12 июля 2025 в Юсуповском саду в Санкт-Петербурге состоялось открытие XIV международного фестиваля «Опера всем».
В Юсуповском саду прямо-таки дворянские гуляния — в удушающую жару между деревьями, лужайками и прудами с замершими на берегах рыбаками собралось без преувеличения огромное количество культурно выглядящих людей.
Глядя на все это, переполняешься уверенностью, что других в Санкт-Петербурге не бывает. Так открылся уже 14-й международный фестиваль «Опера всем».
Традиционное для города мероприятие прошло испытание временем, обросло поклонниками, пустило корни. Но день 12 июля 2025 года повысил уровень сложности для организаторов и исполнителей. Во-первых, странный жёлтый диск атаковал небо над Петербургом, и горожане в панике повалили за город, полагая, что больше южной погоды они не дождутся.
Во-вторых, одну из главных автомагистралей перекрыли из-за триатлона — здесь и конкуренция в сфере массовых мероприятий и невероятные сложности для тех, кто ради «Мадам Баттерфляй» в исполнении Симфонического оркестра «Северная симфония» и хора музыкального театра имени Шаляпина рванул с природы вон в город.
Но культурный код Петербурга и здесь победил — как и «Классика на Дворцовой» в конце мая (пусть там едва не дошло до частушек, но всё же), бесплатная опера вызвала большой интерес даже в отсутствие Николая Баскова.
«Мадам Баттерфляй» Джакомо Пуччини — даже в сокращенном варианте не самое очевидное произведение для того, чтобы знакомить с элитным жанром неофитов. В то же время есть риск отпугнуть знатоков плохим исполнением и интерпретацией.
Страшно представить себе, что после веризма, послом которого можно назвать Пуччини, не было уже ни одного «монолитного» классического музыкального направления. Наступил двадцатый век с его отречением от старого мира и долгим мучительным созданием нового. На каком же изломе возникла музыка, которая восхищала одних и раздражала других. Например, Шостаковича.
Прослушивание «Мадам Баттерфляй» чем-то похоже на историю её создания. Пуччини любил эту работу всем сердцем и верил в неё, даже когда премьера потерпела оглушительное фиаско в «Ла Скала» (страшно сказать — в 1904-м родилась моя прабабушка, которая «усю ету ёперу» не любила). Не сдался, доработал, сократил и получил заслуженный успех.
Прежде чем вторгнуться в Юсуповский сад автор статьи трижды освежил «Мадам Баттерфляй» через наушники. Устав после первого раза, навострив уши после второго и начав любить эту оперу после третьего. Да, музыка это в том числе и форма мазохизма — если спорить с собой, открывается многое…
В опоздании к началу есть свои плюсы. Да, ты не включился сразу, пропустил знаменитое тревожное вступление, которое словно втыкает тебя в розетку. Но если ещё под грохот трамвая на Садовой слышишь Романа Арндта (Пинкертон) из сада и сразу ловишь именно тот такт, что он поёт — это повод считать оперу «своей».
Петербургский театр «Зазеркалье» полностью оправдывает своё название — многие, кто ходит исключительно в элитные театры, пренебрегают им, но постоянно удивляются богатому репертуару, а главное — когда слышат, что там хорошо поют.
В «Мадам Баттерфляй» пели сразу два солиста «Зазеркалья» — сопрано Ольга Черемных и тенор Роман Арндт. Второй — ещё и приглашенный солист Мариинского театра, где, как по заказу, именно 12 июля решили пустить в Концертном зале сразу два представления «Мадам Баттерфляй», хотя этого спектакля не было уже давно. Точно так же «вдруг» в Мариинский отправилась петь хорватка Лана Кос, изначально заявленная на партию Чио-Чио-Сан в Юсуповском саду.
«Бесплатный сыр — только в мышеловке!», — словно раздался сигнал откуда-то с улицы Декабристов. К счастью, у Ольги Черемных, которая и раньше работала с дирижёром Фабио Мастранджело, было другое мнение. Наверное, когда ты не «избалован» бесконечными спектаклями, непредсказуемыми назначениями, видишь перед собой полный парк зрителей, которые вне зависимости от того, сидят они в партере, или стоят неподвижно за деревьями, чтобы хоть маленький листик прикрыл их от солнца, ты просто не можешь не вложиться в партию, которая в истории оперы определяла много судеб.
А кто-то так и не стал Чио-Чио-Сан — например, Мирелла Френи ограничилась съёмками в фильме Жана-Пьера Поннеля, посчитав, что в «живом» спектакле на сцене не потянет «Бабочку».
Артисты не могли обойтись без гарнитур — всё же open air и звуки городской жизнедеятельности требовали подзвучки. Но сложностей в этом таилось куда больше, чем преимуществ.
Во-первых, микрофон может поймать в голосе то, что никогда не было бы услышано без него. Учитывая, какая длинная и сложная партия у Чио-Чио-Сан, подножка могла случиться в любой момент.
Во-вторых, формат фестиваля, когда дядя может читать новости в телеграме, пока тётя наполняет себя культурой, а другие зрители имеют разрешение метаться на Садовую за доставщиком еды, обеспечивает настоящий бой за зрителя. В-третьих, если кто-то считает, что сцену ласково обдувал кондиционер, то сильно ошибается.
Не поддерживаю эти лирические стихи — мол, бедные солисты трудятся круглые сутки, работают в тяжёлых костюмах, тяжело переживают и так далее. Безусловно, всё так и есть, но когда артист выходит на сцену, остаётся лишь право позиции зрителя, вне зависимости от того, купил он билет или оторвал себя от грядки с ревенём «за бесплатно».
Чио-Чио-Сан Ольги Черемных была не безупречной, но честной. Довольно долго она билась за вокал, оставив чуть на обочине тему преображения несовершеннолетней японской гейши, с которой на закате эпохи Мэйдзи поиграл американец. Временами было страшно, что сплошной белый грим при высокой энергозатрате приведет к тепловому удару (сними кто-то из зрителей рубашку и обнажи любого качества торс, наверное, на него бы из жалости не шикали). Но и это разговоры в пользу бедных — Черемных вывезла партию со всеми предельными нотами, пусть даже слишком много пускала сигаретного дыма в период безоглядной уверенности в «муже» и больше напоминала Кармен, чем японку.
И ещё один капкан — экран, показывающий крупно все капельки пота — Ольга прошла с достоинством, в долгих немых сценах работая с крупным планом на радость Энди Уорхоллу. И появление законной жены Пинкертона — Кейт — встретила реакцией, которая даже того самого дядю-соседа заставила оторваться от ленты новостей. Отчасти это и была та «полная гибель всерьёз», от которой отказалась Френи.
Степень вложений Черемных в партию отразилась, когда уже после спектакля пришло время коллективного фото на сцене. Пока партнеры и хор радостно гикали, Черемных, судя по неподвижному лицу, была далеко. Она прожила партию, показала «огромное горе в маленькой душе», и было бы странно, если бы кто-то на её месте отдал себя менее щедро.
Важным дополнением к партии Чио-Чио-Сан стала Судзуки в исполнении меццо-сопрано театра имени Шаляпина Анастасии Самариной. Это было взволнованно, густо, раздражающе для маленькой девочки, которая, в отличие от Татьяны Лариной, не собиралась слушать сказки няни «о старине».
До атомной бомбардировки Нагасаки и полного подчинения Японии американской массовой культуре было ещё полвека, но стимул вырваться в неизведанное был уже достаточно мощным, чтобы Чио-Чио-Сан вырвала себя из привычного и беспросветного мира ради… пустоты.
В этой связи стоит сказать несколько слов о постановке Дмитрия Белянушкина в парково-городском ландшафте. За нарушение идиллии японского сада на сцене отвечали окровавленное платье, с самого начала висевшее на вешалке (было очевидно, что Баттерфляй его наденет перед сипокку), американский флаг, повязанный вокруг стебля бамбукового дерева, которым в финале мать завяжет глаза cыну, чтобы тот не знал, что она с собой сделала, и нательный крест на Чио-Чио-Сан, который она снимает только перед ритуальным самоубийством.
Модное платье «под Японию», которое Баттерфляй носила бы в Сан-Франциско, кстати, тоже исчезает. Слепая вера в посланника молодого и наглого государства, несущего христианство, но в то же время допускающего двоеженство и, по сути, педофилию, губит маленькую островитянку, у которой остались лишь честь и танто (вот бы передать его тем, кто придумал триатлон в субботу).
Пуччини с самого начала пытался подать тайные знаки для главной героини:
«Я сам укладываю камень за камнем и учусь, как заставить петь господина Бенджамина Франклина Пинкертона насколько можно более по-американски»,
— признавался композитор.
Что ж, Роман Арндт — тенор, поющий нужные ноты, но, как правило, шаблонный, как блондинка-автомат (может быть, поэтому дуэты Чио-Чио-Сан и Пинкертона стали самым слабым артистическим местом оперы — диалоги с Судзуки были совсем иными). И ничего принципиально другого на сей раз не было.
А вот из баритона Дмитрия Мулярчика получился вполне сострадательный Шарплес. Возможно потому, что Черемных всё же добилась сострадания к своей Чио-Чио-Сан.
Фестиваль обещает эффектное продолжение: 16 июля на Пионерской площади перед ТЮЗом прозвучит «Саломея» Рихарда Штрауса (наименование адреса плохо бьётся с многообразностью оперы, но уж как есть); 20-го на парадном плацу Екатерининского дворца «Царского села» споют весёлое «Чёрное домино» француза Даниэля Обера (слово «плац» у меня почему-то всегда легко ассоциируется с Цветаной Омельчук, которая споёт в спектакле), а закрытие пройдет 24-го на Соборной площади Петропавловской крепости — в «Хованщине» Модеста Мусоргского примут участие специалисты по смуте Олеся Петрова, Михаил Колелишвили и Сергей Семишкур.
Бояться слов «вход бесплатный» не надо — общаться с летним Петербургом в такой атмосфере идеально.
Иван Жидков
Иван Жидков - вот уже 30 лет журналист, автор четырех книг. Правда, о футболе. Работал также скаутом, переводчиком с чешского, медиаменеджером. И это все тоже в футболе.
Музыка всю жизнь была рядом. В 10 лет гордился тем, что научился играть "К Элизе" (еще "Осеннюю песнь" научился, но плохо - слишком грустно). Музыкантом не стал (мечтал быть дирижером), но научился слушать и любить.
В 43 робко попробовал написать о музыке и сделать несколько интервью. Публиковался в "Петербургском Дневнике", "Вечернем Петербурге", сейчас счастлив периодически высказываться на ClassicalMusicNews.Ru
Вместе с органистом Кафедрального собора Калининграда Евгением Авраменко ведет видеопроект "Чистый Тон" (интервью со служителями музыки, заслуживающими внимания).
