Один из семейки Адамсов

В концертном зале имени Чайковского исполнили сочинение под названием «Стать океаном».

Его в 2013 году написали по заказу Симфонического оркестра Сиэтла. Это первая часть необъявленной трилогии, куда вошли также «Стать рекой» (2014) и «Стать пустыней» (2018). Автор — американский композитор Джон Лютер Адамс. Музыка, вдохновленная Тихим океаном, получила престижную Пулитцеровскую премию за 2014 год.

Нужно не путать автора с другим Адамсом, Джоном Кулиджем, тоже известным американским композитором. Злые языки говорят, что и музыка у ровесников во многом похожа. Но мы не будем уподобляться злым языкам, тем более что композиция прозвучала в рамках филармонического цикла «Вещь в себе».

Ведущим концерта был неизменный Ярослав Тимофеев, который напомнил: название серии говорит о сущности, то есть о стремлении уловить своеобразие каждого исполняемого опуса. Независимо от сходства музыкальных принципов и авторских фамилий.

Композиция «Стать океаном», как легко догадаться, написана в защиту природы и против ее загрязнения. Это вещь, для которой всё заключено в названии, и форма, и содержание, и способ восприятия. Экологический посыл легко прочитывается с первых нот. Но задача композитора в том, чтобы слушатели прониклись проблемой как бы изнутри, из недр могучего всемирного водоема, ощутив его природное величие.

Адамс не пользуется привычными романтическими приемами, чтобы показать океан, например, экспрессивным «изображением» бурь и штормов. Его океан спокоен, упор сделан на сочетание простора и глубины одновременно. И он существует независимо от нас: «природа к человеку равнодушна», сказал Тимофеев.

Мелодии нет, есть повторяемые музыкальные конструкции-формулы: вода у Адамса размеренно «дышит», пульсирует, словно огромное живое существо. Такой подход рожден из многолетнего взаимодействия автора со «стихийными силами и мощью природы», из «многолетней жизни в дикой местности Аляски, где он выработал «музыку места», основанную на его физических, культурных и духовных особенностях». Сам Адамс говорил: «Become Ocean написала меня».

Интересно устройство оркестра: он разделен на три части, причем, по замыслу, эти части должны быть расположены на сцене как можно дальше друг от друга. Оркестровые группы организуют время с разной скоростью, вот вам и океанские течения. Оркестр по воле автора образует «волны» звуков, от пиано до крещендо.

На графике, который показал ведущий, это изображается как синусоиды. Строгая числовая формула опуса прячется за красочной сонорностью. Она то скользит по поверхности, с прозрачным журчанием, особенно с помощью четырех арф, то рождает оркестровую Марианскую впадину. В какой-то момент группы сливаются в большом всплеске, после этого музыка исполняется в обратном порядке, точь-в –точь, как прилив и отлив.

«Стать океаном» – это, в сущности, музыкальный образ волны. И важно, что повторяемость музыкального приема, сходная с минимализмом, вызвана к жизни не приверженностью автора «изму», но самой сутью повторения природного цикла.

Адамс искусно сочетает постоянство музыкальных фигур и изменчивость переживания. Важно, что композитор написал в начале партитуры – играть «неумолимо». Ибо природный цикл и вправду неумолим. При всех метаморфозах струнных, гуле духовых и изощренной перкуссии (динамика океанской поверхности) неизменны контрабасовые басы, символизируюшие исполинскую, глубинную водную мощь. Гул океана передает и «холодный» звук маримбы, челесты и ксилофона, и бог знает чего еще. Вплоть до кроталей.

В итоге, как писал американский критик, возникает «триумф динамики жидкостей, переосмысленный в музыке». Не зря ведущий вспомнил вступление к опере «Золото Рейна», живописующее мерное, величественное течение могучей реки. И неизбежна философская концепция, напоминающая о ценности окружающего мира. Первый дирижер, исполнивший композицию в США, назвал опус Адамса «большим размышлением о приливах и отливах существования».

Того же мнения придерживается и Тимофеев, который в рассказе помянул семейку Адамс (конечно, это первое, что приходит в голову), «зеленую» музыку и звуковую географию, Вареза и Кейджа как вдохновителей, всех американских минималистов до Райха до Гласа, предшественников Адамса по изображению океана от Римского-Корсакова до Дебюсси (это далеко не полный список). А также квинтовый круг и ладовые перемены от мажора до минора как принцип композиции (что, кстати, можно тоже описать как волну). О постоянных фигурациях опуса Тимофеев сказал: «как мегапиксельное изображение».

От светового аккомпанемента, прописанного автором, в Москве отказались, Ведущий посчитал это тавтологией, ибо всё сказано музыкой. В нашем случае, когда дирижер Федор Леднев руководил Российским национальным молодежным симфоническим оркестром, было именно так. Накопление слушательского эффекта при всех колебаниях музыки давало понимание, что постоянство при вечной изменчивости и есть океан.

У Леднева возникала необъятная водная гладь, живущая по своим неотвратимым законам. Воспроизведенная оркестром ровность длительностей, постепенно поднимаемая от пианиссимо до трех форте и обратно, рождала именно тот образ, которого добивался Адамс.

Есть мнение, что эта небольшая по длительности вещь (42 минуты) похожа на «излишнее длинный рингтон». Но на меня состоящая из гипнотических колебаний, масштабная медитация произвела большое впечатление. И музыкально, и социально. Ведь это не агитка, не демонстрация, а утонченная просьба вспомнить, вообразить и вникнуть.

Когда жюри Пулитцеровской премии наградило Адамса, оно посчитало опус «завораживающим», а не только актуальным. Так и есть.

Майя Крылова