Ильдар Абдразаков привез в Челябинск свою постановку «Алеко».
Новая ипостась знаменитого баса Ильдара Абдразакова, выступающего теперь на сцене не только в привычном амплуа оперного героя, но и в качестве режиссера-постановщика спектаклей, оказалась успешной. И хотя в его арсенале пока два спектакля — «Алеко» Рахманинова в Севастополе и «Атилла» Верди в Уфе, певец, возглавляющий теперь два театра оперы и балета – Михайловский и Севастопольский, имеет все возможности продолжить эту карьеру.
На Урал севастопольский спектакль Ильдара Абдразакова «Алеко» попал в рамках проекта «Большие гастроли». Не имея собственного здания (его строительство по проекту австрийского архитектурного бюро Вольфа Прикса ведется на мысе Хрустальный с 2021 года), театр не сидит сложа руки в ожидании торжественного открытия, а создает спектакли на других сценах, показывая их у себя в Севастополе, в Москве, в Петербурге, в российских регионах и существуя, по сути, в формате передвижного театра.
На сегодняшний день в арсенале театра – три балетных и два оперных спектакля, причем два из них уже стали лауреатами: балет «Грозовой перевал», поставленный по роману Эмили Бронте британским хореографом Джоном Пола Кука, получил «Золотую маску» в номинации «современный балет», а спектакль «Алеко» в постановке Ильдара Абдразакова был отмечен в конце прошлого сезона международной музыкальной премией Bravo как «опера года».
Между тем Челябинск стал первым после Севастополя, Москвы и Петербурга городом, увидевшим этот режиссерский опус Ильдара Абдразакова.
Надо заметить, что сегодняшний Челябинск известен в стране не только своим тракторным заводом, индустрией, чебаркульским метеоритом или тем, что является родиной «отца» советской атомной бомбы Игоря Курчатова, но и своими достижениями в области культуры. Театралы знают Челябинский театр современного танца под руководством Ольги Пона, дважды становившийся обладателем «Золотой маски». В городе проводятся Курчатовский фестиваль классической музыки, джазовый фестиваль, фестиваль современного искусства «Дебаркадер» и многие другие.
В 2019 году здесь появился свой симфонический коллектив — Государственный симфонический оркестр Челябинской области, который два года назад возглавил Алексей Рубин, сразу задавший актуальный вектор репертуара: не только классика, но и современная музыка. Достаточно назвать мировые премьеры, которые исполнит оркестр в текущем сезоне: Концерт для трех виолончелей с оркестром Владимира Горлинского, Zwischen Felsen erblühende Blumen / «Цветы среди скал» Элины Лебедзе, сочинения Кузьмы Бодрова и Екатерины Хмелевской. В дирижерской лаборатории «Курчатов Лаб», созданной Рубиным, также исполняется современная музыка и сочинения ХХ века.
Этот симфонический коллектив и принял участие в показе «Алеко» на сцене Театра оперы и балета имени М. И. Глинки. А за несколько дней до этого оркестр с Рубиным выступили в оперном гала Севастопольского театра в Ижевске.
На спектакль в Челябинск пригласили Феликса Коробова, главного дирижера Музтеатра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Идея красивая, учитывая, что Вл. И. Немирович-Данченко является автором либретто «Алеко». И в музыкальном смысле это был удачный выбор.
Несмотря на то что Коробов дирижировал этой рахманиновской партитурой впервые, в каждом звуке оркестра слышалось его звуковое мастерство и огромный театральный опыт (почти четверть века в театре). И то, как он расставлял акценты в партитуре, как последовательно, слой за слоем, распечатывал все ее музыкальные влияния и фундаменты (а молодой Рахманинов, для которого «Алеко» был дипломной работой в Московской консерватории, писал ее, продолжая традицию русской классической оперы, апеллируя в первую очередь к Чайковскому, а также к Бородину, Мусоргскому, Римскому-Корсакову, Антону Рубинштейну), и то, как он внятно строил экспрессивную музыкальную драматургию оперы, близкую к веризму, как четко задавал пульс танцевальным номерам, — во многом определило тон и нерв спектакля, ни на миг не потерявшего своего взрывного напряжения, своей страстности и лиричности, своей спрессованной в один час энергии действия, раскручивавшегося, словно пружина, на сцене.
Ильдар Абдразаков перенес действие «Алеко» из цыганского табора в постсоветские лихие девяностые, во дворы родной Уфы, где в те годы прошло его детство и юность. Как он сам заметил, «этот спектакль – для меня личная история».
90-е стали отдельной эпохой в истории страны, уже получившей отражение в кинематографе: «Брат», «Бригада», «Слово пацана» и др. Это время разнузданного криминала, разборок, убийств, отсутствия «понятий». Это особая атмосфера, в которой доминировали напор и жесткость, и любые, даже дворовые конфликты решались с применением силы, в формате «стенка на стенку».
Абдразаков воссоздает это время на сцене через его характерные образы, визуальные маркеры – одежду, стиль общения, пластический язык. Персонажи его «Алеко» оказываются жителями обычной «хрущевки» с растянутыми во дворе веревками с мокрым бельем, с распахнутыми окнами и балконами (художник Екатерина Малинина), из которых выглядывают обитатели дома – своего рода «семья», где все друг про друга все знают, все вместе переживают, участвуют в жизни друг друга, ссорятся и влюбляются, проводят время.
С утра жители дома высыпают во двор: кто с транзистором, кто с шахматной доской, кто с тазом, кто со сломанным велосипедом. А вечером с тем же набором расходятся по квартирам, чутко прислушиваясь к тому, что происходит в ночном дворе. А там могут появиться и парни из подворотни с кастетами и ножами, и разыграться шумная любовная драма. Выглядят все персонажи аутентично 90-м: спортивные костюмы, кожаные куртки, мини-юбки, лосины, стразы и т. п. (модный дом YANA).
Алеко Ильдара Абдразакова – не то чтобы чужак в этой среде, но он появился здесь из другого – криминального мира. Этот факт его биографии раскрывается в прологе, когда во время оркестровой интродукции Алеко, сидя в опустевшем ночном дворе, прокручивает в памяти историю своего знакомства с Земфирой, отражающуюся в кадрах на экране-простыне, растянутой на бельевой веревке. Видео повествует, как когда-то Алеко защитил Земфиру, официантку бара, от домогательств его компаньона-бандита, и как во время завязавшейся между ними драки Земфира убила его выстрелом из пистолета.
К слову, идею пролога вынашивал еще Шаляпин и обращался к Рахманинову, чтобы композитор дописал пролог, поскольку в либретто, написанном по поэме Пушкина «Цыганы», была купирована вся предыстория романтического пушкинского Алеко. И Рахманинов не отказывался это сделать.
Между тем сценическая жизнь двора, в котором оказался Алеко, бежавший с места преступления вместе с Земфирой, выстроена с мельчайшими деталями, где каждому персонажу, а их играют не артисты миманса, а певцы Госкапеллы имени А. А. Юрлова под руководством Геннадия Дмитряка, показавшие в спектакле не только вокальный, но и актерский класс, придумана своя история: кто-то бежит на свидание, кто-то рассматривает бижутерию на шее соседки, кто-то развешивает белье и т. д. Эта обычная жизнь в любую секунду переворачивается с ног на голову, когда появляются чужие парни из подворотни с их провокационной агрессией, выливающейся в групповом мужском танце (хореографы Анастасия Чередникова и Брайэн Опоку) и драках.
Жизнь этого двора контролирует Старик, отец Земфиры. В брутальном исполнении Алексея Тихомирова (Геликон-опера, Новая опера) это местный «крестный отец» — крепкий, мощный, видящий все насквозь и одним взглядом способный остановить драку и подчинить всех. Черная кожаная куртка, черная рубашка, амулет на шее в виде клыка, по которому шайки из разных дворов узнают друг друга.
Певцу удалось построить свой образ так, что, имея по сути один развернутый вокальный номер – рассказ Старика («Волшебной силой песнопенья…»), повествующий о его любви к Мариуле, когда-то бросившей его, он стал в спектакле не просто наблюдателем или мудрецом, а тем персонажем, который влияет на развитие событий. Но единственной, на кого он не может повлиять, это его собственная дочь Земфира.
В исполнении Анастасии Сагайдак (Красноярская опера) Земфира — темпераментная и своевольная особа, роковая и довольно злая красотка, способная и обольстить, и уничтожить, и даже убить, если понадобится. Пластичная, в шелковой белой юбке в черный горох («цитата» из знаменитого костюма Кармен Елены Образцовой) она гибко опутывает, манипулирует Алеко, буквально разбитого психологически ее нелюбовью.
Он маниакально зациклен на ней, не способен ни о чем думать, кроме как подозревать ее в измене, следит за каждым ее шагом и взглядом, за ее выходками, когда она на глазах у всех флиртует с молодым цыганом (Сергей Абабкин из Геликон-оперы), дерзко выкрикивает в лицо Алеко: «Старый муж, грозный муж… ненавижу тебя!», дразнит его, провоцирует на какой-то поступок, такой же смелый, как когда-то он совершил в баре, защищая ее. Но Алеко, вроде бы и взрывающийся от гнева от ее слов, охвачен рефлексией, переживанием своего несчастья больше, чем попыткой снова завоевать свою Земфиру. Зато Молодой цыган играет с ней в циничную игру, видя, как она увлечена им, и явно не испытывая к ней той же страсти.
Все эти линии выстроены в спектакле подробно, так, будто герои оперы проживают все события в реальной жизни, не в условном, а в реальном времени. И эта энергия живой, разворачивающейся на глазах истории захватывает зал.
Конечно, Абдразаков в любой партии способен магнетизировать публику, но в Алеко он буквально окутывает зал бархатной волной своего голоса – то пронзительно нежного, когда он вспоминает о любви Земфиры, то мощного, красиво вскипающего «белькантовой» яростью от ревности. Он поет и играет Алеко так, что происходит невольная инверсия – не он виноват в убийстве Земфиры, это она делает все так, чтобы это случилось.
И когда Алеко, убив ее любовника (точнее, направив в его руке нож так, чтобы тот сам себя убил), бросается к ней, она, уже доставшая нож (в этом дворе по-другому дела не решаются), закалывает себя, возможно, искупая тот самый грех убийства в баре.
Этот спектакль хорош всем, кроме одного – его практически невозможно увидеть, он показывается в эксклюзивном формате на гастролях театра. Но, возможно, заключенное в этом году соглашение между Михайловским и Севастопольским театрами оперы и балета поможет частично решить эту проблему. А на сцене Михайловского театра в нынешнем сезоне состоится еще одна режиссерская премьера Ильдара Абдразакова – опера «Дон Жуан» Моцарта.
Ирина Муравьева