Итак, второй день конкурсных прослушиваний финала!
Начинаем прослушивание с выступления Цзяань Чжан, юной гостьи из Китая. В программе пастельно-тонкий, столь же юный по настроению концерт Моцарта №12, первая его часть. Исполнительница с видео лючением, вниманием, трогательным неравнодушием проживает каждую синтаксическую единицу музыкальной ткани — фразу, паузу, интересный оборот, проходит своим отношением к музыке по каждой её «мелочи». При этом делает это качественно.
Здесь нужно сказать, что немного трудно человеку оценивающему удержаться от соблазна учитывать при сравнении конкурсантов чисто количественные показатели их стиля. Силу звука, монументальность выбранного репертуара и так далее. Картина в человеческий рост всегда будет интуитивно выигрывать у миниатюры, изображённого на стенке шкатулки, мазурка Шопена — его этюду и так далее.
По этой же логике пианисты на больших конкурсах чаще будут играть концерты Рахманинова, недели Моцарта. И это тот случай, когда, сидя в жюри, я на этот счёт часто себя поправляю — и знаю, насколько сложно это порою бывает с собою делать. Не оставить без внимания тихую глубину либо миниатюрное совершенство. То, что объективно негромко и невелико. Как обозревателю, рассказчику мне сейчас, разумеется, проще — мне не нужно выбирать между этими разностями. Поэтому мне всегда хочется, чтобы конкурсант (себе же в конкурсную «копилку») поставил в конце выступления эдакий восклицательный знак! Который обычно всегда влияет на всё, что было в программе до него. Как бы освещает её.
Приветствуем тебя, Ричард Райт — с соль-мажорным концертом Равеля! Играет он его целиком. Какой всё-таки интересный у Равеля мир! Кроме того, что он красив, так ещё полон «внутренней игры». В этом концерте — «история закончилась», осталась вечная красота.
Постойте, но ведь именно о такой «внутренней игре» я писал, когда мы говорили об игре Ричарда на предыдущем туре. Значит ли это, что мои мысли о концерте спровоцированы уже игрой исполнителя? Либо они так здорово совпадают? В любом случае — очень убедительная игра. С некоторой отстранённостью, но вместе с тем — любованием окружающим миром.
А вот второй концерт Равеля, тот, что для левой руки — он другой, там история человечества здесь и сейчас, и что-то патологическое в ней, как и патологична — одна рука у человека, и огромный протест против неё, этой истории… Чем-то похоже на известный «Крик» Мунка, да?
Два способа реакции на не устраивающую реальность: там — закричать изо всех сил, чтобы все слышали. Здесь — уйти в мир красоты с золотящимися рассветами и качающимися пагодами на ладонях облаков.
Ещё интересно — два ми-мажора у Равеля в начале и конце творчества. «Павана на смерть инфанты» в творчестве молодого композитора — и вторая часть этого концерта — столь похожая на неё по образной направленности, но настолько иная по опыту, что за плечами у человека, «не поле перешедшего» своей жизнью. А впрочем и поле. И не одно… За рулём с риском для жизни.
Арка двух ми-мажоров. Второй, прощальный, уводящий в дальние дали, «туда же, откуда пришли».
В Ричарде ощущается недюжинное благородство. Которое может быть трактовано, как некоторая прохлада. Но Равелю эта благородная сдержанность всё-таки очень идёт.
Гёнхо Ким — и его Четвёртый концерт Бетховена… Первая его часть. Уникальный в бетховенском творчестве концерт, беззащитный по ауре (это у Бетховена-то!) — и в этом его сила.
У артиста удивительное сольное (тоже абсолютно революционное для начала XIX века) звучит скорее как «заявка на начало», а мне ближе, кода оно спускается к нам, как луч света, из ниоткуда.
Таде хотелось бы больше внутреннего душевного удивления красотой, особенно в лирических темах. Но исполняется концерт уверенно и качественно — пожалуй, ближе по духу, к тому «традиционному» Бетховену-борцу, каким мы его привыкли видеть в тех концертах, что окружают Четвёртый — Третьем и Пятом. Конечно, удивительно, когда среди других произведений начинает эта музыка звучать. Она особая.
В разработке, кстати, есть прямо места из Апассионаты. И немудрено, по опусам они-то рядом — Ор. 57 и 58! Но по эмоционально-образному содержанию трудно представить более разные произведения, чем Апассионата и этот концерт, несмотря на то, что были они написаны в одно время.
А вот и Ярослав Марков. Первый концерт Листа у него — красочен, тонок, содержателен по красоте, внимательности к колористике и психологичности. Мне импонирует такая трактовка концерта. Вначале, в самых первых октавах была опасность потерь и, как следствие, дальнейшей текстовой неуверенности, но Ярослав не растерялся, перелистнул это — и продолжил творить с удовольствием и содержательностью. Ещё одна интересная, вещь — артисты наши делятся на тех, кто меняется от тура к туру, а есть те, чьё исполнительское лицо читается одинаково. Ярослав — яркий представитель второго случая, его портрет, его самость — неизменны.
Во Втором фортепианном концерте Шопена у Жаклин Вонг ощущается и красота в звуке и фразе, и органичность подачи материала. Возможно, есть момент некоторого видимого влияния педагогического процесса на психологическую аутентичность донесения музыки до слушателя, возникает всё же вопрос о том, от первого ли лица ли, «о себе ли» играет артист. Но — отличная работа, особенно для такого возраста, выступление из «финальной ярких», а не «уставших».
А сейчас будем свидетелями ещё одного экстраординарного события — Третий концерт Рахманинова в тринадцать лет! Вторая и третья часть. Исполнит его нам Чарли Ву. И слышим, что звучит он у него вполне убедительно. Быть может, всё же чуточку с сиюминутным проживанием музыки (красивая фраза, красота здесь, страдание сейчас), а не охватом её глубинного общего настроя в той или иной части или разделе формы. И от этого появляется тенденция «спешить по звукам», а не «вытягивать» их, то есть, хочется побольше «сопротивления материала», как в инторировании, так и в общем психологическом переживании музыки. Больше замешивать «на масле», а не «на воде». При том, что свет ауры в портрете музыканта и в его звуке мы слышим и здесь — и узнаем эту его сильную сторону. Одним словом, с одной стороны и вправду огромное восхищение человеком, выучившим этот фортепианный «восьмитысячник» в тринадцать лет, высокая оценка того качества, с которым он это сделал, ну а с другой — многое авансом, многое «на вырост», так как возраст артиста всё-таки ощущается. Ну а музыка прекрасна — и большое счастье лишний раз её услышать.
И, наконец, Дени Кохановский — последнее выступление на финальном туре. Шопен — концерт ми минор, вторая и третья части. Звучит у него эта вечно молодая и одновременно возвышенная музыка — органично, артист чувствует себя хозяином положения, получает удовольствие от каждой фразы, никуда специально не спешит. Владеет инструментом тонко, инструмент слушает его. Есть момент некоторой прохладности в чисто эмоциональном плане. Но в целом это воспринимается, как черта концепции, а не недостаток. Дени убеждает нас в своём видении произведения.
На этой ноте хочу завершить рассказ о выступавших на двх турах замечательного и неповторимого нашего Grand Piano Competition. А в конце отдельно заметить прекрасную работу настоящего соратника по сцене каждого из молодых солистов — дирижёра Олега Худякова. Музыканта неравнодушного, сопереживающего, чутко прислушивающегося к юному коллеге, его личности и таланту, поддерживающего каждого из них во всех моментах, как предвиденных, так и непредвиденных. Огромное спасибо ему, а также музыкантам Государственного академического симфонического оркестра им Е. Ф. Светланова.
Ждём результатов!
Дмитрий Онищенко
Дмитрий Онищенко окончил Московскую государственную консерваторию имени П. И. Чайковского (2006) и аспирантуру МГК (2009), где его педагогами были Юрий Лисиченко, Лев Наумов и Андрей Диев. В 2003–2004 гг. обучался также в Королевском колледже музыки в Манчестере (класс профессора Нормы Фишер).
С 2006 по 2013 годы совершенствовался в Высшей школе музыки в Ганновере (классы профессоров Владимира Крайнева и Арье Варди).
Победитель международных конкурсов Владимира Крайнева в Харькове, памяти Владимира Горовица в Киеве, в Энсхеде (Нидерланды), лауреат международных конкурсов имени П. И. Чайковского в Москве (V премия), в Хамамацу (Япония, II премия), имени Вианы да Мотта в Лиссабоне (II премия), в Сиднее (III премия) и других.
Выступал в России, Украине, Белоруссии, Латвии, Польше, Германии, Франции, Великобритании, Нидерландах, Португалии, Италии, Швейцарии, Турции, Иордании, Китае, США, Японии, Австралии. Его концерты проходили на многих известных сценах.
Председатель жюри фестиваля-конкурса «Волшебство звука» (2015–2019); принимал участие в работе жюри конкурсов «Музыкальная шкатулка» в Верхней Салде (2010–2018), Vivat Music в Москве (2019–2021), «Музыкальная провинция» в г. Щёкино и других. Проводит мастер-классы в ряде стран мира.
