Ежегодный Венский филармонический бал открывает зимний сезон, в рамках которого по всему городу проходит около 450 танцевальных мероприятий, знакомящих с венскими традициями прошлого и настоящего.
Материал подготовил телеграм-канал Amadeus.
Всё это вальс. Через несколько недель после того, как Венский филармонический оркестр даёт новогодний концерт в позолоченном концертном зале «Музикферайн», люди всех поколений собираются там же на ежегодный бал в сопровождении симфонического оркестра.
В Вене ежегодно проводится около 450 балов, таких как роскошный Оперный бал и более современный Бал в стиле хип-хоп. Сезон балов длится с ноября по февраль. Бал в Филармонии, на котором для почётных гостей звучат фанфары, а дебютантки кружатся в сшитых на заказ тиарах, считается одним из самых престижных.
На следующем балу 22 января Дэниел Хардинг представит программу, включающую произведения Чайковского и, конечно же, Иоганна Штрауса II, который вошёл в историю как «король вальса». В то время как последний бал оркестра был посвящён двухсотлетию Штрауса, темой предстоящего бала станут сказки.
Балы — это не только место для развлечения, но и важный экономический фактор для города. Они поддерживают местный бизнес, например парикмахерские, где можно поправить растрепавшийся пучок, и семейные танцевальные школы, где обучаются дебютанты.
Сезон 2023–2024 годов побил предыдущие рекорды: на балы пришли 560 000 человек, из которых 30 000 были туристами. В среднем гости тратили на вечер 330 евро ($388), что принесло около 185 миллионов евро прибыли. По оценкам 2020 года, в течение сезона расходуется около 20 000 бутылок вина, просекко и шампанского.
Празднества — ключ к пониманию города, известного своей имперской архитектурой, изысканной выпечкой и элегантностью в духе досовременной эпохи. Когда ведущий объявляет «Alles Walzer» («Всё вальсирует» или «Все вальсируют!») после того, как дебютанты открывают вечер хореографическим шествием, гости филармонии выходят на паркет «Музикферайна» в белых галстуках и длинных платьях.
Венские балы становятся всё более интернациональными: на них приезжает всё больше туристов, а дебютанты прибывают даже из США и Японии. На балу в Филармонии 180 молодых пар прошли конкурс, чтобы открыть следующий бал, но принять смогли только 80.
Пол Халвакс, тубист из оркестра, который с 2015 года является организатором бала, сказал, что он стремится перенести мероприятие «в современность — со старыми ценностями, но всё же с некоторыми новшествами». Помимо основного зала, на нижнем этаже есть залы с австрийским фолк-бэндом и диджеем, который играет современную музыку.
На следующем мероприятии также выступят La Philharmonica — группа из шести женщин-музыкантов из Филармонического оркестра, и ансамбль Philharmonix из семи человек, в который входят избранные участники Венского и Берлинского филармонических оркестров, исполняющие экспериментальные программы.
«Я надеюсь, что золото отслоится от кариатид и потолка в Музикферайне»,
— сказал Халвакс.
«Вот как нужно подогревать интерес».
Он отметил, что бал — это важная возможность открыто поговорить с публикой о прошлых программах, дебютах дирижёров и многом другом.
Сезон балов достигает своего пика в январе и начале февраля, что соответствует изначальному графику карнавальных гуляний. Со Средних веков и до наших дней в сельской местности Австрии и других католических регионах Европы шествия в масках служили развлечением в тёмные зимние недели.
Однако в Вене такие шумные публичные собрания были запрещены в XVIII веке императрицей Марией Терезией.
«Празднования переместились с улиц в дома, где люди танцевали»,
— говорит Михаэла Линдингер, писательница и куратор Венского музея. Вместо карнавального веселья, которое, по её словам, «было призвано прогнать зиму», «мы развлекаемся в ярких бальных залах».
Балы стали неотъемлемой частью городской жизни в 1814 году, когда во время Венского конгресса, организованного для восстановления порядка в Европе после поражения Наполеона, было проведено множество балов. Танцы служили передышкой между затянувшимися политическими переговорами, а также местом для важных личных бесед.
Хотя, как объяснила Линдингер, вальс впервые был исполнен простолюдинами в тавернах за пределами города, к середине XIX века он приобрёл более сдержанную форму и стал популярен среди знати.
Во второй половине XIX века, когда Иоганн Штраус II приобрёл международную известность, появились новые балы, отражавшие растущее социальное влияние богатых семей, которые начинали соперничать со старым аристократическим укладом.
Линдингер отметила, что, хотя представители состоятельного среднего класса и аристократы общались на этих «грандиозных балах», на них присутствовала лишь малая часть населения города.
«Было приглашено всего две или три тысячи человек»,
— сказала она, отметив, что к началу века население города увеличилось более чем в два раза и превысило два миллиона человек.
Крах фондового рынка, который в 1873 году привёл к разорению многих состоятельных людей, стал фоном для самой известной оперетты Штрауса «Летучая мышь», действие которой разворачивается в ночь перед новогодним балом. Это произведение с его романтическими эскападами, опьянением от шампанского и ностальгией по более стабильным временам остаётся ярким воплощением того, что исследовательница Камилла Криттенден в своей книге 2000 года назвала «настроением нигилистической весёлости», которое до сих пор характерно для бальной культуры.
Бал в Филармонии был основан после очередного экономического спада, в 1924 году, когда была проведена денежная реформа для борьбы с инфляцией и нестабильностью, возникшей после Первой мировой войны.
«В момент, когда у некоторых людей снова появились деньги,
— объяснила Линдингер,
— кто-то организовал красивый и дорогой бал».
Среди первых дебютанток была Альма Розе, дочь многолетнего концертмейстера Венского филармонического оркестра Арнольда Розе. В 1944 году она погибла в Освенциме.
В то время как нынешние балы устраивают все, от охотников до владельцев кофеен, балы в Музикферайне и Венской государственной опере остаются «чем-то для культурной элиты», — сказал Линдингер.
«Многие венцы родились не в Вене. Для них это совершенно чуждое место, и оно их не интересует».
Однако для тех, кто неравнодушен к истории, Бал Филармонии — это повод воздать должное элегантности и традициям, которые отличают этот оркестр. Каждый год исполняется фанфара, написанная Рихардом Штраусом для первого бала в 1924 году, и потомки композитора продолжают посещать это мероприятие. Среди других известных гостей прошлых лет — Джейми Бернстайн, дочь композитора и дирижёра Леонарда Бернстайна, и дочери австрийского дирижёра Герберта фон Караяна.
В этом году Джоуи Шёнберг, 21-летний правнук композитора Арнольда Шёнберга, родившегося в Вене, будет в числе молодых пар, открывающих бал. Он первый из своей семьи, кто примет в нём участие.
Шёнберг, уроженец Лос-Анджелеса, сказал, что его дебют в «Музикферайне», где недавно отмечалось 150-летие со дня рождения его предка, имеет для него личное значение, поскольку его семья была вынуждена эмигрировать из-за антисемитской политики нацистов.
«Это своего рода возвращение к истории, но в то же время просто веселое мероприятие»,
— сказал он.
Шёнберг, имеющий австрийское гражданство, сказал, что, хотя участие в балу не было обязательным условием для того, чтобы его семья «снова почувствовала себя единой», он также считает, что его прадед не стал бы возражать.
Халвакс признал, что в то время, когда политическая ситуация «не совсем радужная», людям нужен был повод, чтобы забыть о своих заботах.
«Не хочу цитировать «Летучую мышь Иоганна Штрауса»,
— сказал он с сухой иронией,
— «но счастлив тот, кто может забыть о том, что нельзя изменить».
Ребекка Шмид, NY Times. Перевод и художественная адаптация — телеграм-канал Amadeus
Телеграм-канал Амадеус: новости, которые звучат. Новости классической музыки. Факты и мнения.
