Королевский театр в Ковент Гардене, вдруг примеривший название Royal Ballet and Opera, вернулся к доковидной идее постановки «Сказок Гофмана» Оффенбаха. В девяти спектаклях с 7 ноября по 1 декабря примет участие солистка Мариинского театра Ольга Пудова.
Сарафанное радио, возвещавшее о полной отмене русской культуры за рубежом, несколько поторопило события. В разных городах Европы ставят не только оперы Чайковского и Мусоргского, но и Вайнберга; режиссеры как минимум с русскими корнями ставят спектакли, а солисты из России периодически востребованы даже несмотря на непростое время.
В этом ряду – певцы Мариинского театра. Совсем недавно баритон Владислав Сулимский спел партию Рогожина в «Идиоте» на Зальцбургском фестивале, сейчас в Лондон отправилась колоратурное сопрано Ольга Пудова. Как и партнерам по спектаклю, ей придется столкнуться с новым вызовом в хорошо знакомой и короткой партии куклы Олимпии.
Как мы уже отметили, знаменитый «Ковент Гарден» поставил в официальном названии слово «балет» впереди слова «опера». Трудно сказать, связано ли это напрямую с возросшим количеством проживающих в столице Великобритании россиян, но «Сказки Гофмана» итальянского режиссера Дамиано Микьелетто тоже перекликаются с балетной темой. Девушка Антония во втором акте мечтает не только быть певицей, но и балериной, а сама режиссерская команда, включая дирижера Антонелло Манакорда, хором называет свой спектакль «физическим».
Эти «Сказки» должны были показать в 2020-м, но случился перенос из-за пандемии, а после спектакль сделали в Австралии и в Венеции. Вернув в Лондон уже с другими солистами, что придало подготовке особую специфику – в довольно сжатые сроки перенести существующую концепцию на других исполнителей.
В репетиционной работе особый акцент был сделан на тайминг, поиск пространства, взаимодействие с партнером и сценические движения, которым спектакль Микьелетто весьма насыщен. Кроме того, опираясь на исследователей музыки Оффенбаха, которые особенно интенсивно поработали в последние 20 лет, в произведение были внесены обновления музыкальных моментов, что также приходится учитывать и исполнителям партий, и оркестру.
Лучшее и заключительное творение Оффенбаха (исполнения которого он так и не услышал) – сказки несладкие и недетские. «Моцарт с Елисейских полей», как называл композитора Россини, всю жизнь писал оперетты, а под конец жизни словно бросил сам себе вызов, что может выбраться из бесконечной легкоузнаваемости и предсказуемости. И гофмановский сюжет с повествованием то ли о четырех возлюбленных, то ли о четырех иллюзиях – едва ли не идеальный выбор для такого этапа творчества, когда всю человеческую жизнь можно раскрыть в ретроспективе.
По задумке команды Микьелетто извращенность и цинизм любви Гофмана нарастают поактово, начиная с сюжета про Олимпию, где главный герой – школьник, и заканчивая вполне достоверными куртизанками в части с Джульеттой, которую главное имя спектакля – тенор Хуан Диего Флорес – плотоядно назвал на официальном представлении «Сказок» в студии «Клор» самой волнующей.
Впечатлений у артистов вообще накопилось немало, и задолго до первого представления 7-го ноября. В той самой «Клор» обмен мнениям шел весело (все же Микьелетто считается бОльшим специалистом по комическим операм), но в то же время согласно философии оперы – когда настроение скачет то вверх, то вниз, от смешного до трагического.
Кукла Олимпия – одна из тех партий, что Ольга Пудова споет, проснувшись среди ночи. Был у нее опыт и полуэкстремального исполнения, когда в Барселоне она каталась по сцене в длинном платье на гироскутере. Но в Лондоне от нее ждали еще больше.
«Я пела это много раз, и могу сказать, что люблю и ненавижу эту партию одновременно.
С музыкальной и технической точки зрения это исполнять не очень трудно, но эмоционально – еще как, потому что нужно петь, не чувствуя ничего вообще. Нужно быть пустым изнутри, чтобы показать эту куклу-робота. И часто приходилось готовить себя, словно медитируя: «Ничего не чувствуй! Ничего не чувствуй». Что для певца нонсенс – для нас как раз крайне важно чувствовать эмоции при исполнении.
Но конкретно в этой постановке мне как раз нравится все, потому что приходится делать на сцене очень многое. Когда постоянно двигаешься, это оказывает влияние на дыхание, но это интересный вызов. Здесь Олимпия не просто механическая кукла, а уже маленький робот. Движения другие, не просто шарнирные взмахи на одном месте. По сути, на сцене будет некий носитель искусственного интеллекта, моя кукла будет писать цифры и символы, чему тоже нужно будет уделять внимание»,
— рассказала Ольга на записи в «Клор».
Пожалеть петербурженку не получается не только потому, что она сама говорит об интересном вызове. Для солиста Мариинского театра работать над одним «сезонным» спектаклем и знать свое расписание на месяц вперед – возможность эксклюзивная. Ну и то, что Пудова споет на французском на одной сцене с как минимум двумя носителями языка Оффенбаха – плюс и ей, и коучу из МТ.
Исполнительница партии Никлауса меццо Жюли Бульянн озадачена на весь спектакль ролью… попугая, пусть и не того, что кричал «пиастры!» у Стивенсона. Здесь раздвоение и моральное, и физическое, ведь Бульянн придется не только воображаемо «сидеть» на плече у Гофмана, но и держать вполне тяжелого искусственного попугая в руке.
А вот история сопрано Эрмонеллы Яхо, скорее, трогательная – как и ее героиня Антония она будет воочию слышать голос матери. Мама Яхо умерла, так и не услышав, как та поет на сцене, что, по словам певицы, вызывает у нее особые ощущения «ребенка внутри себя». Главный «плохой» спектакля — баритон Алекс Эспозито — готовит образ «злого клоуна», и от этой важной специи будет во многом зависеть восприятия «Сказок Гофмана» от Дамиано Микьелетто в целом.
«Солистам приходится забыть того «Гофмана», что они пели раньше, и подстраиваться под новые, в том числе музыкальные изыскания»,
— говорит дирижер Антонелло Манакорда.
Месяца репетиций должно хватить, чтобы физические усилия артистов при работе над образами были незаметны на сцене. Тем более, состав подбирался режиссером, хорошо знающим вокальные и артистические возможности исполнителей, а Хуан Диего Флорес отдал должное уровню подготовки оркестра, особенно выделив хор. Ну и прощальная музыка Оффенбаха, с помощью которой он окинул взглядом человеческую жизнь, дает определенные гарантии.
В конце концов, Гофман был выбран композитором явно не наобум: несмотря на писательское мастерство, сам Эрнст Теодор больше всего любил музыку и больше всего ценил в себе этот дар. И имя «Амадей» примерил не зря…
Показ спектакля «Сказки Гофмана» из Лондона будет доступен на зарубежных платформах с 15 января
Иван Жидков
Иван Жидков - вот уже 30 лет журналист, автор четырех книг. Правда, о футболе. Работал также скаутом, переводчиком с чешского, медиаменеджером. И это все тоже в футболе.
Музыка всю жизнь была рядом. В 10 лет гордился тем, что научился играть "К Элизе" (еще "Осеннюю песнь" научился, но плохо - слишком грустно). Музыкантом не стал (мечтал быть дирижером), но научился слушать и любить.
В 43 робко попробовал написать о музыке и сделать несколько интервью. Публиковался в "Петербургском Дневнике", "Вечернем Петербурге", сейчас счастлив периодически высказываться на ClassicalMusicNews.Ru
Вместе с органистом Кафедрального собора Калининграда Евгением Авраменко ведет видеопроект "Чистый Тон" (интервью со служителями музыки, заслуживающими внимания).
