В Концертном зале им. П.И. Чайковского прозвучал «Военный реквием» Бриттена.
Один из самых масштабных и по замыслу, и по воплощению опусов музыки XX века сегодня звучит крайне редко – не каждый дирижер рискнет взять эту сложнейшую партитуру. Но только не Филипп Чижевский: маэстро искусно расшифровывает композиторские идеи прошлого столетия, приглашая к своему акту творчества таких же опытных музыкантов-энтузиастов.
В этот раз его выбор пал на «Военный реквием» английского классика Бенджамина Бриттена – вокально-симфоническую музыкальную фреску, посвященную трагедии Второй мировой войны. Впрочем, Чижевский считает, что тема «Реквиема» этим не ограничивается:
«Эта музыка выходит за рамки как пацифистского жеста, так и традиционного духовного сочинения, становясь философским высказыванием о жизни и смерти, о человечности и выборе, который в экстремальных обстоятельствах делает каждый».
Бриттен органично объединил традиционный текст заупокойной латинской мессы со стихами погибшего в Первой мировой войне поэта Уилфрида Оуэна, создав драматическое и одновременно философское вселенское моление о павших жертвах, бессмысленности и беспощадности войны как самого большого зла на свете.
Сочинение впервые прозвучало в Соборе Святого Михаила в Ковентри, возведенного на месте руин храма, пострадавшего от бомбардировок и партии солистов тогда исполнили представители стран, больше всего причастных ко Второй мировой войне – англичане Питер Пирс и Хелен Хизер, немец Дитрих Фишер-Дискау (наша соотечественница Галина Вишневская присоединилась к исполнению годом позже).
На сцене Концертного зала имени Чайковского расположился гигантский исполнительский состав: Российский национальный симфонический оркестр, Государственный академический камерный оркестр, Государственная академическая хоровая капелла имени Юрлова, Академический Большой хор «Мастера хорового пения» радио «Орфей», хор мальчиков Хорового училища имени Свешникова, солисты Надежда Павлова (сопрано), Ярослав Абаимов (тенор), Максим Лисиин (баритон), Дарья Гуща (орган).
По мысли композитора, камерная группа – оркестр, баритон и тенор – воспроизводили человеческую реакцию на события Второй мировой войны; симфонический оркестр, хор и сопрано – духовное осмысление, молитву погибшим, а хор мальчиков олицетворял собой ангельские голоса из рая.
В мужских сольных партиях, написанных на текст Оуэна, Бриттен объединил старинную псалмодию, песню, мелодекламацию, речитацию, близкую к разговорной речи. Ярослав Абаимов удачно передал обличительные пафосные интонации свидетеля войны, который словно вспоминал заново те страшные годы, в то время как Максим Лисиин был его антагонистом – лириком, рефлексирующим о погибших: в его голосе ощущалась горькая скорбь, грусть, граничащая с безысходностью. Однако в финальном номере Libera Me, завершившемся умиротворенной колыбельной, оба солиста пришли, наконец, к согласию.
Надежда Павлова невероятно проникновенно и с присущей ей уместной театральностью исполнила самую красивую часть «Военного реквиема» – Lacrimosa, превратив в ее в слезную мольбу о пощаде. Все три солиста показали разные взгляды, рассказы на феномен войны, но в финале слились в ансамбль согласия под лозунгом «не допустим, не повторим».
Оркестры и хоры создавали свою параллельную линию высказывания, органично дополняющую партии солистов. Уже с первых тактов Requem aeternam, траурного шествия, сопровождаемого тихим шепотом-речитацией, возникло ощущение сопричастности к тем далеким событиям, солидарности каждого из нас. Все участники коллективного монолога были одним целым – особенно это оказалось заметно в воинственном Dies Irae, в котором Бриттен словно показал картины фронтового боя.
Кульминацией же «Реквиема» стал вовсе не грандиозный вокально-хоровой финал, как можно было ожидать, а сокровенный диалог двух солдат о том, что врагами их сделала война. И эта вечная мысль о человечности, сострадании, милосердии и любви к ближнему своему сегодня, безусловно, как никогда была актуальна.
Надежда Травина