Недавняя премьера «Севильского цирюльника» Джоаккино Россини в Башкирском театре оперы и балета (режиссёр-постановщик – Сергей Широков) наделала немало шума. Главным образом из-за вставного номера в сцене урока музыки, где была использована песня Инстасамки «За деньги – да», правда, на итальянском языке и в сопровождении симфонического оркестра (дирижёр Юрий Медяник). Показалось интересным услышать мнение об этом спектакле «из первых уст».
Заслуженный артист Башкортостана Рим Рахимов в роли доктора Бартоло стал, возможно, ключевым персонажем уфимского «Цирюльника». Он здесь совсем не смешной старичок. Его яростная борьба за Розину с графом Альмавивой, его непростые и многолетние взаимоотношения со своей воспитанницей, наконец, характер – сильный и жёсткий, – всё это сделало доктора Бартоло персонажем интересным и неоднозначным.
– Рим, а каково ваше отношение к этому эксперименту в Башопере?
— Я итальянский вариант песни Инстасамки «Per soldi – si» первый раз услышал на репетиции. На премьере она прозвучала в исполнении нашей солистки Гульнары Валеевой. И мне очень понравилось. Да, были разные мнения. Но я считаю себя креативным человеком, и меня эта идея впечатлила.
Я очень переживал за нашу Розину – Гульнару, старался её поддержать, дать определенный настрой, говорил: ну, давай же, у тебя получится! И – получилось! Звёзды сошлись. И, кстати говоря, на премьере овация после арии Инстасамки была мощная!
– Эта «вставная ария» очень важна для общей концепции спектакля. В позапрошлом веке существовала традиция исполнения, например, «Соловья» Алябьева в качестве вставного номера в сцене урока пения…
– Одна из главных режиссёрских идей нашего спектакля – за деньги всё можно. И любовь вполне реально обменять на деньги. И всё остальное тоже… Это, кстати, есть у Россини. И вот эта идея – она прямым текстом звучит в этой песенке. А речитатив моего героя – доктора Бартоло, который идёт сразу после номера «Per soldi – si», он просто идеально, сумасшедшим образом соединился с песней Инстасамки. Я всё думал: как это совпало? Как такое получилось? И моему доктору Бартоло было легко обращаться к зрителю – вот какая ужасная музыка звучала только что, и какая была хорошая раньше, когда мой герой был молодым!
Кстати говоря, эта вставная ария вполне прилично прозвучала. Без пошлости. Понятно, что все её сравнивают с феерическим номером из фильма «Пятый элемент». Но у нас – немного другое. Не надо сравнивать.
– Кое-кто после премьеры говорил, что это всё чистый хайп, не более того…
— Я считаю, это была одна из кульминаций нашего спектакля. Замечу, что в наш театр и так нелегко попасть. Я с гордостью это говорю. И мне кажется, такие вещи притягивают молодую публику. Возможно, кто-то, кто никогда не был в опере, увидев в Интернете нашу арию Инстасамки, захочет посмотреть весь спектакль. И полюбит оперу. Такое бывает!
– Как вышло, что вы получили роль доктора Бартоло в «Севильском цирюльнике»?
– Несколько лет назад мы ставили в нашем театре «Дон Жуана» Моцарта. Я там пел Лепорелло. Мне на тот момент было очень лестно эту партию получить. И вот я её спел, а после спектакля наш мэтр, народный артист России Салават Аскаров, к сожалению, сейчас его уже нет в живых, но он был потрясающий певец, бас, он меня поздравил и сказал, что если бы в нашем театре шёл «Севильский цирюльник», то мне бы подошла роль доктора Бартоло. Представляете, да? И я потихоньку начал приглядываться к этой роли, смотреть партию. И когда узнал, что будет постановка, очень обрадовался.
Ближе к делу, наш художественный руководитель Аскар Амирович Абдразаков предложил мне спеть Фигаро. Но у меня всё-таки бас-баритон, а Фигаро – это довольно высокая партия, поэтому я опасался, что Фигаро у меня не пойдёт, и попросился на роль Бартоло. И ко мне прислушались! Я понимал, что Бартоло это мой герой. Стал учить партию. И всё само собой пошло. И уже на первых репетициях с режиссёром мне было легко.
– Ваша природная актёрская органика оказалась очень яркой и подходящей для этого персонажа…
– Когда мы начали проходить мою партию, возможно, из-за моей психофизики, многое в роли как-то само собой родилось. Конечно же, наш замечательный режиссёр Сергей Широков говорил о том, каким должен быть мой герой, что ему нужно делать. И мне это всё было очень близко.
– Важная характеристика вашего доктора Бартоло – он в какие-то моменты довольно жестокий. Склонен к психологическому и физическому насилию. Стремится к власти и контролю. Абьюзер и манипулятор. А вы в жизни – человек весёлый, добродушный, контактный…
– Да, мой персонаж – человек страшный и довольно опасный. Ну, а я… Наверное, только супруга знает, каким я бываю на самом деле. А ещё – мы же не всегда можем вести себя так, как иногда хотелось бы. Не помню, кто говорил: на сцене мы можем делать то, что не всегда получается в жизни…
– Ваш доктор Бартоло ещё и притворяется слепым…
– Я много думал, почему он изображает слепого? Наверное, чтобы следить за всеми, чтобы ввести в заблуждение окружающих. Пусть делают, что угодно, а он это всё видит. Ну ещё получить сочувствие и капельку жалости от Розины. Ведь жалость — это такое чувство, которое тоже может притягивать.
– В финале Розина целует доктора Бартоло. Получился такой прощальный и довольно искренний поцелуй…
– Да, я немного за этот момент переживал. Ведь в нашем спектакле у Бартоло и Розины есть определённая история. Доктор забрал её девочкой, совсем маленькой, привёл в свой дом. Много лет был с ней… И в одну секунду остаться без неё, без своей, я думаю, любви… Это всё-таки трагический момент.
Ну, возможно, этот поцелуй стал каким-то мгновением счастья, благодарности, не знаю. Мне кажется, у моего героя были искренние чувства. И у Розины тоже. Получилась действительно трагикомедия. «Севильский цирюльник» – очень глубокая опера.
– Вы же поёте не только в театре?
– У нас есть проект «Голоса». Это я, Азамат Даутов, Айтуган Вальмухаметов – солисты нашего театра. И солист филармонии Альберт Зайдуллин, у него, кстати говоря, очень большой ансамблевый опыт, он умеет идеально строить голоса. В основном поём советскую эстраду, сочиняем и свой материал, башкирские народные песни есть в репертуаре.
– И костюмы у вас в «Голосах» яркие. И клипы снимаете красивые, Уральские горы, река Агидель…
– Да, это наша природа, наша земля, наш Башкортостан…
– В вашей жизни случилось то, что разделило её на до и после…
– Это было лет десять назад. Возвращался домой после премьеры «Орлеанской девы». Напали бандиты. В общем, ножевое ранение, потерял три литра крови. Ну, спасли, просто спасли. Лежал в реанимации, в коме, каково было родителям, просто не представляю. Вопрос был не то, что буду петь или не буду, а буду ли жить… Но – выкарабкался.
Как отошёл от анестезии, в голове одна мысль: смогу ли петь? Не задета ли диафрагма? К счастью, диафрагма не была задета. А потом очень сильно переживал, а вдруг в театре не продлят со мной контракт или ещё что-то такое…
Но вот странное дело – как будто бы даже петь стал лучше после всего этого. И девушка моя меня поддерживала, она сейчас со мной рядом, стала моей женой, родила мне троих детей. И я сам по-другому начал смотреть на жизнь. И карьера, в принципе, тоже потихоньку пошла вверх. Не могу сказать, что быстро. Но – всему своё время!
– А какие роли заслуженному артисту Башкортостана Риму Рахимову светят в ближайшем будущем?
– Недавно разговаривал с Аскаром Амировичем Абдразаковым, и он мне сказал, что хочет услышать меня в опере «Князь Игорь». В главной роли – князя Игоря.
– Неплохо…
– Да. Я, конечно, не князь Игорь, но попробовать можно. А до этого почему-то мне хочется спеть Галицкого. И я говорю, а может быть, Галицкий? А в ответ – так Галицкий нам ещё нужнее, поэтому можно и Галицкого.
– Знаете, для некоторых современных режиссёров не проблема соединить князя Игоря и Галицкого в одном лице. Тем более, что они, вроде как, почти не встречаются друг с другом.
– Ну, в прологе есть немножко.
Беседовал Григорий Шестаков