В Нижегородском академическом театре оперы и балета им. А.С. Пушкина в начале ноября прошла первая оперная премьера сезона – опера Джузеппе Верди «Риголетто». Режиссер постановки – Сергей Новиков, музыкальный руководитель – Дмитрий Синьковский.
Постановка была осуществлена в сотрудничестве с Красноярским оперным театром им. Д. А. Хворостовского, участвовавшего в изготовлении костюмов.
Возвращение «Риголетто» в афишу Нижегородского оперы – знаковое событие в истории театра, виртуозно находящего баланс между репертуарными редкостями и хорошо знакомыми хитами. Драма Гюго «Король забавляется» о придворном паяце и его несчастной дочери, ставших жертвой распущенного аристократа, оказалась в тени музыки Верди, создавшего подлинный шедевр.
К моменту написания «Риголетто» 37-летний композитор, добившийся признания, уже намеревался завершить свою карьеру, однако его возлюбленная, певица Джузеппина Стрепони, уговорила строптивого маэстро попробовать ещё раз, и первый же выстрел оказался «в яблочко».
Сегодня «Риголетто» по праву входит в десятку самых исполняемых опер, а публика ходит на неё не столько ради сюжета, сколько ради возможности насладиться пением и услышать знакомые мелодии. Пальму первенства среди них, конечно, занимает известнейшая песенка ветреного Герцога, в русском вольном переводе начинающаяся со слов «Сердце красавиц склонно к измене».
В России «Риголетто» был впервые показан в 1853 г. усилиями итальянской труппы в Петербурге спустя два года после мировой премьеры А четверть века спустя, в 1878 году поэтом Петром Калашниковым был сделан русский перевод, цитаты из которого («Сердце красавиц», «Куртизаны, исчадье порока») стали чуть ли не крылатыми выражениями. Именно этот перевод был взят за образец и в Советском Союзе.
В Горьком-Нижнем Новгороде тоже был свой русскоязычный «Риголетто» (нынешняя премьера – четвертая по счету). В интернете даже можно найти ролик 1984 года из Горьковского театра с выдающимся певцом и режиссером Владимиром Степановым в главной роли. Но времена меняются, и взявший курс на высокие мировые стандарты театр показал теперь совершенно иной уровень.
Приглашенный к работе над «Риголетто» Сергей Новиков – один из самых продуктивных российских оперных режиссеров. Активную творческую деятельность он совмещает со службой в Администрации Президента РФ, поработав на ведущих площадках нашей страны, включая Большой и Мариинский театры.
В Нижнем Новгороде, своём родном городе, Сергей Новиков успел проявить себя 2023 году, поставив весьма нетривиального «Евгения Онегина» Чайковского, где Ленский, «выживает» на дуэли, но оказывается политически неблагонадежным, случайно, в пылу ссоры, забрызгав вином портрет императора.
В «Риголетто» подобных радикальных вторжений в фабулу нет, трепетная Джильда погибает в финале оперы, шут рвет от отчаяния на себе волосы, а Герцог безнаказанно удаляется к себе во дворец. Однако любитель интеллектуальных шарад Сергей Новиков и в рамках классического спектакля задает загадки зрителям и проводит параллели с высоким изобразительным искусством, поместив действие не в Париж (как это у Гюго), и не в Мантую (как это у Верди), а в «вечный город» Рим.
Сценограф и художник по костюмам Мария Высоцкая создала мрачноватый, в духе готических фантазий мир, одев свиту герцога в черные, покрытые вышивкой камзолы и такие же темные, длинные платья.
Под звуки оркестрового вступления за суперзанавесом разыгрывается взятая из драмы Гюго сцена, в которой дочь плененного аристократа Монтероне Диана приходит к герцогу, умоляя помиловать своего отца. В качестве расплаты девушка предлагает себя, вручая распутнику ключ от своего «пояса верности», который тут же расстегивается. Далее режиссер строго следует сюжету, дополняя его отдельными деталями.
Так, в глубине сцены зритель созерцает скульптуры Бернини из знаменитого римского фонтана Треви. Восседающий в центре Нептун символизирует власть, а аллегорические женские фигуры «Изобилие» и «Здоровье» – благополучное правление. Композиция Треви становится антиподом к творящемуся при дворе герцога беззаконию и образует контрапункт между классическим идеалом и его романтической инверсией. Бернини со своей статуей «Аполлон и Дафна», появится еще раз во втором действии. Превращение спасающейся от преследующего бога нимфы в дерево с точностью до наоборот представлена в опере, где жертва по сути сама себя отдает на растерзание.
Еще одна важная живописная цитата – плафон Пьетро да Кортона «Триумф Божественного Провидения и силы» из палаццо Барберини. Роскошная многофигурная композиция, служащая «ковром-ширмой» в покоях Герцога, символизирует собой действие судьбы в опере, где главный герой в наивном стремлении избежать проклятия, становится его же заложником.
Все эти интеллектуальные шифры были упакованы во вполне традиционную театральную оболочку, местами даже напоминавшую известный фильм Жана-Пьера Поннеля с участием Лучано Паваротти.
Хореограф Юлия Горелова в первом действии представила танцевальную сюиту, добавив, правда, балету эффектных жестов и сделав его местами похожим на эстрадные телешоу. Сильнее в режиссерском плане получились отдельные мизансцены из второго действия. Требующий вернуть похищенную дочь Риголетто берет в заложники одного из придворных, а затем бросив меч отчаянно умоляет его сжалиться.
Динамики и драйва добавили видеопроекции в заключительной картине. Оказавшаяся на высоком берегу хижина Спарафучиле смотрелась островком уюта на фоне бушующих волн и непрерывно хлещущего дождя (художник по свету – Руслан Майоров, художник по видео – Дмитрий Иванченко). Комната для свиданий с Маддаленой, по мере разгоравшейся любовной страсти Герцога, изнутри заставлялась досками, скрывая от посторонних глаз утехи главного повесы.
Провоцирующий на откровенные сцены сюжет был подан весьма сдержано (маркировка 12+ была полностью оправдана), вплоть до того, что выбегающая из спальни Герцога через щель в той самой шпалере «Триумфе» Джильда своим видом никак не выказывала того, что недавно с ней происходило.
Впрочем, главной движущей силой спектакля стала музыка. Дирижер Дмитрий Синьковский добился от оркестра La voce strumentale отчетливого и собранного звука, фразируя мелодии со скрупулезностью барочного исполнителя. Благодаря классической ясности в шедевре Верди стали лучше видны идущие от Моцарта корни.
Танцевальная сцена в Первом действии была подана как сюита танцев из «Дон Жуана» или «Свадьбы Фигаро», любовная сцена Герцога и Джильды напоминала обольщение Дон Жуаном Церлины, неуклюжие попытки Риголетто потешить придворных – гримасы Лепорелло, великолепный вокальный квартет из второго действия – ансамбль мстителей из «Дон Жуана», а проклятие плененного герцогом и осмеянного Риголетто графа Монтероне, конечно, вызывало ассоциации с темой Командора.
Подчеркнутая дирижером «моцартовская» оркестровая ткань, освобожденная от сального налета и романтического пафоса, придала остроту мизансценам и дала возможность лучше раскрыться певцам, благо что оба состава от главных героев до второстепенных персонажей продемонстрировали высокий потенциал труппы театра.
Обаятельный Герцог Сергей Кузьмин действительно сыграл «баловня судьбы», выразив голосом и молодецкую удаль, и подкупающий лиризм.
Его коллега Владимир Куклев подал своего персонажа более сдержано и простодушно, уводя его не столько в сторону Дон Жуана, сколько в направлении Неморино.
Одетая в кукольное светлое платье Джильда, выделяющаяся на фоне облаченных в черное светских дам, у Айгуль Хисматуллиной своими хрустальными колоратурами чем-то напоминала Снегурочку, тогда как Галина Круч, показав все оттенки и нюансы, придала героине больше тепла и искренности, сделав ее похожей на моцартовскую Памину.
Линейка персонажей второго плана была по-своему неотразима. Великолепные «бандиты» Георгий Екимов и Матвей Пасхальский выдали роскошные, настоящие низы сделав заявку на последующие серьезные басовые партии.
Сестра Спарфучилле, обольстительница Маддалена приковывала взоры и в интерпретации Наталии Лясковой, и Карины Хэрунц, заставляя поверить во вспыхнувшую у Герцога страсть.
Хитрая служанка Джильды Джованна, выдавшая свою госпожу людям Герцога, также одинаково убедительно вышла и у Дарьи Гарькушовой, и у Софии Схиртладзе.
Труднее всего, конечно, пришлось исполнителям главной партии. Поскольку режиссер прописал сценический рисунок Риголетто довольно сдержано, оба солиста так и подошли к роли. Баритон Константин Сучков, прекрасно справляющийся с партиями благородных героев, честно проинтонировал сложнейшую партию, слегка «заморозив» язву-шута, решившего стать отчаянным мстителем.
Владислав Бирюков дал чуть больше эмоций, ближе подступив к сути образа, который, возможно, дальше будет ещё раскрываться.
Все четыре премьерных спектакля прошли в театре с полным аншлагом. Ведь история о переменчивости судьбы, человеческом несовершенстве перед лицом рока, ответственности за свои поступки и намерения в костюмах на фоне цитат барочных шедевров актуальна во все времена, хоть в середине века XIX, хоть на излете первой четверти века XXI.
Георгий Ковалевский