Семёна Борисовича Скигина наши читатели знают как автора «серьезного», обращающегося к темам, носящим проблемный характер. Но в серии эссе «Филармонические фантазии, или Тило Шмидт, гражданин мира» он предстаёт перед нами в литературе другого толка: весёлой, развлекательной, но, конечно же, не лишенной при этом глубинного смысла, подоплёки.
Семен Скигин:
«Если вы попытаетесь отыскать страну, в которой произошли описанные мною события, сразу скажу – это не удастся. Они могли случиться повсюду, где есть Филармония и ездят трамваи, где включают за ужином телевизоры, с экранов которых звучат слова «демократия», «окружающая среда» и «права человека», то есть – везде.
Мой Тило Шмидт – один из миллионов зомбированных массовой информацией обладателей смартфонов – всё равно симпатичен мне, ибо он – человек искренний и добрый».
«Котлета» | «Триколор» | «Сhelonia mydas» | «Скатерть в цветочек» | «Любите ли вы музыку?» | «Дональд Трамп» | «Оскар» | «Похороны Моцарта, или Ухо Ван Гога»
«Любите ли вы музыку?»
Любой из вас, наверняка, ответит на этот вопрос положительно. Не был исключением и Тило Шмидт. Он, безусловно, любил музыку, но… не любил ее слушать! Придя на работу, первое, что он делал – выключал радиотрансляцию из зала, где шли репетиции, а если во время любимого телевизионного сериала нытье скрипок начинало его отвлекать, он приглушал звук телевизора: не место оркестру между двумя убийствами!
Всю неделю проблема «любит – не любит» занимала нашего героя: ходить на службу в филармонию и не любить слушать музыку – было в этом определенное несоответствие! Будучи человеком вдумчивым, Тило не единожды задавал себе вопрос: «А как это, любить музыку?», – но ответа на него дать не мог. Вот почему, когда в пятницу во время обеденного перерыва в столовой он встретил директора, то, недолго думая, спросил его: «А Вы любите музыку?». Директор, видимо, как и он, не знал, что ответить и ушел в глухую защиту: «По личным вопросам я принимаю по средам», – после чего ретировался с подносом в руках.
До среды Шмидту ждать не пришлось: в понедельник во второй половине дня к ним в отдел зашла Патриция и молча положила на его стол конверт с директорским штемпелем. В нем лежал билет на концерт для детей «В гостях у Евтерпы». Сотрудницы с таким именем Тило не знал, но с помощью Google быстро выяснил, куда он приглашен, и в указанный день занял место в партере среди кричащих детей.
На сцене появился конферансье в очках – его лицо показалось Шмидту знакомым, но он никак не мог вспомнить его имя. Дети поняли, что микрофон им не перекричать, и приумолкли.
«Здравствуйте, дети!»,
– громогласным эхом пронеслось по залу из динамиков. Юной публике вместе с Тило долго не удавалось синхронно поздороваться с дядей, но после пятнадцати минут тренировок получилось довольно сносно.
«Я расскажу вам сегодня про ударные инструменты, трубу и Моцарта».
После этих слов артист оркестра выкатил на сцену огромный барабан и изо всей силы долбанул по монстру лохматым молотком. Ребенок на соседнем кресле заорал от страха и продолжал биться в конвульсиях до сáмого выхода трубача. Тот показал детям, как дуют в мундштук, и тут проказник неожиданно стал дуть в ухо Тило, заоравшему от неожиданности.
Подоспело время Моцарта. Ведущий с воодушевлением поведал приунывшим детям про Венскую классику, затем, поставив на пульт рояля ноты, начал исполнять сцену на кладбище из «Дон Жуана». Петь он не умел, а играл еще хуже. Причина этого выяснилась, когда, сняв запотевшие очки, он стал попадать в нужные ноты.
Без очков Тило сразу узнал его – иногда в столовой они перекидывались словечком. Скорее всего, ведущий старался изменить внешний вид в надежде, что родители взбеленившихся детей, не узнав его без очков, не устроят над ним суд Линча у служебного выхода.
В антракте наш Шмидт, как и все дети, стоял в очереди за мороженым, а после перерыва на сцене появился оркестр. Несмотря на дневное время, артисты были одеты в парадные фраки и лакированные туфли. Тило восхитило, что, садясь, оркестранты подбрасывают фалды фраков, и пока полоски ткани, словно крылья, трепыхаются в воздухе, успевают плюхнуться на стул. Сразу становилось ясно, что долгие консерваторские годы прошли для них не напрасно.
Для дирижера фрака, по-видимому, не хватило, и он облачился в бедную куртку китайского кули и кроссовки, но его диригат превзошел все ожидания – его можно было сравнить с произвольной программой фигуриста на ледовой арене в один квадратный метр, но без коньков. «Жаль, что он танцует без партнерши», – подумал Тило.
Оркестр исполнил уже знакомую сцену на кладбище, и громкий минорный аккорд стал прекрасным завершением концерта. Моцарт на поклоны не вышел (по словам ведущего, композитор долго и тяжело болел), а самый горячий прием, конечно же, был уготован старым знакомым: трубачу и ударнику. Дóлжно заметить, они старались более других и сполна заслужили полученные овации.
В самом конце ведущий, в надежде, что карьера музыканта замаячила перед детьми, спросил, кем бы они хотели стать. Но оказалось, что в зале находились исключительно будущие футболисты, пожарные и космонавты. А один маленький мальчик, видимо, самый умный, впечатлил Тило ответом, что он хотел бы стать пенсионером.
Тило тоже очень хотелось поднять руку, но он сдержался. На последний вопрос, полюбили ли дети музыку, все дружно прокричали «Нет!» и быстро разошлись играть в футбол и тушить пожары.
Вернувшись домой, Тило еще долго не мог успокоиться, снова и снова пересказывая жене свои впечатления. Уже засыпая, ему пригрезилось, что завтра в прихожей его будет ждать элегантный фрак с длинными фалдами, и в нем он отправится на работу.
Следующее утро принесло известное разочарование – фрака на спинке стула не оказалось, и глубокое чувство любви к музыке слегка обмелело. В программе новостей ничего о состоянии здоровья Моцарта не сообщили, и Шмидт с чистой совестью выключил телевизор, позавтракав в тишине. Мелькнула мысль: «А может быть, купить трубу?» Но Тило тут же отогнал ее: вряд ли соседи разделят осознанную им вчера страсть к искусству.
Приехав на работу, Шмидт, как всегда, включил компьютер и уселся перед ним. По внутрифилармоническому радио передавали утреннюю репетицию оркестра, и, хотя ничего конкретного Тило делать было не нужно, музыка отвлекала его от мыслей. Он поерзал на стуле, потом встал и выключил звук.
«Так что же это такое, любовь к музыке? Все-таки придется пойти на прием к директору!»
– решил Тило Шмидт.
Семен Скигин
Семен Скигин - известный пианист, профессор Берлинской высшей школы музыки им. Ханса Эйслера. Автор оригинальных концертных программ, художественный руководитель музыкального фестиваля в Дрезденском театре-варьете на воде, вице-президент и художественный руководитель Берлинского салона.
Работает с певцами более сорока лет. Регулярно проводит мастер-классы в ведущих консерваториях Германии, Нидерландов, США и России, принимает участие в работе жюри международных конкурсов. Лауреат премии Gramophone (1995) и Каннской премии в области классической музыки (1996).
