Мариинский театр показал в Москве «Дон Кихота».
«Дон Кихот» — старый путешественник между двумя столицами, Москвой и Петербургом. Сперва новеллу из романа Сервантеса – о свадьбе Китерии и Камачо (в балете — Базиль) – «экранизировал» в Москве (перенеся потом спектакль и на Неву) Мариус Петипа.
Потом москвич Александр Горский создал свою версию балета, по мотивам имеющегося, но радикально переработанного в духе ухода от тотальной симметрии балетного академизма и возникновения на сцене «свободного движения масс». Была добавлена новая музыка Симона с Направником. И вот этот, тогда новаторский, спектакль, где декорации и костюмы сделали Коровин и Головин, в 1902 году был перенесен в Петербург. Где и идет.
Но за десятилетия эксплуатации спектакль Мариинского театра (и в бытность его Кировским) довольно сильно видоизменился. Нет, квази-Испания с туристической открытки (парадоксально замешанная на подлинных, хоть и преображенных народных танцах) никуда не делась. Просто время всегда ведет к энтропии и к переменам.
К музыке Минкуса со товарищи добавились вставки из других композиторов, советский премьер Вахтанг Чабукиани (и не он один) привнес полуспортивные трюки в танец Базиля, советская прима Наталья Дудинская ввела вариацию Китри на музыку Гиро, исполнительница народно-сценической хореографии Нина Анисимова сочинила цыганский и восточный танцы, а Федор Лопухов — фанданго.
Поколения исполнителей тоже вносили — вольно или невольно — личные штрихи в канонические рисунки техники образа и детали костюмов, Мизансцены видоизменялись. Например (и это один из многих примеров), Дон Кихот стал проходным, чисто формальным персонажем, олицетворяющим название балета. Схожие процессы шли и в Большом, где возникали разные редакции. При этом костяк спектакля (обильная пантомима, испанский окрас классических па, народно-сценические танцы на площади Барселоны, цыганский табор, таверна, дриады, свадебное гран па и др.) в общем и целом, конечно, не исчезал.
Но в итоге московская и петербургская версии ныне и похожи, и во многом разнятся: примерно как кузены, а не родные братья. Да что говорить, если в Москве Санчо крадет у трактирщика сосиски, а в Петербурге — рыбу! Но сохраняется общее настроение солнечного и смешного ликования, А если сравнивать буквально то, что идет на сегодняшний день, то в Москве, например, гораздо интереснее Пролог (предыстория похода Дон Кихота), а в Петербурге – несомненно, декорации.
В балетах, поставленных на бойкую «дансантную» музыку типа минкусовской, о звуках из оркестровой ямы вообще не принято говорить. Ну, сыграли в ноги, и ладно. Но, как показывает опыт, в ноги тоже можно сыграть по-разному. В этом смысле оркестр Мариинского театра под управлением Арсения Шуплякова стал полным разочарованием.
В двух из трех спектаклей было отчетливо слышно, как расползаются (вступают не одновременно, как надо бы) оркестровые группы. Во всех трех спектаклях главными фактически стали утробно громыхающие тарелки, вообще громкость, и шокировала грубость подачи музыки, где задача любой ценой усилить сильные доли, как будто танцовщики все как один глухие, фактически привела к разрыванию партитуры на отдельные «смачные» аккорды. Да, Минкус не Бетховен, но нельзя же так.
До этих гастролей Мариинский «Дон-Кихот» показывали в Москве в 1998 году, с Дианой Вишневой и Фарухом Рузиматовым в главных партиях. То был отменный спектакль. Что касается нынешних составов, то Мариинский театр привез их три на Китри и Базиля и два на Повелительницу дриад. Все — опытные танцовщики и балерины. У почти всех много достоинств.
Первая пара, открывавшая гастроли, Рената Шакирова и Кимин Ким, излучала неподдельное веселье, а надлежащую игру веерами, гитарами, цветами и прочими атрибутами флирта провела с беспечной и точно дозированной небрежностью, как и нужно.
Ким начал, а его преемники на гастролях (Филипп Степин и Тимур Аскеров) продолжили традицию выполнять высокую поддержку партнерши на одной руке, причем с видимой безусильностью. Это производит сильное впечатление и очень идет балету, в котором главные герои – бедовая парочка.
Общим у всех Базилей было и толковое внимание к партнерше, хотя второй и третий составы очень уж медленно танцевали адажио в Grand pas. А если говорить о каждом, то Ким выделялся абсолютно невесомыми прыжками, чертежными двойными рондами, таким же двойным пируэтом и кошачьей грацией, Степин – старательной правильностью, а высокий красавец Аскеров – тяжеловесностью в вариациях.
И где потерялось очень эффектное па Базиля? Правда, оно московского происхождения, наверное, пропало поэтому: во время пружинистого jete en tournant (прыжков по кругу) делать броские фуэте в attitude. Овации обеспечены.
Возвращаясь к женщинам. Шакирова, с ее уместным сочетанием парадности и народности, смотрелась как изящное украшение Барселоны и окрестностей, а уж ее цепочки chaine и двойные туры вовсе сверкали алмазно.
Техничная Надежда Батоева четко сформировала вращения с переменой ног в диагонали, и прочее тоже, при этом она была самой «трактиристой» из всех увиденных дочерей трактирщика, что вполне уместно.
Маститая и опытная Виктория Терешкина, каждый выход которой рассказывал о том, что вот, как здорово танцует народная артистка, во многом преуспела, но увы, запорола финальное фуэте, да так, что проехалась по сцене на пятках.
Мария Ильюшкина (Повелительница дриад) не скупилась на другие, итальянские фуэте, которые она сделала уверенно и чисто, но уступила в соревновании прыжков Китри-Шакировой, впрочем, превосходя в этом Китри-Терешкину.
Вторая Повелительница, Анастасия Лукина, почти все исполнила довольно добротно (кроме как раз итальянских), и увидевшему ее во сне Дон Кихоту придраться было почти что не к чему. Может, это не была греза, но у полубезумного идальго свое представление о грезе. Ну, и Амуры с их игривыми pas de chat и долгими порханиями: Дарья Устюжанина и Елена Лыскова, обе очаровательные.
Солистов, участников народно-характерных танцев и вариаций в классических эпизодах, а также пантомимных героев, перечислить и даже упомянуть — по совокупности — невозможно. Их десятки. Кто-то делал свое дело лучше, кто-то слабее. Можно спорить о во многом разных традициях исполнения «нархара» в Москве и в Петербурге. Или обсуждать, почему гибкий Александр Сергеев лучше в партии Эспады, чем слишком декоративные и одновременно анемичные Роман Беляков или Руслан Стенюшкин.
Можно заметить, что кипение танца, характерное и необходимое для этого балета, вполне в Мариинке кипит, вопреки мифу о большей холодности петербургской труппы по сравнению с московской. Как и положено,
«на барселонской площади танец возникал непосредственно из оживления возбужденной толпы».
Все эти самовлюбленные тореро с игрой алыми плащами. Заполошные дети. Влюбленные парочки, небрежно швыряющие стаканы из-под вина, выпитые в кабаке под мерцающей луной. Живые статуи в ореоле розового цветения в сцене видений…. Роскошные большие pas de basque подруг Китри и ее самой, страстные – аж до лишнего преувеличения страсти — прогибы спины Мерседес и ее игра юбками, руки-змеи (или крылья птицы?) солисток в Восточном танце. Удаль сегидильи в городе и цыганской пляски в таборе, где каблуки танцовщиц умело выбивают задорный ритм. Шик Уличной танцовщицы, лихо пробегающей на пуантах между острых кинжалов на полу, Асимметричные колебания-ballone дриад, напоминающие, что Горский ставил в эпоху модерна.
И право же, стоило отвести взор от приключений Санчо Пансы в Барселоне, когда на площади его толкали и бросали в воздух расшалившиеся барселонцы и барселонки. Чтобы рассмотреть в деталях безмолвную, руками, позами и лицами, беседу идеалиста Дон Кихота и напыщенного прагматика Гамаша (гротеск Дмитрия Пыхачова).
В Мариинском театре умеют такое делать. Даже так умеют, что можно забыть о неувязке сюжета: если из петербургского спектакля выброшена линия Герцога со свитой, в чьем дворце празднуют свадьбу простолюдины Китри и Базиль?
Это балет, где французский шарм принимает в себя итальянские фуэте, чтобы рассказать испанскую историю по-русски. И, несмотря на непростые перипетии сценической судьбы, «Дон Кихот» из Мариинского театра, как и всегда, очевидный экзамен на артистизм и мастерство, он показывает высокий класс труппы, уровень солистов и умения балетных масс (кордебалет в спектакле более чем вышколенный, во всех ипостасях).
Но главное, как я писала,
«Дон Кихот» «самое, пожалуй, искристое зрелище в истории русского балетного театра».
И
«это балет-витамин. А как жить без витаминов?»
Майя Крылова
Музыкальный и балетный журналист. Неоднократно эксперт фестиваля "Золотая маска".
