Вторым оперным названием гастрольной афиши XI фестиваля музыкальных театров «Видеть музыку» стала «Лючия ди Ламмермур» из Петрозаводска.
Оперная афиша нынешнего фестиваля скромна: хотя фестиваль по-прежнему проводится при поддержке отечественного Минкульта и Президентского фонда культурных инициатив, очевидно, что его возможности сегодня не так обширны, как в былые годы.
В первый фестивальный месяц столица увидела только одно оперное гастрольное название – «Пиковую даму» питерского Театра имени Шаляпина (бывшего Ленинградского мюзик-холла), во второй – тоже только одно (как раз спектакль, о котором пойдет речь), в третий ожидается также лишь один показ – камерный спектакль Пермского театра оперы и балета. Конечно, есть оперные спектакли-участники из Москвы, их немало – все столичные оперные театры задействованы в форуме. Однако очевидно, что для столичной публики фестиваль ценен прежде всего привозными работами – увидеть оперную палитру России, не выезжая далеко за пределы Москвы – дорогого стоит. Самый дорогостоящий и малорентабельный жанр музыкального театра – опера – сегодня стал тяжел на подъем и до столицы доехали только самые отважные.
Тем ценнее каждый приезд, каждый показ. Музыкальный театр Карелии гостил в столице последний раз четыре года назад, причем с камерным спектаклем («Моцартом и Сальери» Римского-Корсакова), а крупноформатную оперу привозил еще раньше. Теперь коллектив показал на сцене столичной «Геликон-оперы» настоящий оперный блокбастер – большое полотно романтического бельканто, оперу, ответственную во всех отношениях.
Лучшее творение Гаэтано Доницетти – эталон стиля, где вокал должен быть воистину божественным, только первого класса, иначе и браться за этот опус не стоит. Особенно это касается титульной героини – если в спектакле есть Лючия экстракласса – затея удалась. Если нет – это полный крах: все остальное в этом опусе вторично и факультативно.
У Карелии есть своя белькантовая примадонна, пение которой – настоящее чудо, а потому петрозаводская «Лючия» стала подлинным событием не только фестиваля «Видеть музыку», но и осенней столичной афиши вообще. Эльвина Муллина – редкая певица, настоящий феномен. Училась в Казанской консерватории у Галины Ластовки – в замечательном вузе и у сильного педагога, но выпускников с аналогичной биографией немало, а такое феноменальное владение именно стилем бельканто есть только у Муллиной. Поет почти двадцать лет в Музтеатре Карелии – на не самой престижной мировой площадке, репертуар которой, в том числе и для Муллиной, несмотря на ее статус примадонны театра и народной артистки республики, весьма ограничен.
Певица появлялась на других российских сценах, более именитых, но немного и нечасто – ее всероссийская слава гораздо меньше того, что заслуживает удивительное мастерство певицы. Возможно как раз последнее – сосредоточенная работа в одном театре, отсутствие стремления к коммерциализации своего искусства, к всероссийскому охвату, к скачкам по контрактам из театра в театр позволило Муллиной и сохранить свой инструмент в безупречном состоянии, и добиться столь выдающегося владения им.
Хотя оперы бельканто, та же Лючия, сегодня есть в репертуаре российских театров, поставить рядом с Муллиной практически и некого – разве что ее землячку Альбину Шагимуратову. Столь рафинированного звукоизвлечения, полного владения стилем, изящной вокализации, какие продемонстрировала Муллина в Москве, не сыщешь днем с огнем. Ее голос свеж и полетен, манера звукоподачи отличается исключительной мягкостью, сам звук всегда аристократично округл, верхние ноты точны и красивы, голос на них расцветает особо, а колоратурная техника отличается филигранностью и невероятной пластичностью.
Что-то подобное в лучшие годы демонстрировала итальянская кудесница бельканто Мариэлла Девиа – это из того, что довелось слышать лично, а из того, что памятно по легендарным записям в сравнение с Муллиной напрашиваются великие примадонны стиля Сазерленд и Кабалье. И это ничуть не преувеличение – вокал петрозаводской дивы воистину феноменален: такое исполнение партии Лючии достойно самых престижных мировых сцен.
Кроме того Муллина – классная актриса: ее погружение в образ сначала робко-восторженной, потом угрюмой, а в финале безумной героини глубоко потрясает и находится в гармоничном симбиозе с виртуозно-трогательным вокалом. Партия Лючии содержит и откровенно драматические страницы, но нигде певица не приносит в жертву трагедийности чистоту стиля, ее драматизм внутренний, а не аффектированный, и такое решение роли не ослабляет впечатления от ее игры, а наоборот усиливает, показывая, как глубоко певица понимает стилистику опуса, необходимые тут средства выразительности и как многого она может достичь своим совершенным пением, сочетая его со сдержанной, но выразительной игрой.
Такой беспроигрышный козырь делает спектакль карельского Музтеатра состоявшимся безотносительно иных его компонентов – примадонна выводит его за рамки привычной критики: так много значит ее высокое искусство в опере подобного плана.
Однако спектакль имеет и другие достоинства. Например, крепкий вокальный состав, достойно ансамблирующий примадонне – например, яркий баритон Евгения Урсула (Энрико) и выразительный тенор приглашенного московского солиста Валерия Макарова (Эдгардо) обрамляют искусство дивы и в целом встраиваются в рисуемую ею картину белькантовой безупречности.
Или режиссерско-сценографическое решение: постановщики Юрий Муравицкий и Павел Окунев сознательно возрождают на сцене театр эпохи Доницетти – с историческими костюмами, изящными рисованными декорациями, обязательной сменой оных в каждой картине, с картинными позами солистов и хора, со скульптурно-рельефным жестом.
Визуально образ спектакля чем-то неуловимо напоминает творчество прерафаэлитов – не буквально, а по идейному посылу: понятно, что в начале XXI века мы можем только «играться» в стилистику театра двухсотлетней давности, но когда это сделано с явной любовью, уважением, даже пиететом к той эпохе, это сразу очевидно зрителю и трогает таким бережным отношением к материалу – ведь с музыкой гения бельканто такой подход сочетается идеально.
Александр Матусевич