В рамках проходящего в столице XI фестиваля музыкальных театров «Видеть музыку» (который проводится при поддержке Министерства культуры и Президентского фонда культурных инициатив) Театр имени Наталии Сац вновь представил уникальный продукт – оперу Вальтера Браунфельса «Птицы».
Настоящее художественное бытие для отечественных музыкальных театров в эпоху затянувшихся ремонтов — сюжет для отдельной драмы, где бытовой трагизм вынужденного кочевничества парадоксальным образом уживается с высокими творческими прорывами. Детский музыкальный театр имени Наталии Сац уже много лет лишён своей главной сцены, находящейся на бесконечной реконструкции. Однако это затянувшееся «бездомье» не только не подкосило труппу Георгия Исаакяна, но, кажется, заставило её аккумулировать те скрытые внутренние резервы, о наличии которых в условиях академического комфорта можно было только гадать.
Ярчайшим свидетельством этой парадоксальной жизнеспособности стало возвращение в столичный контекст одного из главных раритетов театра последних сезонов — оперы Вальтера Браунфельса «Птицы». Нынешнее исполнение этого изысканного позднеромантического полотна состоялось на роскошной сцене зала «Стравинский» театра «Геликон-опера» в рамках XI фестиваля «Видеть музыку», который традиционно проводится в Москве при поддержке отечественного Минкульта и Президентского фонда культурных инициатив.
Символично, что проект, когда-то задуманный как полуконцертный в рамках до известной степени вынужденной акции театра «RE-Конструкция» в стенах собственного стеснённого фойе, спустя пару лет сценической жизни не просто не растерял первоначального лоска, а, напротив, прибавил в качестве и внутренней свободе.
Партитура Браунфельса — автора, чьё имя до недавнего времени оставалось terra incognita не только для широкой публики, но и для большинства профессиональных музыкантов, — требует от исполнителей филигранной точности и колоссальной звуковой культуры. Скрестить изощрённый немецкий поствагнеровский романтизм с лёгкостью аристофановской сатиры — задача не из лёгких.
Музыкальный руководитель и дирижёр Артём Макаров за прошедшие два года проделал колоссальную эволюционную работу. Если на премьере, где качество исполнения сразу было высоким, тем не менее, оркестр местами осторожничал, бережно прощупывая незнакомую фактуру, то в акустике «Геликона» коллектив зазвучал по-настоящему свободно и вальяжно. Маэстро филигранно выстроил звуковой баланс, благодаря чему сложнейшая, плотная оркестровая ткань совсем не подавляла вокалистов, а окутывала их благородным, мерцающим позднеромантическим маревом.
Подходящий для современного зрителя компактный хронометраж опуса сегодня воспринимается как безусловное драматургическое достоинство: действие неослабевающе держит зрителя в тонусе.
Радикально переосмысленный формат спектакля — гибридный «семистейдж» — в пространстве геликоновской сцены заиграл новыми красками. Видеопроекции Татьяны Мешалкиной и Марии Фомичёвой, выполнявшие ранее сугубо утилитарную роль декоративного задника, теперь воспринимаются как полноценный полноправный элемент сценографии, добавляющий спектаклю объёма и метафизической глубины. Лаконичные, но бьющие в цель костюмные штрихи и выверенные мизансцены окончательно увели постановку от ощущения «концертности» в сторону полноценного, зрелого театрального высказывания.
Вокальная составляющая этого «разнооперённого» исполнительского состава за прошедшее время заметно подтянулась и выровнялась. Главной сенсацией вечера стала Анна Малькина в зубодробительной по сложности партии Соловья. Её изощрённая колоратура, изобилующая фиоритурами и запредельными верхами, прозвучала не просто технически безупречно, но и наполнилась подлинным драматическим переживанием, свободой интонирования и полётностью, которой позавидовали бы многие примы академических оперных гигантов.
Главная мужская пара героев продемонстрировала завидную спетость и понимание стилистики немецкой оперы начала XX века. Труднейшая теноровая партия Хоффегута в исполнении Петра Сизова больше не казалась штурмом вокальных баррикад: певец обрёл необходимую кантилену и уверенность в верхнем регистре, точно передавая эволюцию своего романтического и глубоко разочарованного в земной жизни персонажа.
Под стать ему был и Алексей Красовский, чей Прометей прозвучал весомо, авторитетно и вокально монументально, транслируя в зал глубинную скорбь и трагизм титана.
Отрадно констатировать, что даже второстепенные птичьи персонажи, поначалу грешившие интонационной суетой, обрели чёткость дикции и ансамблевую сплочённость. Тут стоит упомянуть и безусловно похвалить Полину Севастьянову (Королёк), Владислава Васильева (Удод), Олега Банковского (Ворон), Людмилу Бодрову и Василису Шаплыко (Дрозды), Сергея Петрищева (Фламинго), Людмилу Верескову, Юлию Волкову и Зарину Самадову (Ласточки).
В сухом остатке приходится не без удовлетворения признать: фестиваль «Видеть музыку» подарил москвичам встречу со спектаклем, который за два года странствий не растерял своего первоначального запала, а, напротив, «заматерел» и оброс благородной исполнительской патиной. Труппа Театра Сац доказала, что истинное искусство не зависит от прописки и строительных лесов, а птицы Браунфельса способны летать высоко и уверенно даже на чужих сценических подмостках.
Александр Матусевич