Концертное агентство КА22 совместно с Оркестром камерной музыки Леонида Лундстрема объявило о выходе цифрового релиза цикла Белы Бартока «Детям», который представлен в двух частях на ведущих стриминговых платформах. В оригинале созданный для фортепиано, цикл получил современное звучание благодаря аранжировке для струнного оркестра, выполненной композитором и органистом испанского происхождения Даниэлем Сальвадором. Музыкальный критик Надежда Травина расспросила музыканта об этой творческой работе, сотрудничестве с Леонидом и Петром Лундстремом, и о его педагогических принципах.
– Даниэль, как возникла идея аранжировать и записать цикл Бартока «Детям»?
– Я начал работу еще десять лет назад – как раз тогда познакомился с Леонидом Игоревичем Лундстремом. Он со своим оркестром играл 10 пьес из цикла «К детям» – версию для струнного состава, которую сделал композитор Лео Вейнер. Помню, что после концерта Леонид Игоревич мне сказал: «Слушай, было бы хорошо не просто вот эти десять, а прямо весь цикл аранжировать, можешь?»
В тот период я только переехал из Испании в Россию и ждал документы на проживание, поэтому у меня было много времени, которое я посвящал композиции и работе над этим материалом. Но не подозревал, насколько она будет сложной! Одно дело, когда есть у тебя свобода и ты можешь создавать все, что угодно, а другое дело – когда тебе даны жесткие рамки и условия. Нужно было сохранить и стиль письма Бартока, и Вейнера, и переложить фортепианную фактуру на несколько струнных голосов. Но, думаю, у меня все получилось.
– А в чем особенность вашей аранжировки? Сложно было превращать фортепианную фактуру в струнную?
– Это и было самым сложным. На самом деле в оригинале там два голоса, написано очень всё очень простенько, потому что рассчитано на маленьких детей. Это все же обучающее сочинение – уровень подготовки юных пианистов здесь невысокий. Моей задачей было превратить партию левой и правой руки в четыре или пять, создать удобную для исполнения партитуру для струнного оркестра.
Сейчас очень интересно видеть, как эту совсем простую музыку играют уже опытные исполнители.
– Создавая эту аранжировку, вы наверняка ориентировались на исполнительское мастерство Петра Лундстрема. Насколько комфортно вам было с ним работать при записи?
– Мне с ним очень комфортно работать, это мой давний коллега. С Петром Лундстремом мы познакомились еще в тот период, когда я жил в Мадриде. Петя — настоящий виртуоз и первоклассный музыкант.
В основе пьес Бартока лежат подлинные венгерские народные мелодии. При всей их виртуозности изначально они существовали вне академической традиции – их исполняли люди, не получившие классического музыкального образования. Но Барток взял этот народный материал и создал на его основе полноценный академический цикл для фортепиано. Поэтому для исполнителя здесь очень важен баланс: играть эти произведения по классическим стандартам, с высокой технической точностью, но при этом не потерять их живое народное происхождение. Нельзя превращать их ни в слишком «правильное» академическое исполнение, ни в грубую имитацию фольклорного звучания.
И мне кажется, что именно в этом особенно ценен вклад Петра Лундстрема как солиста: он смог найти этот тонкий баланс между академической формой и живой фольклорной интонацией.
– Раз мы заговорили о фольклоре – ощущаете ли вы в цикле Бартока связь с другими культурами?
– Да, безусловно. Работая над аранжировкой, я обнаружил, что многие ритмы и мотивы венгерского фольклора можно услышать и в других европейских народных традициях. При этом сами ритмы, на мой взгляд, во многом ближе к славянским: все-таки речь идет о Восточной Европе, где много веков назад пересекались разные культуры, в том числе славянские и финно-угорские. Для меня было удивительно и то, что одна из венгерских мелодий почти полностью – процентов на 95 – совпадает с одной испанской народной мелодией. Возможно, это совпадение, но оно все равно говорит о наших общих европейских корнях: народная основа может быть очень близкой, хотя в каждой стране она приобретает свой особый колорит.
Что касается цикла Бартока, то для меня он все же не ограничивается только венгерским фольклором, а выходит за его пределы и приобретает более универсальный смысл. Я думаю, Барток прежде всего хотел, чтобы дети, разучивая его сочинения, знакомились с народной музыкой, ее интонациями, ритмами и живым характером.
– Насколько цикл Бартока важен для обучения детей, которые хотят стать профессиональными пианистами? Можно ли его поставить в один ряд с «Детским альбомом» Чайковского и «Детскими сценами» Шумана?
– Думаю, да. Каждая пьеса – очень яркая по своему образу, характеру, легко поддается пониманию и восприятию ребенка. Сами названия миниатюр – «потеряла я платочек», «эй, тюльпан, тюльпан», «сладкая, хорошая кружка пива» – навевают конкретные ассоциации.
Пьесы действительно несложные, но в качестве пособия для занятий, первых шагов юных пианистов, могут быть весьма полезными.
– Вы, как и Барток, много занимаетесь педагогической деятельностью – работаете доцентом на кафедре органа и клавесина в Московской консерватории имени П. И. Чайковского. Что вы акцентируете при работе со студентами?
– Мои студенты – уже не дети, это уже взрослые сформировавшиеся музыканты. И я от них требую не просто музицировать и автоматически играть, а находить важные смыслы произведений.
Музыка – живая, ее необходимо всякий раз развивать. Мне приходится сфокусироваться на каждом своем ученике, находить индивидуальный подход, чтобы донести до них эту мысль. Многие играют так, как сказал педагог – ни на миллиметр не отклоняясь от четкой задачи. Если студенты не вкладывают в исполнение душу, каждый из них становится лишь фотокопией.
– Творческая мастерская Леонида Лундстрема успешно занимается наставничеством, дает возможность молодым музыкантам получить обратную связь от старших коллег – например, совсем скоро стартует школа-фестиваль «Донбасский экспресс» в арт-кластере Таврида, который объединит студентов и выпускников со всей страны. Что вы думаете об образовательной и просветительской деятельности Лундстремов?
– На самом деле я не нахожу аналогов его проектам – ни здесь, ни в Европе. Леонид Игоревич – не просто уникальный музыкант, он потрясающий педагог, у него к этому особый дар. Есть артисты, которые видят себя только на сцене. А есть те, которые успешно совмещают амплуа исполнителя и педагога – это Леонид Лундстрем. У него просто глаза горят, когда он передает свои знания!
Помню один забавный момент. Как-то я заглянул в класс, где занимался Леонид Игоревич со студентами, и там была одна скрипачка из Испании. Сидит, бледная, в страхе. Я спросил на испанском, что случилось – ведь она не понимала, что говорит Лундстрем. Девушка ответила, что подумала, что педагог на нее ругается. А он всего-навсего ей так страстно и эмоционально объяснял!
Я невероятно счастлив общаться с этим человеком, с его музыкантами, участвовать в творческих и образовательных проектах Творческой Мастерской. Думаю, и студентам это будет полезно.
Беседовала Надежда Травина