Свердловская музкомедия показала в столице на фестивале «Видеть музыку», проходящем при поддержке отечественного Минкульта и Президентского фонда культурных инициатив, свою самую свежую работу – рок-мюзикл «Время не ждёт».
Знаменитая уральская труппа всегда блистательно справлялась с классической опереттой, освоила, и весьма успешно, территорию мюзикла – что западного происхождения, что отечественного. Но теперь отважилась ступить на весьма спорную территорию. И дело не в том, что это рок – первый рок-мюзикл был поставлен в Свердловской музкомедии еще в 1988-м, позже были и другие опусы в этой стилистике – а в том, насколько представленный спектакль – это музыкальный театр вообще?
Последние сезоны принесли взрывной расцвет во всероссийском масштабе такого явления как джукбокс-мюзиклы – вещи не новой, но ставшей у нас особенно востребованной нынче. Причины понятны: музыкальный театр – в настоящем кризисе по части музыкальных идей. Оперетту давно похоронили, западные мюзиклы нам теперь малодоступны, отечественные пишутся не быстро и далеко не все по-настоящему талантливы. Словом обращение к джукбоксам – во многом вынужденная мера, к тому же коммерчески практически беспроигрышная: театральные продюсеры обожают этот формат, так как он несет в себе существенно меньше финансовых рисков. Зритель с гораздо большей охотой покупает билет на шоу, где он заранее знает и любит каждую песню, чем на абсолютно новый мюзикл с незнакомым материалом.
Джукбокс-мюзиклы бьют рекорды кассовых сборов на Бродвее и в Вест-Энде, а многие из них получают сверхуспешные киноверсии – так почему бы не воспользоваться западной технологией в условиях отсутствия западной продукции? Впрочем, идея музыкального винегрета не так уж и нова – двести лет назад водевили, жутко популярные в России весь XIX век, в массовом порядке «стряпались» примерно по похожей схеме.
Новая работа уральского театра – рок-мюзикл «Время не ждёт», в музыкальном плане составленный из песен свердловской рок-группы «Чайф» – есть чистой воды джукбокс. В чем слабость такого метода, причем слабость родовая, не компенсируемая талантливостью тех или иных композиций? В отсутствии музыкальной драматургии: набор песен, пусть и со знанием дела подобранных, обречен навсегда оставаться музыкальным плейлистом, калейдоскопом без малейшего шанса перейти в новое качество – в цельное музыкальное полотно со сквозной идеей, логически выстроенным развитием, музыкальными взаимосвязями, арками и лейтмотивными нитями, тематизмом и пр.
Все эти добродетели настоящего музыкального театра – категорически не про джукбокс. Оный создан на потребу массового невзыскательного вкуса – и всегда будет популярен «в народных сердцах», однако настоящим искусством от этого вряд ли станет: и дело не в степени талантливости компиляторов, а в априорном отсутствии музыкальной идеи – ибо песни писались в разное время, на разные тексты, по разным поводам и сами они абсолютно разные. И даже единая стилистика и общая атмосфера не спасает – поскольку никакого единого драматургического замысла для этого изначально разрозненного материала просто быть не может.
Во всем остальном новый спектакль весьма хорош – это настоящий успех постановщика Филиппа Разенкова и его команды. Тут и ладно, не без интриги скроенная и не без фантазии придуманная пьеса Карины Шебелян – о свердловских реалиях лихих 1990-х с обязательными малиновыми пиджаками, криминальными разборками и романтизацией бандитской среды, не лишенная при этом постановки нравственных вопросов и ностальгии по безумному бесшабашному десятилетию, в котором свободы и произвола было поровну.
Это и грамотная аранжировка Антона Ледовского (он же – музыкальный руководитель и дирижер спектакля), давшая роковым хитам новое измерение – настоящего симфонического звучания.
И виртуозная и одновременно очень трогательная, естественная игра актеров – уровень труппы знаменитой Свердловской музкомедии чувствуется сразу. И умение режиссера работать с массой: концепция спектакля разворачивается в виде размашистой, сочной фрески постсоветского безвременья.
Автор спектакля без стеснения швыряет в лицо зрителю весь дежурный набор эпохи первоначального накопления капитала: вульгарный, плотоядный угар элитных вертепов, где среди новорусского нуворишества беснуются разбитные нимфы стриптиза, тут же рифмуется с пронзительной нищетой вещевых развалов и крикливым хаосом оптово-розничного плебса. Этот паноптикум густо приправлен суррогатами духовности — от экзотических, звенящих в пустоту шествий кришнаитов (фольклорный ансамбль «Изумруд») до зловещего мракобесия телеэкстрасенсов. Попытка же столкнуть этот трагифарс с подлинной драмой — отчаянным бунтом рабочих у заколоченных ворот приватизируемого завода — выглядит ожидаемо плакатно, особенно на контрасте со стерильным, угасающим мирком академической интеллигенции, доживающей свой век на унылых юбилеях пожилых профессоров.
При этом сценографическое решение Елисея Шепелева с первых минут окутывает зал жизнерадостным, по-хорошему бьющим через край оранжевым колоритом — ослепительным визуальным воплощением молодого задора, брызжущей энергии и того упоительного ощущения юности, когда кажется, что весь мир лежит у твоих ног. При этом художнику удается виртуозно соединить этот солнечный оптимизм с суровой правдой жизни.
Конструктивную основу декорации составляют монументальные бетонные блоки-трансформеры. Эта лаконичная, но удивительно подвижная серая масса мгновенно рождает в воображении точные приметы эпохи: от строительной площадки, где честно трудится заглавный герой, и мощных очертаний цементного завода до узнаваемой геометрии спальных кварталов и знакомых каждому железобетонных заборов на городских окраинах.
Кроме ностальгии по странной, но энергичной эпохе, которая, безусловно, присутствует в спектакле, в подложке у него есть и другой, глубокий мессидж: та Россия, в которой мы живем все сегодня, выросла именно оттуда, из этого безвременья «лихих/святых» (нужное подчеркнуть) – и оттуда же все ее плюсы и минусы.
Спектакль-шоу с оттенком дискотеки 90-х вдруг неожиданно оборачивается в финале в большой философский вопросительный знак: без осознания корней нашей действительности, без «работы над ошибками» — не получится идти вперед, ошибки эти не множа и не повторяя.
Александр Матусевич