На фестивале «Другое пространство» исполнили зарубежные редкости и одну российскую премьеру.
Проект Московской филармонии вот уже несколько лет открывает слушателям до сих пор неизведанный мир современной академической музыки – и они действительно попадают в другое пространство, непривычное для восприятия, слухового опыта и узнавания. На этих концертах неизменно звучит классика европейского авангарда и новинки российских авторов, сопровождаемые мини-лекцией ведущего Ярослава Тимофеева.
С легкой руки Владимира Юровского, запустившего фестиваль как будто в другой жизни, эти концерты стабильно посещают знатоки современной музыки, студенты, педагоги, образуя тематическую «тусовку».
Эта же атмосфера продолжается и по сей день, хоть градус ажиотажа и снизился – к музыке XX-XXI веков просвещенная филармоническая публика привыкла, и эффекта разорвавшейся бомбы на «Другом пространстве» уже нет. Но зато остались концептуальные продуманные программы, высококлассная расшифровка сложнейших партитур силами оркестров и солистов, опытные дирижеры и, конечно, сам факт представления малоизвестных или вовсе неизвестных опусов.
Новый концерт «Другого пространства» был посвящен юбилеям трех лидеров европейского авангарда – Пьера Булеза, Лучано Берио и Микиса Теодоракиса, которым в прошлом году исполнилось бы 100 лет (музыканты отмечают эти даты сейчас, поскольку мыслят сезонами). К этому триумвирату присоединилась российская премьера пьесы современного автора Ольги Раевой.
Героическую миссию по разгадыванию композиторских замыслов взял на себя Российский национальный оркестр – коллектив, который крайне редко выходит за пределы репертуара «а-ля» Шостакович, но в этот вечер поразивший наповал. За пульт РНО встал опытный маэстро Дмитрий Юровский, который так прокомментировал программу:
«Нам интересно показать, как развивались жизнь и творчество трех композиторов одного поколения, каждого из которых так или иначе коснулась Вторая мировая война.
Теодоракис писал музыку для театра, из лучших сочинений Берио многие связаны с театром, Булез как дирижер также сделал немало для развития музыкального театра. Любопытно, насколько разным может быть стиль композиторов одной эпохи, которых объединяет невероятная театральность, – она заметна и в их сочинениях, включенных в программу».
Начали с патриарха современной академической музыки прошлого столетия – Пьера Булеза, чьи произведения, изощренные звучностями, построенными на математических расчетах, бросают вызов любому исполнителю. В «Книге для оркестра» РНО, конечно, пришлось трудно – многообразные тембровые линии, короткие разрозненные фразы, фактурные изыски порой сливались в единое жужжащее целое, и строгая выверенная стратегия Булеза напоминала романтические излияния. Однако под руководством маэстро Юровского «Книга для оркестра» была прочитана во многом четко и со смыслом, и желания поскорее перевернуть страницу не возникало.
Пьеса Chemins «(«Пути») Лучано Берио, современника Булеза, отчасти продолжила его же высказывание – партитура оказалась буквально соткана из тремолирующих, пульсирующих звуков, составлявших как кусочки мозаики красочную картину: солист Сергей Полтавский демонстрировал чудеса виртуозности, заставив альт эффектно включиться в этот постмодернистский разговор.
Сочинение третьего юбиляра – грека Микиса Теодоракиса – внесло ощутимый контраст в программу. Чрезмерно театральная, пафосная музыкально-драматическая композиция «Спор веков», включившая в себя фрагменты из оперы Теодоракиса «Антигона» и декламацию текстов древнегреческих мыслителей, выбивалась из стилистического единства и весьма проигрывала в оригинальности, новаторстве и художественной значимости опусам Булеза и Берио. Не спасали положения и чересчур эмоциональные монологи актеров Максима Хританкова и Эльдара Трамова (подумалось, что лучше бы публика услышала «Сиртаки» главный «хит» Теодоракиса…).
Украшением «Другого пространства» стала российская премьера сочинения «Серафим» Ольги Раевой. В этой эффектной звукоизобразительной партитуре оркестр уступил право голоса трем саксофонам: прием фрулато, на котором строилась партия солирующих инструментов (солистка Юлия Биховец) так и навевал образ летящего ангела с крыльями.
Это сочинение вызывало ассоциации с «музыкой для йоги», погружая в медитацию, однако не просто расслабляло, а заставляло вслушиваться в каждый звуковой узор оркестровой ткани. Ярослав Тимофеев остроумно отметил, что генезис «Серафима» уже заложен в фамилии композитора – Раева. Впрочем, на поклоны вышла обычная земная женщина, которая сорвала заслуженные аплодисменты зала.
Надежда Травина
