Злоба дня бывает разной

С разницей в несколько дней в Гамбургской государственной опере прошла премьера “Набукко» Верди в постановке находящегося под арестом Кирилла Серебренникова, а в Берлинской филармонии американец Питер Селларс представил сценическую версию «Страстей по Иоанну» Баха в абонементе Берлинского филармонического оркестра с его бывшим худруком сэром Саймоном Рэттлом.

Серебренникова и Селларса в сегодняшнем музыкальном театре роднит желание делать спектакли на злобу дня. Причем сделать это не формально, а так, чтобы зрители начали по-настоящему переживать от того социального пафоса, без которого эти режиссеры не мыслят теперь своего творчества.

И совершенно неважно, что Серебренников пытается достучаться до зрителей совсем недавно, а Селларс давно заметен в оперном театре. Оба они это делают с большим задором.

Два года назад Селларс рассказал в Зальцбурге историю моцартовской оперы «Милосердие Тита» как историю о беженцах, парадоксально сделав их белыми в государстве афроамериканцев. Казалось, тема эта, столь необычным образом решенная режиссером, а в тот момент взорвавшая старую добрую Европу, закрыта на оперной сцене.

Примерно в это же время Кирилл Серебренников обыграл историю с сирийским нашествием как комический эпизод в своей версии «Севильского цирюльника» Россини в берлинской Комише-опер. Именно в таком обличии являлся в конце первого акта Альмавива в дом Бартоло в поисках общения со своей возлюбленной.

За минувшие годы стало понятно, что эта социальная тема не только не перестает быть актуальной, но приобретает в мире едва ли не важнейшее значение для развития европейской цивилизации. И сегодня количество мнений об этой проблеме намного больше, чем «помогите умирающим» или «они уничтожат Европу»! И понятно желание каждого художника высказаться на эту тему.

Два года назад Гамбургская опера предложила Кириллу Серебренникова поставить на этой сцене «Набукко» Верди, режиссер был на свободе, и мы даже немного обсудили с ним этот проект.

«Только не Холокост!»,

— сказал я ему в шутку. Правда, ведь уже невозможно видеть десятки постановок этой оперы Верди, где действие происходило в нацистских концлагерях.

И вот на гамбурской сцене Евгением Кулагиным осуществлена идея Серебренникова: история двух оппозиционных партий, в своей изнурительной борьбе уничтожающих страну и ее народ.

Как шептали представители консервативного юга, Гамбургская опера специально хотела от Серебренникова высказывания именно на эту тему. В таком случае северяне могут быть довольны. Хотя, если взглянуть внимательно на спектакль нашего опального режиссера, то в нем можно увидеть и предупреждение немцам, которые сегодня уже точно разделены на два лагеря.

В опере Верди две противостоящие силы, в спектакле Серебренникова появляется еще одна жертва: настоящие сирийские беженцы, чья трагедия представлена как невероятно жестокими фотографиями, так и теми, кто выжил в этой мясорубке и смог сохранить вне родины свою национальную музыкальную культуру.

В Театре.doc в свое время шел спектакль «Акын-опера», где таджикские гастарбайтеры, в свое время игравшие и певшие в национальных ансамблях, доказывали свое право быть не только сантехниками и уборщицами. Вот такие настоящие таланты по замыслу Серебренникова и выходят на сцену, чтобы в параллель с музыкой Верди спеть о печальной судьбе своей родины. А в один момент, собравшись группой, они нестройно заводят знаменитый вердиевский хор Vapensiero.

Сегодня в театре результата можно достичь разными приемами. Мы видим, какое разнообразие стилей, методов и форм нам предлагают режиссеры и художники. Серебренников добивается того, чтобы публика уже на премьере начинала и сопереживать происходящему на сцене, и вступала в диалог друг с другом. То и дело в зале раздаются крики «Хватит!», на которые отвечают «Заткнись!».

В общем, равнодушных нет, история несчастных героев оперы «Набукко» захватывает всех поголовно. Но либретто оперы остается торжеством несуразицы, а одетые в костюмы дня сегодняшнего Набукко и Абигайль продолжают совершать безумные поступки, которым нет оправдания в ходульной актерской игре.

Кроме того греческий баритон Димитрий Платаниас и сопрано Оксана Дыка неважно поют, хотя Дыка своим огромным голосом перекрывает скучный оркестр под управлением Паоло Кариньяни. Из главных персонажей на сцене профессионализмом и уверенным вокалом запоминается только Александр Виноградов в партии Заккарии.

Но в любом случае, оперным артистам, которые изображают на сцене других людей, тяжело бороться с людьми, которым не надо изображать трагедию — она навсегда останется в их душах и глазах. В итоге этот спектакль Серебренникова, как мне показалось, проиграл его же постановке оперы «Так поступают все женщины» в Цюрихе, о которой я уже писал на этом сайте.

В невероятно удачном спектакле режиссер вроде бы тоже говорил о насилии над личностью. Но мне кажется, что все это было сделано намного изящнее и не за счет Моцарта, а вместе с ним и текстом Да Понте.

Питер Селларс, который решил все же, что тему беженцев ему уже не стоит брать, объявил, что нынешним летом в Зальцбурге в новой постановке «Митридата» Моцарта собирается затронуть еще одну важную тему — глобальное потепление.

Мне от этого социального пафоса стало не по себе и я решил посмотреть другую работу Селларса, которая напомнила мне о его выдающихся работах в прошлом: «Царе Эдипе» Стравинского, «Св. Франциске Ассизском» Мессиана. Замечательные спектакли, которые меня в свое время заставили полюбить американского режиссера именно из-за отсутствия общественного пафоса. Все же путь режиссерского поиска вглубь человеческой души в спектаклях Селларса лично меня привлекал куда как больше. И я не ошибся.

Берлинская филармония с ее круглым залом и выступающей сценой бросает вызов режиссеру, но он с легкостью решает баховские «Страсти по Иоанну» на этом концертном подиуме.

Конечно, все это было бы невозможно без большого дирижерского таланта. Сэр Саймон Рэттл, совсем недавно еще возглавлявший Берлинский филармонический оркестр, оказался не только замечательным музыкантом, но и дирижером, способным на эксперимент.

Традиционные струнники укреплены виолами, а фантастические флейтисты (Матье Дюфур и Майкл Хазел) и гобоисты (Джонатан Келли и Доминик Волленвебер), играющие на современных инструментах, только подчеркивают, что выдающимся музыкантам в общем-то все равно, достаточно ли аутентично звучат их инструменты. Самое главное, что исполняемая музыка захватывает слушателей своим эмоциональным накалом, глубиной, тонкостью каждого номера.

Селларс провел достойную работу с хором и солистами. Хор Берлинского радио предстает коллективом самого высокого уровня, причем каждый хорист, получив из рук режиссера свою роль, свой пластический рисунок, не просто играет, но проживает на сцене целую жизнь.

Что говорить про солистов! Выдающийся Евангелист — Марк Пэдмор — превращал каждую крохотную реплику в высокое искусство выразительности, под стать ему был Родерик Вильямс в партии Иисуса.

Но любому зрителю больше всего запомнится Георг Нигль, которого в Москве помнят по «Воццеку» в Большом театре. За минувшие десять лет Нигль вырос в большого мастера, которому по плечу сегодня встать вровень с такими поющими артистами, как Маттиас Герне и Кристиан Герхаер.

https://www.youtube.com/watch?v=w7cyHotTtcc

В первом отделении Нигль пел и играл Отрекающегося Петра, во второй части — сомневающегося Понтия Пилата, и трудно сказать, что ему удалось больше. На протяжении всего концерта это было не представление артиста, а полное слияние его с образом.

Мужское царство было разбавлено сопрано Камиллы Тиллинг и альтом Магдалены Кожены, жены Саймона Рэттла, недавно давшей достаточно вялый сольный концерт в зале «Зарядье». В Берлинской филармонии от ее вялости не осталось и следа. Селларс придумал для сопрано роль Марии, а для альта Марии Магдалины, заставил артистов наполнить свои сольные номера глубокими чувствами.

В целом, за весь вечер не было и секунды проходного звучания. Селларс рассказывал нам не библейскую историю, а абстрактную сагу о любом инакомыслии, предсказуемой гибели человека, который уверен в своей простоте, вопреки мнению яростной и догматичной толпы.

И вот когда в звенящей тишине зала (какие лазерные указки а-ля «Зарядье», вы с ума сошли) заканчивается эта мистерия, это сакральное представление, наполненное простыми человеческими историями, невольно задумываешься о том, что режиссерам все же надо заниматься своим прямым делом.

То есть рассказывать нам о нас самих чаще, чем погружаться в социальные водовороты. Удивительно, что и музыкальные достижения именно на этом поприще случаются чаще. И это сегодня настоящая «злоба дня», ведь спектаклей, в которых сцена и музыка сотрудничают, становится все меньше.

Видеоблог Вадима Журавлева «Сумерки богов»

Гамбург-Берлин, Вадим Журавлев