«У исполнителя, как и у Колтрейна, есть миссия: во время соло он обращается к Богу». Это слова Патти Смит, великой артистки, которая описывает влияние на неё саксофониста Джона Колтрейна.
В своей голове я слышу, как мисс Смит произносит это с южным джерсийским акцентом — равнодушно и слегка устало. Для неё это очевидное утверждение.
Материал подготовил телеграм-канал Amadeus.
Классических музыкантов не учат разговаривать с Богом. Нас учат не совершать ошибок.
На то есть множество причин. Например, немногие из современных исполнителей классической музыки сами пишут музыку. В идеале мы стремимся к творческому подходу в интерпретации исполняемых нами произведений, но первичное творчество — это то, что мы вначале наблюдаем, а не практикуем. Эта мысль может завести в ступор. Если вы не понимаете, как создано то, что вы играете, вы будете бояться испортить его.
Проблема усугубляется тем, что у нас есть обширная история, записанная до нас. Маркетологи любят использовать слово «окончательный» для описания почитаемых записей, превращая их в часть канона, в той же мере, в какой каноничны сами произведения. У молодых музыкантов возникает соблазн обойти стороной сложную работу по изучению и освоению этих произведений со всеми их кровавыми подробностями. Проще объявить конкретное исполнение священным и стремиться подражать ему, а не искать свой путь.
Хорошо играть на музыкальном инструменте невероятно сложно. Это требует упорного труда на протяжении всей жизни и может стать настолько всепоглощающим занятием, что легко забыть о том, что техническое мастерство — это только средство для достижения выразительности, а не самоцель. Мастерство необходимо для того, чтобы передать суть музыкального произведения. Сама по себе технология бессмысленна и неинтересна.
Возможно, мы все уже привыкли к этой фетишизации совершенства, но от этого она не становится менее разрушительной. Вы не сможете учиться и развиваться, если будете пытаться удержать всё под контролем. Вы не сможете говорить с Богом, пытаясь избежать ошибок. Совершенство — это застой.
Не только музыканты страдают от так называемого «перфекционизма» — стремления к совершенству. Потребность быть идеальным вредит многим сферам аншей жизни и общества.
Возьмём, к примеру, образование. Споры о завышении оценок обычно сводятся к вопросу о том, достаточно ли усердно работают сегодняшние студенты и насколько хорошо они учатся. Меня больше беспокоит то, что средний балл ниже «4» означает провал, что цель образования — накопить стопки документов, а не учиться. Осознание, что о каком-то предмете или явлении можно узнать ещё больше, должно вызывать радость и любопытство! А у исполнителя или студента, который хочет казаться всезнающим и неуязвимым, отсутствие каких-то знаний вызывает стыд.
Интернет вполне может быть эпицентром и отчасти виновником «эпидемии перфекционизма». Тщательно продуманный профиль в социальной сети стал настолько распространённым явлением, что породил новую профессию — инфлюенсера. Как и в любом общественном явлении, здесь есть свои плюсы. Например, некоторые голоса, которые стали громче благодаря социальным сетям, действительно интересны, а в более раннюю эпоху им было бы сложно заявить о себе.
Однако чаще всего в интернете пропагандируют образ жизни без каких-либо трудностей. Мы видим идеальные дома, идеальные тела, полезную еду на красивой посуде. Чего мы не видим, так это борьбу, которая лежит в основе приобретения жизненного опыта, которая заставляет нас мыслить по-новому, искать новые решения и налаживать связи с людьми, смотрящими на мир иначе, чем мы.
Боязнь ошибиться порождает бездействие. Наше общество сталкивается с проблемами застоя и отсутствия творчества, а это причиняет реальные страдания. Для решения этих проблем требуются воображение и смелость — качества, расцветающие только тогда, когда мы принимаем неопределённость и признаём как должное всё, чего не знаем и, возможно, никогда не узнаем.
Истинное совершенство, как и истинная безопасность, — это иллюзия. Стремление к совершенству мешает исследовать мир, даже когда мы знаем, что были бы счастливее, если бы были более смелыми и любознательными. Из-за этого мы живём неполной жизнью, и, как следствие, проявления творчества подавляются. Стремление к совершенству — враг искусства.
Я музыкант, поэтому именно в музыкальной сфере это явление беспокоит меня больше всего. Смысл концерта в том, чтобы исполнитель и публика разделили что-то подлинное и неповторимое, происходящее здесь и сейчас. Отличное исполнение — это когда музыкант настолько глубоко погружается в музыку, что выбор его интерпретации кажется не выбором, а неизбежным решением. И эта неизбежность может и должна меняться от выступления к выступлению. Вся же техническая и подготовительная работа должна раскрепощать, а не сковывать, должна делать доступными безграничные возможности музыки.
Музыкант должен заново открывать для себя произведение при каждом исполнении и заставлять слушателя ощутить это удивительное открытие. Я был на многих таких концертах. На каждом из них были фальшивые ноты или другие моменты, о которых исполнитель мог пожалеть на следующий день, но каждый из таких концертов менял моё сознание.
И я был на многих других концертах, где, как мне казалось, главной целью музыканта было избежать ошибок, сыграть произведение идеально — именно так, как оно звучало на репетиции. Про такие выступления я почти ничего не помню.
Вы можете услышать преимущества несовершенства в живой записи Альфреда Корто, исполняющего прелюдии Шопена, соч. 28.
Уже на четвёртом такте первой прелюдии его пальцы коснулись нескольких неверных клавиш. Исполнение захватывает не из-за неверных нот, а потому, что исполнитель был готов рискнуть. Уберите этот элемент риска, и вы потеряете остроту и неумолимость исполнения Корто, которые открывают нам доступ в странный и бурный мир Шопена.
Недавно, в середине тура с камерной программой, я выступил с концертом, на котором полностью ощутил связь с музыкой. Такое случается не каждый день: обычно мне мешает жужжащий мобильный телефон или мой гиперактивный мозг, пусть и на мгновение. Но в тот вечер произошло нечто волшебное. Я почувствовал, что уловил суть исполняемых произведений, что мы с ними полностью на одной волне, даже если исполнение было далеко от идеала. После этого я буквально парил в облаках.
На следующий день я проснулся с неприятным ощущением. За всю жизнь, посвященную классической музыке, я научился сдерживать свои проявления и старался воспроизвести все, что так хорошо получилось накануне вечером. Хотя и подозревал, что это невозможно. Концерт больше не приносил мне радости — он был как петля на шее.
Затем коллега, с которым я играл, написал мне: «Прошлый день был особенным. Теперь нам нужно узнать правду о завтрашнем дне».
Концерт, состоявшийся на следующий день, снова был, мягко говоря, далёк от совершенства. Мы часто ошибались, но искали истину и порой находили её.
Может быть, мы говорили с Богом.
Джонатан Бисс, концертирующий пианист, NY Times. Перевод и художественная адаптация — телеграм-канал Amadeus
Телеграм-канал Амадеус: новости, которые звучат. Новости классической музыки. Факты и мнения.
