Белки в кедровом лесу

31 января 2022 Санкт-Петербургская филармония официально объявила о том, что в кулуарах было известно уже несколько дней: Юрий Темирканов покидает пост главного дирижера ЗКР Академического симфонического оркестра Санкт-Петербургской филармонии, сохранив за собой место художественного руководителя филармонии.

На должность и. о. главного дирижера оркестра Темиркановым назначен Николай Алексеев.

Эти факты вызвали не самую бурную, но достаточно артикулированную реакцию в социальных сетях, и основным вопросом стало: почему новый главный дирижер прославленного оркестра был назначен, считай, в автоматическом режиме, без хотя бы формальных консультаций что с оркестром, что с музыкальной общественностью.

Тем, кто хотя бы поверхностно знаком с Юрием Хатуевичем Темиркановым, мысль о том, что при принятии такого решения он мог бы проявить некий демократизм, наверняка покажется странной. Не исключено, впрочем, что именно такой стиль руководства способствовал тому, что ЗКР в последние тридцать лет оставался одним из лучших симфонических коллективов страны и не показывал сильных колебаний в уровне исполнения, в отличие от многих других оркестров национального уровня.

Говоря же о самом механизме принятия такого рода решений, начать следует с воспоминаний о том, что в советское время и в первые годы после падения советского строя, художественный руководитель и директор культурного учреждения являлись равнозначными фигурами. При этом, примерно с середины 90-х годов прошлого века в России началось движение по реформации системы управления музыкальными (и не только) учреждениями.

Наиболее резонансным примером смены положения вещей стал уход из Большого театра в 1995 году главного дирижера Александра Лазарева и главного балетмейстера Юрия Григоровича в результате конфликта с генеральным директором театра Владимиром Кокониным, после их ухода сохранявшим за собой пост еще пять лет.

За это время Владимир Коконин подготовил почву для ряда изменений в системе управления театром, в результате чего сменивший его на посту генерального директора Анатолий Иксанов выступал уже не в роли партнера, а роли нанимателя для нового главного дирижера Большого – Александра Ведерникова. Который пришел на должность не «художественного руководителя и главного дирижера», а лишь «музыкального руководителя» – что принципиально сужало круг полномочий на этом посту.

Похожего рода изменения произошли к тому времени или чуть позже в большинстве культурных учреждений – художники когда не хотели, а когда и не были способны соревноваться с профессиональными управленцами на их поле. В настоящий момент в таких организациях ключевые решения в основном принимают именно менеджеры – лишь некоторые из которых поднялись от уровня завхоза до уровня интенданта в том смысле, в котором это слово употребляется по отношению к подобным постам на Западе.

Сегодня, среди культурных учреждений первого ряда, кажется, лишь двумя продолжают реально, а не номинально, руководить люди, имеющие непосредственное отношение к творчеству — во всяком случае, из тех, что первыми приходят в голову. Это Мариинский театр и Санкт-Петербургская филармония.

В обеих организациях стиль управления близок к тоталитарному, и в данном контексте неважно, хорошо это или плохо. Это свершившийся факт. В силу него – а сверх того, в силу сложившейся системы управления, о которой вкратце было рассказано выше – ожидать, что те или иные изменения в этих или других культурных организациях будут выноситься на внекулуарное обсуждение, вряд ли стоит.

У этой медали есть и вторая сторона. Случись невозможное, и будь вопрос о новом главном дирижере ЗКР вынесен на общественное или хотя бы публичное внутриоркестровое обсуждение, предположу, что таковое довольно быстро зашло бы в тупик.

Юрий Темирканов возглавил ЗКР в 1988 году, тридцать четыре года назад. За это время наша страна кардинально изменилась. Это был не самый легкий период, который не мог не повлиять как на культуру вообще, так и на музыку в частности.

В течение первой половины этого периода музыка пыталась выживать, неся временами катастрофические потери – отъезд многих замечательных артистов и педагогов из страны в течение 90-х годов возместится еще не скоро. Во второй половине, с возникновением президентских и правительственных грантов (к чему Юрий Темирканов имел непосредственное отношение), наше искусство начало медленно поднимать голову. Но мы буквально на себе выяснили, что то, что разрушалось в течение «всего» десяти лет, полностью не восстановить и за двадцать.

Сегодня в России вновь начали появляться замечательные исполнители, которые связывают свое будущее именно с нашей страной. Важно, что мы все больше слышим о современных российских композиторах. И, конечно, видим значительное количество дирижеров, которые работают в основном в России.

Вероятно, по прошествии времени можно будет точнее понять, кто изменился сильнее: мы или те новые дирижеры, которые ныне выходят на сцену. Ясно одно: что-то поменялось, и среди современных дирижеров для нас пока нет фигур, которые мы могли бы поставить в один ряд с Евгением Мравинским, Кириллом Кондрашиным, Евгением Светлановым, Геннадием Рождественским, Марисом Янсонсом, Юрием Темиркановым, Валерием Гергиевым – перечисление можно продолжать.

Мы – белки в кедровом лесу после пожара. Он случился давно, деревья снова начали расти, но плодоносить кедр начинает только лет с двадцати пяти… Раз мы выжили, время подождать у нас еще есть. А пока, возможно, есть смысл прислушаться к тем, кто тушил пожар и сажал для нас новые кедры.

Борис Лифановский