В Большом театре показали оперу «Ночь перед Рождеством».
Композитор Римский-Корсаков очень любил Гоголя и его «Вечера на хуторе близ Диканьки». Он сам написал сочное комическо-лирическое либретто с большим сохранением оригинального текста.
Волшебство начинается с первых тактов «морозного», «ночного» и вместе с тем нежного вступления, где искрятся, словно снег, челеста, колокольчики и арфа. Слушателей вводят в небылицу с приключениями, в которой «старинный» придворный полонез сочетается с народными песнями и попевками, лирика — со смехом, а любование языческими пережитками (колядование) — с христианским благочестием (как и в повести Гоголя).
Буклет спектакля описывает музыкальный юмор партитуры: «завороженно оцепеневшие аккорды» в сцене поедания вареников Пацюком явно действует нечистая сила. Или пьянство Дьяка. «Сначала мы слышим, как горилка, булькая, медленно струится в чарку (хроматическая нисходящая гамма, пиано, пиццикато), а потом – как она мгновенно опрокидывается в глотку (стремительный нисходящий хроматический пассаж, форте)».
Театр позиционирует спектакль как премьеру, но на деле это перенос старого спектакля Мариинки в столицу. С текущей постановкой оперы Римского-Корсакова в Петербурге тоже непросто: сперва в 2008 году его сделала команда в составе режиссёра Ольги Маликовой, сценографа Ксении Пантиной, автора костюмов Варвары Евчук и дизайнера света Глеба Фильштинского, заселившего сцену разноцветными всполохами.
Потом, гораздо позже, устроили так называемую обновленную версию, с открытием сделанных было купюр и при участии хореографа Ильи Живого. У него затанцевали даже певцы, про звезды и говорить нечего. Знай себе пляшут чардаш и мазурку.
В Москве нынешний показ прошел не без приключений. В дату первого спектакля на сайте театра не было состава исполнителей до середины дня. Только дирижер Антон Гришанин обозначился заранее. Влияло ли это обстоятельство на несбалансированность оркестра с хорами и ансамблями? Или вопрос в количестве репетиций данного дирижера с данными солистами? В остальном дирижер работал нормально, эмоции не педалировал, даже в шабаше ведьм и колдунов, но и в скуку на впадал.
Как бы то ни было, афиша Большого театра в 2026 году пополнилась детским спектаклем. Его постановочное и оформительское решения предназначены прежде всего для юных. «Быль-колядка» (так Римский-Корсаков назвал свою оперу) с ряжеными и ликующими полна нарочитой наивности. Вплоть до уровня утренника, когда, чтобы скрасить публике смену декораций, два персонажа предлагают ей спеть: «левая половина нашего хутора поет «колядую, колядую», а правая – «колбасу чую». И спели.
Облака тут на ниточках, солнце деревянное, домики Диканьки ниже человеческого роста и укутаны снегом, при этом уютно сияя огоньками из окон. Конь-Черт несет Вакулу к царице в полете над сценой. Видеозвезды с кометами и светилами активно пляшут на заднике, а перед ними танцует кордебалет: галактика с зимнего неба, так сказать, во плоти. Танец, вполне банальные порхания, не так чтобы очень увлек.
Костюмы фольклорно-пестренькие, и даже мешки для угля, в которых Солоха прячет ухажеров, расписаны в яркую полоску. Печь с сидящим на ней Пацюком ездит по сцене, а сам ленивый любитель вареников и правда «ест» их без помощи рук. Черти кидают продукт прямо в горшок под губами едока. Остается только наклонить голову вглубь емкости и хорошенько разинуть рот. Кстати, о чертях. Количество их на душу населения Диканьки в спектакле резко увеличено. У главного черта есть деятельная свита помощников. С хвостами, конечно.
Самый неожиданный ход постановщика — сцена визита кузнеца в царский дворец. Хор здесь – те же жители Диканьки, только в белых дворянских париках. Вот и думай, летал ли Вакула в столицу к царице (Светлана Шилова) или это ему привиделось. Впрочем, черевички с блестками ухажер Оксаны как-то добыл. В финале все жители Диканьки поют хвалу альтер-эго Гоголя, пасичнику Панько, и писательский портрет взмывает над сценой.
Сходить на «премьеру» меня сподвигло участие артистов Молодежной оперной программы Большого театра. Это, по сути, сценическая практика, что и интересно. Скажу сразу, что волнение помешало некоторым солистам спеть ровно в начале, но позже все нормально распелись, демонстрируя красивые тембры, и, что важно, показали сценическую органичность, которой в Молодежной оперной программе их целенаправленно обучают.
И пресловутый неудачник-Черт (Нурсултан Ануарбек), и две бабы-сплетницы (София Николаева и Дарья Христенкова), и колоритная, почти добродушная Солоха, смесь невозмутимости и активности (София Федорова).
Особенно удачно справилась с партией Валерия Терейковская (Оксана). Свои арии (своенравную, с фиоритурами, и поэтическую, с мягкой напевностью) она исполнила с точной мерой проникновения в музыкальную, вокальную и актерскую суть. Яркость образов заставляет говорить об оптимальной смеси спонтанности и продуманности. За новыми партиями Терейковской меломанам стоит следить.
За пределами Молодежной оперной программы уже Роман Коллерт (романтик Вакула), но школа чувствуется. А как он лихо отбрил происки черта! Уморительный голосистый Дьяк (Игорь Янулайтис) тоже украсил спектакль своей декоративной страстью к выпивке, велеречивой «церковной» риторикой и борьбой между благочестием и похотью.
Теперь в Большом театре можно поставить прочие «времена года» Римского-Корсакова. Весеннюю «Снегурочку», почти летнюю «Майскую ночь» и конечно, «осеннюю сказочку» «Кащей Бессмертный». Пора.
Майя Крылова