«Юлий Цезарь в Египте» и в Зальцбурге.
Патриарх отечественной музыкальной критики Алексей Парин в своем предисловии к книге Силке Леопольд об операх Генделя писал:
«Я думаю, что Дмитрий Черняков только в страшном сне может себе представить, что он ставит оперу Генделя».
Посох римского папы, как в «Тангейзере», зазеленел, страшный сон сбылся. «Юлий Цезарь в Египте» Генделя в версии Дмитрия Чернякова стал одним из самых обсуждаемых событий только что закончившегося фестиваля в Зальцбурге.
Для Чернякова (как и для двух других русских постановщиков – Евгения Титова и Кирилла Серебренникова) этот был дебют на родине Моцарта. И – серьезный вызов. Впрочем, режиссер в этой связи заметил, что «любит головоломки и невыполнимые задачи».
Дмитрий Черняков отказывается от любых ассоциаций с местом действия, которое прописано в либретто. «Египетский антураж», по его словам, это «дизайн казино» (явный намек на столь любимые публикой постановки «Аиды» с фальшивым золотом, циклопическими сфинксами и живыми питонами).
Действие спектакля перенесено в бункер-бомбоубежище. Именно там кипят страсти, плетутся интриги, царит насилие, совершаются предательства и преступления, а из подсознания героев на мигающий свет время от времени вылезают самые потаенные и безобразные позывы и желания.
Сюжет оперы хорошо известен: военный триумф Юлия Цезаря в Египте, подлое убийство его благородного врага – Помпея, встреча Цезаря с хитроумной Клеопатрой и знаменитая интрига, в ходе которой Клеопатра с помощью римского полководца и женских чар побеждает своего брата Птолемея в борьбе за египетский трон.
Спектакль начинается со зловещей сирены и тревожно-красной бегущей строки. Бункер поделен на три отсека. Слева – отсек Цезаря, справа – Птолемея, в центре действуют жена убитого Помпея – Корнелия и его сын Секст. Клеопатра же осваивает пространство всего бункера.
Герои спектакля (числом восемь) обуреваемы разнообразными страстями. В барочной традиции – аффектами. К «старым» аффектам (согласно Афанасию Кирхеру существуют три их главные разновидности – «радость, спокойствие и печаль») добавляются и самые новейшие. Это различного вида неврозы, патологическая тяга к насилию, инцестуальное влечение, перверсии, а также большой спектр психологических расстройств. Но, конечно, были аффекты и более традиционные – любовь, сострадание, гордость и т.д.
Все герои действуют в закрытом и тесном пространстве, стараясь подчинить себе окружающих с помощью насилия, обмана и манипуляций. Мотивация их поступков не всегда понятна, и это отмечалось критиками, которые в отзывах на спектакль писали про «абсурдные обстоятельства» и невозможность «однозначно объяснить повороты действия».
Однако стоит ли так пристально вглядываться в логику поведения героев «Юлия Цезаря»? Дело в том, что в спектакле Чернякова нет не только Египта. Можно предположить, что и вполне реалистический бункер-бомоубежище – это скорее метафора некоей потусторонней области, где очутились герои оперы Генделя. И бункер – это своего рода лимб, в теософии – камалока, где обитают астральные сущности, преисполненные «неконтролируемых и неуправляемых страстей и желаний».
В спектакле Чернякова господствует почти трагифарсовое отношение к смерти. Труп Помпея таскают с места на место. Мертвый Ахилла (коварный египетский военачальник) шевелится. Цезаря застрелили, Клеопатра его оплакала, но римский полководец забавно оживает.
Возможно, персонажам «Юлия Цезаря» только кажется, что они – это Цезарь, Клеопатра, Птолемей, Корнелия, Секст, Ахилла… И у них все еще есть шанс спастись, отомстить, победить, полюбить, взять силой, завладеть короной… Они уверены в том, что являются хозяевами Рима и Египта. Но на самом деле – мертвы, хотя не осознают этого (распространенный сюжет многих фильмов ужасов, вспомнились, например, «Другие» Алехандро Аменабара).
В знаменитой арии Клеопатры «V`adoro pupille» над бункером появляется «небесный ансамбль» из девяти музыкантов, аккомпанирующих египетской царице. Это, конечно, явное напоминание о потерянном рае. Сценическое пространство, таким образом, обозначает, как в некоторых архаических мифах, три мира: верхний, средний и нижний. В финале спектакля оркестровая яма – это преисподняя.
Немного о солистах. Несомненных удач было три. Юлий Цезарь – французский контратенор Кристоф Дюмо, продемонстрировавший виртуозное и вместе с тем абсолютно чистое пение.
Клеопатра – украинская сопрано Ольга Кульчинская с ее полетным, эмоционально насыщенным вокалом, одинаково убедительная в двух ипостасях ее героини – затейливой царицы и девицы-оторвы Лидии в розовом парике.
И Секст – идеальный сопранист Федерико Фиорио с ангельскими верхами на грани истерики.
Огромное достижение спектакля – звучание оркестра «Le Concert d’Astrée». Это идеальные темпы, внимание к мельчайшим деталям партитуры и вместе с тем – колоссальная музыкальная энергия, проще говоря – драйв. А еще его руководительница Эмманюэль Аим, следуя некоторым своим коллегам по «исторически информированному» музицированию, в своей элегантной дирижерской пластике иной раз выглядела вполне рок-звездой.
Гендель бы оценил!
Григорий Шестаков