удивление оптимистичной.
«Я думаю, что нам следует просто воспользоваться тем, что уже доступно, и сначала забыть о негативных последствиях, а затем посмотреть, что приносит пользу, и использовать это.
Как и в случае с искусственным интеллектом в целом, он на самом деле очень упрощает коммуникацию».
Традиционно профессиональные пианисты заучивали музыку наизусть, но Ванг, которая исполняла множество произведений по памяти, говорит, что часто использует партитуры для современных произведений на iPad.
«Вы когда-нибудь пробовали сочинять собственные произведения?», — спрашиваю я.
— Я бы с удовольствием. Но пока не знаю, как к этому подступиться. Импровизация — ещё одна область, которая мне интересна.
Ванг упоминает, что в этом году видела пианиста из Нового Орлеана Салливана Фортнера в нью-йоркском клубе Village Vanguard.
«Я просто восхищаюсь тем, как эти музыканты могут импровизировать … Лично я хотела бы быть такой же креативной».
Когда официант возвращается, чтобы убрать наши тарелки, мы рассматриваем десертное меню. «Я хочу попробовать эти шоколадные листья», — говорит Ванг. Мы решаем разделить их на двоих.
Пандемия Covid-19 дала много времени для размышлений: Ванг вообще не играла на фортепиано в течение 15 месяцев.
«Это логично, если ты начала играть в шесть лет»,
— говорит она. Это был творческий отпуск, о котором она не просила и которого никогда раньше не получала.
«Я начала думать, „а есть ли какая-то другая работа, которой я могла бы заняться?»
Она признаёт, что быть выдающимся классическим музыкантом, особенно женщиной, непросто. Бывает, что выбору наряда Ванг публика уделяет больше внимания, чем её исполнению на концерте.
«После того как я выкладываюсь по полной на концерте, меня спрашивают: “Как ты нажимаешь на педали пятками?” Я такая: “Господи…”.
Кроме того, есть практические трудности, связанные с повседневной жизнью в разъездах. Сегодня ты королева на сцене, а на следующее утро ты в аэропорту, и тебя отчитывает служба безопасности»,
— говорит она.
«Реальное существование профессионала … Вобщем, если человек немного сумасшедший, тогда это не будет так невыносимо».
— А какой совет вы бы дали женщинам-музыкантам?
— Мне часто задают вопрос: «Каково это — быть женщиной-пианисткой?» Да уж, как женщина, вы должны быть обаятельной, общительной, понимающей, обладать всеми этими добродетелями… А также должны быть чрезвычайно талантливой и компетентным профессиональным музыкантом.
Похоже, она задумалась о потребностях работающих женщин и рассказала о том, как найти баланс между детьми и карьерой. У оперной певицы Марии Каллас, к которой она обращается за вдохновляющими цитатами, не было детей. Ванг говорит, что ей сложно представить, как можно совмещать детей и карьеру. «Создам ли я ещё одну себя?»
Ресторан почти пуст, но наш десерт задерживается. Но ожидание того стоит: тонкие ломтики шоколада, покрытые мороженым из маракуйи, и щедрая порция карамели, искусно добавленная прямо за столом.
«Я думала о суррогатном материнстве»,
— добавляет она, но говорит, что не хотела бы, чтобы кто-то другой заботился о ребёнке, пока она путешествует по работе. Из-за постоянных разъездов у Ванг даже нет времени на домашних животных. Вместо этого она любит посещать зоопарки во время гастролей, чтобы сфотографировать морских свинок.
— Что?, — переспрашиваю я.
Она достаёт телефон, чтобы показать мне фото. «Это просто очаровательно… вот самый пузатый грызун».
Разговор заходит о политике. Ван признаётся, что слишком мало знакома с политическими новостями, чтобы иметь твёрдое мнение.
«Я родом из мест, где об этом не говорят».
«Полагаю, у тебя закончились вопросы?» — спрашивает она.
— Не совсем. В Financial Times мы постоянно пишем о зарплатах банкиров и состояниях футболистов Премьер-лиги, но доходы концертирующих пианистов высокого уровня остаются загадкой. Итак, сколько вы зарабатываете?
Ванг корчит гримасу.
«О, я не могу тебе этого сказать… Но это намного меньше, чем говорит Google. А Google говорит, что мой капитал составляет 20 миллионов долларов, и я такая: чувак, можно мне хотя бы 1% от этого? Никто этого не проверял, а мне лень нанимать адвоката»,
— говорит она. Но также признаёт, что её концерты часто критикуют за слишком высокую стоимость.
«На самом деле в Нью-Йорке всё дорого. Недавно я купила сэндвич в аэропорту Ла-Гуардия за 25 долларов».
Мы доели десерт и собираемся уходить. У Ванг осталось мало времени в Нью-Йорке, прежде чем она отправится в Филадельфию на выступление с Симфоническим оркестром Кертиса, и её турне начнётся по-настоящему.
«Забавно. Я могу посмотреть что-то в Нью-Йорке, только когда навещаю здесь друзей. Они такие: «Мы хотим сходить туда-то», а я такая: «О, я там никогда не была!»
Тим Пэрри, Gramophone. Перевод и художественная адаптация — телеграм-канал Amadeus