Предлагаемое большое интервью с одним из ведущих российских пианистов Михаилом Викторовичем Лидским – профессором Московской консерватории, Заслуженным работником культуры РФ – возникло из желания продолжить письменный диалог 2023 г., поводом для которого послужил, в свою очередь, капитальный труд: аудиозапись 32 сонат Бетховена.
Захотелось обсудить подробнее и эту работу, и, в ещё большей мере, творчество маэстро в целом, его взгляды на музыку и труд музыканта – быть может, набросать творческий портрет глубокого и самобытного артиста. В особенности нас интересует тема «артист и его критики».
Вступление | Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5
«Игра Михаила Лидского – это тотальное погружение в музыку. Это чрезвычайно содержательный, эмоционально насыщенный диалог, протекающий не в общении со зрительным залом, но в режиме медитативного погружения в мир музыкального произведения. Лидский не исполняет музыку, он словно присутствует при ее рождении, помогая ей проявиться, обрести силу и власть над ним самим и над слушателями»[1],
– тонко подмечает один из рецензентов.
Еще одно описание:
«Разговор исполнителя со слушателем был на равных, без заигрывания и скидок <…> Осмысленное течение музыкальной мысли, сосредоточенная внутренняя работа интеллектуального чувства в слиянии с пианизмом высокого класса рождали многогранные и цельные музыкальные образы.
Рояль всем своим королевским существом ощутил прикосновение большого музыканта. Был щедр и благороден. Отвечал глубоко, мягко, интеллигентно, наполняя пространство разнотембровым звуком. Во всем чувствовался масштаб личности, общение с которою на протяжении двухчасового сеанса музыки «приподнимает».
Зал слушал. Слушал в атмосфере напряженной тишины»[2].
«Михаила Лидского не зря называют одним из самых интересных исполнителей. Его непохожесть на других ничего общего не имеет с оригинальничаньем, желанием казаться особенным. В случае с Лидским сознание явно определяет материю и всё, что с ней связано: от колоритной внешности до взаимоотношений с инструментом и публикой.
Играя на сцене, пианист как будто находится в своей лаборатории, где нет посторонних. Склонившись над рабочим местом, он в буквальном смысле, не разгибая спины, трудится над очередным опытом, логика которого выстроена с педантичной точностью, но результат неизвестен никому».
Слушая Михаила Викторовича на протяжении многих лет, можно с уверенностью сказать, что он, в самом деле, создаёт интересный и увлекательный исполнительский текст, который постоянно провоцирует слушателя, заставляя прислушиваться не только к музыке Автора, но и к её подаче. Парадоксальным образом, музыка благодаря этому предстает гораздо глубже, чем мы, слушатели, представляли ее до выступления Лидского. Возникает обновленный образ уже знакомых произведений.
«У такого пианиста, как М. Лидский, вообще не бывает “расхожих” выступлений,
– писал известный пианист и музыкальный писатель Григорий Гордон,
– слишком значимо дарование, придающее каждому его появлению на эстраде необыкновенную впечатляемость. <…>
В его игре нет ничего от давно приевшейся “лауреатствующей” манеры – бравады, бравуры, броскости, хотя его виртуозные данные, кажется, не знают преград, и мало кто – имею в виду пианистов его поколения – может с ним сравниться.
Его игра, прежде всего, содержательна. При этом – убеждающая логика развертывания “музыкальной материи”. Он своеобразно слышит музыку и соответственно “произносит”, интонирует ее. Наконец, ему свойственно тонкое ощущение музыкального времени и свободное владение им. Музыка для него всегда “единственная новость” и говорит с ним без посредников»[3].
Подробную и точную характеристику творческого облика Михаила Викторовича находим в статье авторитетного историка пианизма Б. Б. Бородина:
«Его исполнительский почерк трудно определить в нескольких словах. С одной стороны, пианиста отличают предельная скромность, взыскательность и требовательность (прежде всего – к себе), а с другой – независимость в суждениях и убеждённость, бескомпромиссность в следовании своему идеалу.
Манера его общения с роялем лишена победительной непринуждённости и показного эстрадного шика – посмотрите на его напряжённую, с заметным наклоном к инструменту, посадку, на его неулыбчивое и сосредоточенное лицо, на экономные движения массивных рук. Он далёк от любования пианистическими красотами, от рискованной сферы пиротехнических эффектов, так любимых частью постоянных посетителей клавирабендов. Его техническая оснащённость весьма солидна, но всегда сохраняет сугубо служебный характер, оставаясь средством, но не целью, – ведь, как говаривал Бузони, “желая стать выше виртуоза, нужно сначала стать таковым”.
Именно недюжинный пианистический потенциал позволяет Лидскому владеть столь обширным репертуаром, который охватывает основной массив фортепианной литературы (от Баха до Фейнберга) и постоянно пополняется как вширь, так и вглубь.
Лидский – пианист, обладающий широким интеллектуальным горизонтом, напряжённо размышляющий о жизни и об искусстве. Для него характерно обстоятельное и несуетное погружение в миры исполняемых им композиторов: если это Лист, то не только рапсодии и Соната h-moll, но и редко звучащие, «забытые» пьесы позднего периода; если Шуман, то не только Концерт, но и «Песни раннего утра», если музыка XX века, то не только Скрябин, Рахманинов, Метнер, Равель, Прокофьев, Шостакович, но и Серенада Стравинского, Ludus tonalis Хиндемита, соната Фейнберга[4].
Артиста всё больше и больше привлекают монографические программы, позволяющие всесторонне представить творчество избранного им автора и предложить свое (именно своё!) прочтение музыки.
Среди его пианистических подвигов (а иначе их и не назовёшь, и ирония здесь неуместна) – исполнение и запись Двенадцати трансцендентных этюдов Листа, всех фортепианных сонат Мясковского, всех произведений для фортепиано с оркестром Бетховена и Шумана и, наконец, как Opus Magnum – цикл из 32-х сонат Бетховена <…>
Он не боится идти против течения, наперекор крепнущей даже в академической среде тенденции к развлекательности. Его трактовки подчинены строгой дисциплине мысли и не рассчитаны на внешний эффект. Они не претендуют на безоговорочное приятие и адресованы, прежде всего, умному слушателю, способному последовать за артистом по далеко не лёгкому маршруту».
Михаил Лидский получил известность еще школьником (он окончил школу и Академию имени Гнесиных; классы М. И. Маршак и профессора В. М. Троппа).
«Взрослые» дебютные выступления музыканта на рубеже 1980-1990 гг. пресса оценила совсем не так, как обычно пишут о молодых талантах.
«Масштабность исполнительской концепции, прекрасный пианизм, творческая мощь»[5],
«феноменальная виртуозность (по счастью, никогда не доминирующая), интеллект, гибкость в раскрытии разных творческих стилей»[6].
Маститый критик Г. М. Цыпин, отметив «искренность чувства» и «роскошную виртуозность» пианиста, подчеркивал, что в игре Михаила Лидского угадывается «глубокое духовное пространство»[7].
Известный голландский пианист, органист, педагог и музыкальный журналист Кристо Лели писал:
«Михаила Лидского можно назвать одним из самых больших талантов бывшего Советского Союза. Технически Лидский играет с той же ошеломляющей легкостью, что и Кисин, но и музыкально этому замечательному пианисту есть что сказать <…>
Характерно, что Лидский выступил с программой из пяти сонат Бетховена. В этом исполнении он проявил себя как пианист, наделенный чувством подлинного в музыке <…>
Если Лидский пойдет дальше в изучении этого стиля, его смело можно будет причислить к великим интерпретаторам Бетховена, поскольку все остальное у него есть. Во всем, что делает Лидский, заметно, что его “музыкальное сердце” – на месте: он доходит до сути музыки»[8].
С 1997 г. начинаются регулярные концерты Михаила Лидского в Италии. Президент миланского общества концертов «Serate musicali», знаменитый музыкант Ганс Фаццари подчеркивает, что сотрудничество с российским пианистом – «одна из самых больших привилегий» для этой концертной организации. Достаточно открыть сайт «Serate musicali», чтобы понять цену этим словам: имя Михаила Лидского соседствует с именами крупнейших музыкантов прошлого и настоящего.
В 1999 году авторитетный автор Франческо Мария Коломбо в газете «Corriere della sera» написал об исполнении Сонаты си-бемоль мажор Шуберта:
«Михаил Лидский – великий пианист, один из немногих, к кому эпитет «великий» можно отнести с легким сердцем»[9].
А вот отклик на концерт двадцать лет спустя в Неаполе (фестиваль «Музыкальный май») с программой из произведений Скрябина и Прокофьева:
«Концерт по-настоящему замечателен. Михаил Лидский – большой русский интерпретатор: талантливый и очень мощный. Прекрасная труднейшая программа исполнена мастерски. Звуковой поток огромной эмоциональной, ритмической, образной силы. <…> У многочисленной публики великолепный артист имел заслуженный огромный успех: аплодисменты длились несколько минут».
В Италии возник дуэт Михаила Лидского со скрипачом и дирижером Доменико Нордио, получивший широкую известность.
В 2003 г. М. Лидский с большим успехом выступил на фестивале «Пражская осень»: Концертная фантазия Чайковского, оркестр «Русская филармония» под управлением Александра Ведерникова. Вот как дирижер оценивал солиста:
«Пианист Михаил Лидский – один из наиболее самобытных и глубоких музыкантов сегодняшней России. Его отличает глубочайшее проникновение в сущность, стиль и структуру исполняемых произведений, яркий индивидуальный артистизм и блистательная техника, никогда, однако, не являющаяся самоцелью.
Лидский – виртуозный пианист, но не пианист-виртуоз, а пианист-философ и интерпретатор. Мне неоднократно приходилось встречаться с Михаилом Лидским на концертной эстраде, аккомпанируя ему фортепианные концерты Бетховена, Рахманинова, Метнера и др. Всякий раз это было прочтение как бы «от автора», а, стало быть, в определенном смысле, конгениальное исполняемому сочинению.
Написав этот отзыв, я искренне надеюсь, что как можно большее число любителей музыки в нашей стране и за ее пределами смогут познакомиться с творчеством замечательного музыканта наших дней Михаила Лидского».
Появляются все новые проницательные отзывы прессы. Е. Д. Кривицкая пишет:
«Пианист Михаил Лидский относится к той категории артистов, которых, при всей их известности, можно назвать элитарными. Он стремится идти непроторенными путями, не ограничиваться в своих программах популярными шедеврами, а, напротив, заставлять ум и душу трудиться»[10].
Интересно и суждение Ольги Ахматовой:
«Михаил Лидский обладает редкой сегодня способностью не только “видеть”, но еще и “слышать” музыкальный текст, понимать его уникальность, воспринимать его как живой организм, чувствовать его токи, “силовые” линии, выявлять неприметные детали, из которых складывается совершенно новый облик произведения – настолько свежий, убедительный, что удивляешься, как раньше можно было пройти мимо <…>
Творческая позиция Михаила Лидского – играть музыку как таковую. Ей претят любые намеки на внешнюю эффектность»[11].
Важным событием стало неоднократное исполнение пианистом всех сонат Николая Мясковского. В 2018 г. Московская консерватория выпустила аудиозапись этой серии, ставшую первой в России публикацией такого рода (альбом из 4 CD: к фортепианным сонатам прибавлена скрипичная в ансамбле с А. Лундиным).
Е. Г. Бельфор отмечает, что
«особая мыслительность, развитие драматургии музыки Н. Мясковского словно “в режиме реального времени” нашли абсолютное воплощение в исполнении М. Лидского»[12].
М. В. Сегельман в подробной рецензии пишет:
«Артист редкой виртуозности, эмоциональности и интеллекта, Лидский испытывает особенное влечение к музыке Мясковского. <…>
Прежде всего, возникает поразительное ощущение целостности: Лидский рассматривает сонаты Мясковского как единое образно-звуковое поле, в тесной связи с симфонической летописью автора. <…>
Взгляд Лидского на предмет одновременно предельно обобщен и детализирован».
Сравнивая интерпретацию Третьей сонаты Лидским и выдающимися пианистами прошлого (в том числе С. Рихтером), специалист отмечает, что у Лидского
«форма разворачивается как бы импровизационно, – но результат поразителен: подчеркнута специфическая красочность музыки Мясковского.
Лидский подобен художнику, владеющему десятками оттенков одного (в данном случае – скорее черного) цвета. Детальный взгляд на сонаты позволяет выявить новые, еще не ставшие привычными ассоциации: например, – с миром Регера в Первой, Дебюсси – в той же Первой и Четвертой, с Седьмой сонатой Прокофьева – в финале Шестой. <…>
Особой заслугой пианиста является фактическая реабилитация поздних сонат Мясковского как выдающихся художественных явлений. Главная трудность этих сочинений, особенно Седьмой, Восьмой и Девятой сонат, – именно в их простоте. <…>
Михаил Лидский сделал с поздними сонатами Мясковского то же, что Эмиль Гилельс – с “Лирическими пьесами” Грига: превратил “учебные” сочинения в полноценную концертную музыку».
Особое место в исполнительской деятельности Михаила Лидского занимают произведения Бетховена.
«Его постижение бетховенского стиля – безошибочно,
– писал Г. Б. Гордон.
– Музыкант скрупулезно читает и знает нотный текст – единственное послание, полученное нами от Бетховена, – что отнюдь не мешает ему быть самим собой»[13].
После выхода в 2023 г. аудиозаписи 32-х сонат бетховенские трактовки пианиста стали предметом изучения музыковедов – к настоящему моменту издано три работы по этой теме[14]. Прибавив к ним многочисленные рецензии на бетховенские концертные программы, можно уверенно констатировать: прочтение Бетховена Михаилом Лидским – крупное явление современное музыкально-исполнительского искусства. Прогноз, данный в 1993 г. Кристо Лели, оправдался.
Общая характеристика прочтения Михаилом Лидским бетховенских сонат в диалектическом единстве его особенностей – по выражению А. Куликова,
«несочетаемых, на первый взгляд, элементов», которые «в интерпретации Лидского неожиданно соединяются в целостную концепцию»,
– содержится в статье И. А. Василенко и Т. С. Орловой.
«…В интерпретации М. Лидского,
– бетховенское слово открылось в иных, новых, но естественных и закономерных проявлениях – конфликтным, иногда спорным и, вместе с тем, сдержанно-философским прочтением, где гармонично, диалектично сочетается понимание стиля со свежестью, обновлением художественного восприятия, где страсти, бушующие в душе, обузданы разумом и волей.
Как динамичное, конфликтное, насыщенное действием единое целое – сонатная форма – привлекла великого композитора, так и М. Лидского привлекает необыкновенно сложное ощущение и восприятие монолита формы, которое он целостно, масштабно и, в то же время, с поистине ювелирной точностью воплотил в своей интерпретации».
Рецензенты и исследователи отмечают глубину и новаторство интерпретации, основными чертами которой являются: трактовка сонат Бетховена как некоего мегацикла, соединенного различными интертекстуальными коннотациями; скрупулезное следование авторскому тексту в сочетании с оригинальными и вместе с тем закономерными темповыми, артикуляционными, динамическими и тембровыми решениями, практически беспредельное мастерство российского пианиста.
Концертная деятельность музыканта продолжается. В сезоне 2025-26 серия фортепианных вечеров Михаила Лидского в Московском Международном Доме музыки объявлена в девятнадцатый раз подряд – исключительный случай. Рамки настоящей публикации не способны вместить даже фрагментарно отклики прессы, число которых к тому же растет…
Шуман (монографические сольные программы и многократно исполненная программа с оркестром – орр. 54, 92, 134)[15], Шопен (большое число произведений разных жанров)[16], Лист (Соната си минор, 12 трансцендентных этюдов, множество других сочинений)[17], Брамс (Концерт си-бемоль мажор, вариации орр. 24 и 35, пьесы орр. 117 и 118, камерные произведения)[18], Рахманинов (монографические программы, Второй и Третий концерты)[19], Шостакович (Первый концерт)[20], Шуберт и Чайковский[21], Мендельсон и Дебюсси, Моцарт и Метнер[22]…
Авторы из разных городов и стран неизменно отмечают глубину, содержательность и оригинальность интерпретаций М. Лидского, высочайший уровень его мастерства, силу воздействия на аудиторию (при практическом отсутствии усилий в этом направлении). Ознакомившись с этими откликами, убеждаешься в правоте известного пианиста Мирослава Култышева: концерты и записи Михаила Лидского
«будят и будоражат умы и, в то же время, искренне и глубоко волнуют душу».
Еще в 1996 г. прославленная пианистка, Народная артистка СССР, профессор Элисо Вирсаладзе пригласила молодого тогда музыканта в Московскую консерваторию ассистентом в свой класс. Это событие определило дальнейшую музыкальную биографию М. Лидского.
Четверть века спустя Э. К. Вирсаладзе дала следующий отзыв:
«Знаю Михаила Лидского уже около тридцати лет. Это музыкант самобытного дарования, исполнитель высокого класса, которого знают и ценят публика и коллеги в России и за рубежом.
Пианисту присущи безграничная виртуозность, природная музыкальность и серьезное отношение к своей профессии. Все эти достоинства проявляются в очень широком репертуаре, включающем значительную часть фортепианного наследия Бетховена (в частности, все сонаты и концерты для фортепиано с оркестром), опусы композиторов-романтиков, сочинения русских авторов, в числе которых немало редко исполняемых произведений Метнера, Мясковского, Фейнберга.
М. Лидский также зарекомендовал себя как неординарный ансамблист. Лидский пользуется заслуженным педагогическим авторитетом. С 1996 года он преподает в Московской консерватории, поначалу в качестве моего ассистента, с 2003 года — самостоятельно, неизменно показывая замечательный результат работы со студентами.
Музыкант также ведет исследовательскую деятельность. При его активном участии в разные годы были изданы несколько содержательных сборников, посвященных истории отечественной фортепианной школы».
Говоря об откликах на творчество музыканта, нельзя не сказать о рекомендации, данной ему одним из корифеев русского фортепианного искусства, Народным артистом СССР, профессором В. К. Мержановым (в 2007–2012 гг. М. В. Лидский преподавал на кафедре В. К. Мержанова в Московской консерватории). Приводим полный текст:
«Михаил Викторович Лидский, работающий на нашей кафедре, – человек, заслуживающий самого глубокого уважения. Он – талантливый музыкант, концертирующий пианист, опытный педагог. Его концерты проходят ежегодно во многих городах России (включая Москву), а также за рубежом. Он владеет большим репертуаром. Достаточно назвать такие циклы концертов, как все сонаты Н. Я. Мясковского, сыгранные в 2006 г. в Рахманиновском зале Московской консерватории, как все 32 сонаты Бетховена, сыгранные им в разных городах.
Его концерты привлекают внимание слушателей, проходят с большим успехом. Он обладает яркой творческой индивидуальностью, которая слышна в его концертах. М. В. Лидский является также редактором-составителем и автором статей интересного сборника “Волгоград–фортепиано”, привлекающего внимание музыкантов.
Нельзя не отметить его работу на кафедре, успешных выступлений его студентов в концертах кафедры».
Следует упомянуть также интервью известного дирижера Ф. И. Глущенко, которому доводилось аккомпанировать таким солистам, как
«пианисты Татьяна Николаева, Рудольф Керер, Лазарь Берман, Григорий Соколов, Николай Петров, Андрей Гаврилов <…>; скрипачи Игорь Ойстрах, Борис Гутников, Гидон Кремер, Виктор Третьяков, Владимир Спиваков, Сергей Стадлер, альтист Юрий Башмет, виолончелисты Даниил Шафран, Мстислав Ростропович, Наталия Гутман, Михаил Хомицер, Давид Герингас, Иван Монигетти; певцы Евгений Нестеренко, Мария Биешу, Евгения Мирошниченко».
Взыскательный маэстро, отвечая на вопрос об удачных концертах, говорит, что для их перечисления ему хватит пальцев одной руки, и в этот ряд ставит два выступления с Михаилом Лидским (Концерты Моцарта и Брамса)…
Было бы, однако, ошибкой полагать, что искусство пианиста встречает единодушный положительный прием. В рецензиях встречаем, например, следующее:
«Важнейшая черта исполнительского стиля Лидского – глубокий и бескомпромиссный нонконформизм, направленный, в первую очередь, против шаблонного ощущения комфорта у слушателей, привыкших к уютному миру стандартных интерпретаций.
Трактовки пианиста неизменно яркие и спорные, они восхищают одних меломанов и кажутся неубедительными и надуманными другим: все зависит от личного вкуса и опыта».
Не утаим и отзыв о концерте Государственного симфонического оркестра Республики Татарстан под управлением В. Дударовой (М. Лидский солировал во Втором концерте Рахманинова):
«Не обошлось без ложки дегтя. Пианист Михаил Лидский, очень техничный, увы, продемонстрировал игру абсолютно без эмоций, напоминающую безвкусное, хорошо законсервированное молоко.
Возможно, такая манера была бы хороша при исполнении, скажем, музыки Равеля, но Рахманинов требует иного эмоционального градуса»[23].
Разумеется, голословная и категорично высказанная автором газеты «Время и деньги» претензия на знание того, как следует исполнять Рахманинова, выглядит малоубедительно. Тем более, в другом материале о том же концерте читаем:
«…Наш оркестр играл превосходно, и зал стоя приветствовал их и великолепного пианиста из Москвы Михаила Лидского»[24].
Разумеется, нет недостатка и в других «контрпримерах». Можно сослаться на отзыв Александра Ведерникова, не раз аккомпанировавшего М. Лидскому Второй концерт Рахманинова (см. выше), цитировать и отклик на одно из этих исполнений (Самара, 2006; Российский национальный оркестр), представляющийся весьма проницательным:
«Мы привыкли к тому, что Рахманинова играют “крупным помолом”, поет себе рояль, да и ладно.
Лидский играет Концерт, всматриваясь в каждую деталь. Как бы аутентично, так, как принято сейчас играть старую музыку»[25].
Или вспомнить самые высокие оценки исполнения М. Лидским произведений Рахманинова Ч. Гуццарделла (Милан), фрагмент книги именитого екатеринбургского автора Л. О. Горбовец[26], рецензию белгородского портала «А-фишка» (в двух последних материалах речь о трактовке М. Лидским Третьего концерта)…
Многообразие личных вкусов и опыта, разумеется, вполне естественно. Тем не менее, не удаётся преодолеть недоумение от ряда текстов – особенно от высказывания известного критика А. Ф. Хитрука:
«Почти каждое выступление пианиста Михаила Лидского вынуждает к протесту и к сильным выражениям»[27].
Второй случай тем более странен, что в той же статье сказано:
«…На всем протяжении концерта я ощущал, как чувство протеста постепенно сменяется тем, как будто меня заманивают в какой-то диковинный и загадочный мир (так когда-то Рихтер постепенно “затянул” Гульда в чуждый последнему мир шубертовских “длиннот”) <…>
в конце концов (в позднем Скрябине это было уже несомненно так) мне уже захотелось в этом мире остаться навсегда»,
а также
«Когда-то, говорят, скрябинисты после концерта Рахманинова, данного им в память о Скрябине, хотели исполнителя побить. Я думаю, что на этот раз они были бы довольны».
Опубликовав в 2001 г. такую оценку, автор в книге, выдержавшей два издания (2007, 2015), называет М. Лидского
«пианистом-диссидентом, поскольку он зачастую делает что-то как бы наоборот, иногда вредя впечатлению, которое оставляет у слушателей»[28].
В интервью 2016 г. А. Ф. Хитрук подчеркнул эту позицию, прибавив ссылку на странное высказывание, принадлежность которого М. В. Лидскому не подтверждается ничем (подробнее об этом ниже). Отголоски подобных суждений время от времени слышны в околомузыкальной и даже профессиональной среде…
***
– Для вас наверняка не секрет, что при всем вашем авторитете, найдется не так мало людей, которым ваше искусство непонятно, даже чужеродно…
– Конечно. Но это не сильно влияет на то, как я играю. Тем более глупо было бы ориентироваться на стороннее восприятие теперь, когда, шутка ли, я уже ветеран труда. Размышляю, конечно, о «жизни и судьбе». Кто-то, вероятно, мог бы извлечь урок из моего опыта…
– Было бы интересно узнать, как вы сами объясняете такое особенное восприятие вашего творчества…
– Рассказывать несколько неловко… Думаю, тут есть и естественный, и искусственный факторы.
Беседовала Саида Исхакова
[1] Бахаев Д. Михаил Лидский играл музыку русских композиторов // газета «Культура Забайкалья», апрель 2012.
[2] Агафонова Валентина <???> «Камышинский еженедельник», №16 (17 апреля 2002 г.)
[3] Гордон Г. Б. Концерт Михаила Лидского 20.03.2000 // Журнал «Филармоник». 2000, №3. С. 8-9.
[4] Цитируемая публикация относится к 2013 году. В дальнейшем М. Лидский играл в концертах Первую Шестую и Двенадцатую сонаты Фейнберга, а также скрипичную с А. Лундиным и песни с А. Гицба.
[5] Островская Н. Новые звезды музыкальной России // Кавказская здравница, 24 мая 1989 г.
[6] Сайфуллина Г. Гаккель, Лидский, молодые пианисты // Вечерняя Казань, 13 декабря 1989 г.
[7] Цыпин Г. Это — талант. “Музыкальная жизнь”, №5, 1993. С. 6.
[8] Lelie, Christo. Pianist Lidsky heeft alles mee om virtuoos te worden // Trouw, 17 mei 1993.
[9] Colombo, Francesco Maria. Una nobile malinconia nel timbro di Lidsky per ultimo Schubert // Corriere della Sera, 14.04.1999.
[10] Михаил Лидский. Игра не по правилам. Беседа с Евгенией Кривицкой. «Музыкальная жизнь». 2005, №1, 2005 г. С. 20.
[11] Михаил Лидский: Музыка для тех, кого интересует она сама (беседу вела Ольга Ахматова) // Журнал «Филармоник», 2004, №1. С. 4–5.
[12] Бельфор Е. Г. Искусство Михаила Лидского // Межкультурное взаимодействие в современном музыкально-образовательном пространстве. 2021. № 19. С. 234–238. С. 237.
[13] Гордон Г. Б. Концерт Михаила Лидского 20.03.2000 // Журнал «Филармоник». 2000, №3. С. 8-9.
[14] Бельфор Е. Г. Тридцать две сонаты Бетховена как мегацикл: интерпретация Михаила Лидского // Проблемы музыкальной науки. 2025. №1. С. 153–161; Девуцкий В. Э. Архитектонические идеи сонат Бетховена в интерпретации Михаила Лидского // Музыковедение, 2025, № 4. С. 3–17; Василенко И. А., Орлова Т. С. О проявлениях диалектики фортепианных сонат Бетховена в прочтении Михаила Лидского // журнал «Искусствоведение». 2025, №2. С. 101–111.
[15] См. также: Кривицкая Е. Философический Шуман // «Культура», №40 (7550) 12–18 октября 2006 г. Анисимова Е. Шумановская программа Михаила Лидского // журнал «Филармоник», №1, 2007; Фомина Е. Михаил Лидский: Преображение Шумана //
https://culturavrn.ru/person/20093?ysclid=mcw2az2lm5915757683 – просмотрено 09.07.2025 и др.
[16] См. также: Церетели А. Обретение смысла, или Зачем нужны романтические пианисты // Журнал «Музыкальная академия», 2009 г., №4. С. 65; Guzzardella C. Il pianista russo Mikhail Lidsky alle Serate Musicali per Skrjabin e Chopin // https://www.corrierebit.com/archivio-musica-2019/ – просмотрено 09.07.2025 и др.
[17] См. также: Северина И. Ференц Лист Михаила Лидского // «Музыкальное обозрение», 2003, июль; <…> Музычный висник (Днепропетровск), 24.12.10; Бельфор Е. Г. Искусство Михаила Лидского // Межкультурное взаимодействие в современном музыкально-образовательном пространстве. 2021. № 19. С. 234–238. С. 237.С. 237–238; Церетели А. Обретение смысла, или Зачем нужны романтические пианисты // Журнал «Музыкальная академия», 2009 г., №4. С. 66 и др.
[18] См. также: Бахаев Д. Михаил Лидский играл музыку русских композиторов // газета «Культура Забайкалья», апрель 2012; https://vk.com/wall-14343310_39372 – просмотрено 10.07.2025 и др.
[19] См. также: Эскина Н. <???> «Волжская коммуна» (Самара), 16 мая 2006 г.; Guzzardella C. Il pianista russo alle Serate musicali // https://www.corrierebit.com/archivio-musica-2018/ – просмотрено 10.07.2025 и др.
[20] Ivanoff, Alexandra. Moscow Virtuosi close Antalya International Piano Festival // ANTALYA today’s zaman, 23 December 2010.
[21] См. также: Ковалев А. Михаил Лидский в Нальчике. «Кабардино-Балкарская правда», 31.01.2025
[22] См. также: Смирнова-Старобинец М. Соединяя контрасты эпох // https://www.classicalmusicnews.ru/reports/connecting-the-contrasts-of-eras/ – просмотрено 10.07.2025; https://muzkarta.ru/foto/mikhail-lidsky-fortepiano-moskva-2-aprelya – просмотрено 08.07.2025.
[23] Мамаева Т. Огненная Вероника в честь Натана Мудрого // «Время и Деньги» (Казань), 24 сентября 2002 г.
[24] Малахальцев А. Ее предназначение – музыка // «Республика Татарстан», 26 сентября 2002 г. // https://rt-online.ru/p-rubr-kult-33663/
[25] Эскина Н. <???> «Волжская коммуна» (Самара), 16 мая 2006 г.
[26] Горбовец Л. О. «Другое фортепиано» Рахманинова // Постмодернизм: взгляд изнутри: статьи, заметки, размышления. Екатеринбург, 2016. С. 193–194.
[27] Хитрук А. Воспоминания о Софроницком, или поминки по утраченной традиции? (попытка гимнического фельетона) // Российская музыкальная газета. 2001, №6.
[28] Владимир Тропп. Я всегда чувствовал себя членом большой гнесинской музыкальной семьи // Хитрук А. Одиннадцать взглядов на фортепианное искусство. М. 2007. С. 276. Переиздано: Андрей Хитрук. Беседы с музыкантами о фортепианном искусстве. Избранные статьи и рецензии. М. 2015.