В Московском музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко дали премьеру балета «Анна Каренина».
Хореограф Максим Севагин стал очередным автором спектакля по мотивам романа Толстого. К роману до Севагина обращались Майя Плисецкая, Джон Ноймайер, Алексей Ратманский, Борис Эйфман и Кристиан Шпук. И это только в России.
Такова ирония истории: Толстой балет ненавидел, а хореографы Толстого любят. Скоро в Большом театре тоже будет «Анна Каренина», на музыку Щедрина. Здесь автор партитуры — Илья Демуцкий.
Говорю «по мотивам», ибо философские потенциалы романа в балете, естественно, остались за кадром, а в кадре – внешние, кратко изложенные коллизии: Анна встретилась с Вронским, далее по тексту, вплоть до паровоза.
Если учесть, что Севагин захотел вставить в спектакль еще и линию Левин — Китти, а также Стива – Долли, и даже отношения брошенного Каренина с Лидией Ивановной, понятно, что за два с половиной часа с антрактом ничего, кроме краткого путеводителя, получиться не могло.
Балет — с помощью драматурга Андрея Золотарева — таков, что я не случайно вспомнила назидательный советский фильм «Разные судьбы». Перед финалом спектакля четыре пары персонажей, счастливые, не очень счастливые и совсем несчастные рядком танцуют на сцене, говоря публике: вот такие разные судьбы.
Севагин и его соавторы (например, сценограф Владимир Арефьев) постоянно мечется между буквальным изложением событий и их условным освещением. Вот Облонский реально лапает гувернантку, а его жена и дети укоризненно смотрят (вообще, а не буквально).
Вот Анна буквально рожает на постели, а опрощенец Левин ходит в простом тулупчике, вот в сцене венчания Левина с Кити «реальный» священник в облачении их благословляет, а перед этим гости в церкви долго крестятся и громко разговаривают о женихе: «опаздывает», «не случилось ли чего», «однако это странно».
Анна и Вронский страстно катаются по полу — это эротика. Кити и Левин целомудренно обнимаются. Духовность. Вместе с тем, например, скачки переданы даже без видео, только через волнение кордебалета (тут у автора костюмов сделан упор на громадные шляпы-таблетки у дам, оттягивающие внимание на себя).
Или дуэт Каренина и Вронского решен как символическое «перетягивание» друг друга в разные стороны: соперники же. Минимальная экипировка мизансцен (то стол в доме Каренина, то кровать роженицы, то кресла и громадная люстра бала) окружена глухими черными стенами с открывающимися проемами.
Таков мир Анны и других — черные стены. Удобный, недорогой и универсальный прием, если хочешь условности: не так давно его применяли в Большом театре, в опере «Отелло». А до того — миллион раз везде и всегда.
Вот эти слова — «везде и всегда» — можно применить к любому компоненту балета, от музыки до хореографии. Разве что платья от модного дома вполне изысканны да «бриллианты» на дамских шеях крупноваты для настоящих, какими они должны казаться. А так…
Демуцкий — истинно балетный композитор. Всегда готов пойти навстречу желаниям хореографа и написать удобную для танцев музыку, что-то переделать, переставить, увеличить или сократить. Для удобства балетных.
Слушать это тоже очень удобно. Похоже на большой саундтрек к длинному сериалу про любовь с драмой, годов этак семидесятых прошлого века, всё очень традиционно, узнаваемо, будто уже не раз слышал. Но не без хроматизмов: все ж 21-й век на дворе, что ж, мы не знаем, что ли? Танцевать артистам тоже удобно, ритм четкий и размеренный, есть два вальса и мазурка. Слух балетной публики нигде не поморщится. Какие, то есть, претензии? Их не будет. Наоборот.
Хореография скроена так же, предсказуемо, сообразно многолетним привычкам и традициям. Эти соло и дуэты с патетическими поддержками можно без проблем перенести во многие балеты с другими названиями. Хоть «Ромео и Джульетта», хоть «Анюта», хоть «Дама с камелиями». Много куда.
Везде и всегда они будут уместны, ибо универсальность классической лексики у Севагина превращена в необязательность «здесь и сейчас». Или, если посмотреть с другой стороны, в подручную конструкцию, позволяющую компоновать одни и те же формальные комбинации во многих случаях. Чтобы контекст сюжета всё вывез. И вывезет, не сомневаюсь. Предсказываю балету успешную сценическую жизнь.
Исполнение первого спектакля держалось на женщинах. Наталья Сомова (Анна), наивно разыгравшая страсть и отчаяние, на голову превосходила Германа Борсая (Вронский). Этот офицер не только танцевал коряво, но и был похож на блестящего аристократа не больше, чем коротышка на высокого. Повадки зажатого – изнутри — любовника в любовных сценах не тянули даже на пубертатного подростка. Просто ничего не было.
Кити Щербацкая, вся в розовом (Анастасия Лименько), была мила по всем статьям, но Левин (Евгений Жуков) казался почти карикатурным. Не по вине исполнителя, правда. Приехав в действие на телеге с сеном, простоватый герой (какие там поиски смысла жизни!) плясал с крестьянами что-то околонародное, а в завершение крутил большой пируэт. В это же время Кити на водах танцует в группе с родителями и благостной Варенькой (она тоже в числе персонажей). А на середине сцены они сходятся.
Зато какова домоправительница в левинском доме, Агафья Михайловна! Демуцкий решил вставить в балет вокальные фрагменты. Это бывает, у разных композиторов. Здесь певица Лариса Андреева стала и Агафьей с народной песней, и Оперной дивой, и – под конец – Голосом судьбы, в платье точь-в-точь как у Анны.
Под этот голос и слова (песня тоже народная, со словами «красну девку обесчестил») Каренина готовится броситься под поезд. Он, кстати, показан с помощью света: по заднику движутся квадратики окон вагонов, музыка имитирует неумолимый стук колес, а в момент смерти из-под колосников с грохотом падает висящий одинокий фонарь.
И чтобы мы точно поняли, в чем суть, то есть что встык движутся судьбы героев: Анна идет от спокойствия к кризису, а Левин с Кити — от кризиса к спокойствию, — нам показывают сельскую идиллию. Пара сидит с ребенком, книжкой и Агафьей Михайловной в своем личном парадизе. Все ясно.
Впрочем, либреттист не упускает возможности разъяснить еще и словами:
«Анна выбирает пустоту для всех. Здесь разыгрывается финал трагедии, но уже через минуту все вернется в норму. Кити и Левин с маленьким Митей… Жизнь продолжается – простая, теплая, настоящая. Та самая, которую так и не нашла Анна».
Вот за что я люблю такие спектакли. После них не остается ни одного вопроса без ответа. Просто нервы успокаивает.
Майя Крылова
Музыкальный и балетный журналист. Неоднократно эксперт фестиваля "Золотая маска".
