Новый сезон в «ГЭС-2».
«ГЭС 2» – одна из московских площадок, где время от времени случается кое-что музыкально любопытное. С сентября по декабрь здесь пройдёт цикл концертов под интригующим названием «Музыка вне себя». Его куратор Дмитрий Ренанский обещает восемь программ. В них будут исследованы трансграничные возможности музыки и разные способы ее выхода за пределы привычных языковых и технических правил.
Первая программа цикла (названная «Антиформалистический раёк» в честь издевательской мини-кантаты Дмитрия Шостаковича) напомнила о филармонических лекториях советского периода с их бессмертными темами – «Композиторы шутят» и «Юмор в музыке». Но на концерте в «ГЭС-2» если и было смешно, то в основном во время изящного конферанса Ярослава Тимофеева. Он (по обыкновению искусно) вплетал в свои музыковедческие новеллы ироничные замечания, анекдоты и трагикомические истории.
Концерт в целом оправдал ожидания.
Вечер начался с «Русского сувенира» (1852) Иоганнеса Брамса – шести транскрипций популярных русских и цыганских («а какая разница?») мелодий для фортепиано в четыре руки. Однако признать эти обработки «Музыкой вне себя» довольно затруднительно. И не совсем понятно, как такие опусы молодого Брамса преподносить современному слушателю. Как курьёз? С долей лёгкого глума? А может наоборот – стоит облагородить и артифицировать эту в общем-то нормальную «денежную халтуру»?
Пианисты Сергей Каспров и Екатерина Державина пошли, как показалось, по среднему пути, воссоздав (вольно или невольно) чуть неряшливую игру аматёров прошлого века. Получилось немного скучновато, вероятно, для полной картины не хватило древнего расстроенного «Бёзендорфера».
А вот в четырёхручной фантазии Эммануэля Шабрие под названием «Воспоминания о Мюнхене» (1885 – 1886) превращение музыки «Тристана и Изольды» Вагнера в дансантную кадриль с «тристан-аккордами» оказалось до странности современным. Тоже было не слишком весело, но ведь и музыкальный дадаизм от Сати до Кейджа, «вышедший из шинели» чиновника министерства внутренних дел Шабрие, не очень смешон.
Сыграна была фантазия нашими пианистами лихо и с видимым удовольствием. В этой музыке трансграничный переход безусловно состоялся. И тут единственный раз не захотелось согласиться с мнением Ярослава Тимофеева о Шабрие как композиторе «второго ряда». Всё-таки музыковедческая привычка «на первый – второй, рассчитайсь!» не всегда работает.
«Три сатиры» (1925) Арнольда Шёнберга – странная вещь. Написана она в жанре музыкального памфлета, задача которого – осмеяние Стравинского и других антагонистов Шёнберга. Но этот, по остроумному замечанию кураторов концерта, хип-хоп «дисс» (от disrespect, что значит «неуважение») получился у творца додекафонии не слишком прикольным.
«Облитый горечью и злостью» текст «Сатир» (к сожалению, его русский перевод в печатной программке отсутствовал) не очень сочетался с эмоционально взвинченной и вполне серьёзной музыкой. Дело спас вокальный ансамбль Intrada под управлением харизматичной Екатерины Антоненко, продемонстрировавший настоящий «хоровой театр». И получилось, что мы услышали в «Трёх сатирах» не столько обвинительную речь, сколько фирменную шёнберговскую дисфорию. На этот раз по поводу того, что некоторые композиторы «сменили береты на парик» и вообще – «зашли не в ту дверь».
«Антиформалистический раёк» (1948 – 1968) Шостаковича – единственное сочинение, вызвавшее смешки в зале. Но от него повеяло и экзистенциальным ужасом. Взяв за образец «Раёк» Мусоргского, Шостакович пишет «в стол» зубодробительный бурлеск для баса, смешанного хора и фортепиано, где зло и беспощадно пародирует, как бы сейчас сказали, «музыкально-философский дискурс» позднего сталинизма.
Исполнитель «Райка» Гарри Агаджанян – солист пермского и нижегородского оперных театров – чувствовал себя в стихии «чёрного гротеска» абсолютно органично, как актерски, так и музыкально.
«Реалистическую музыку пишут народные композиторы, а формалистическую музыку пишут антинародные композиторы». В безумной тавтологии государственно-эстетических речений, а также в perpetuum mobile финальной фразы («смотрите здесь, смотрите там, пусть будет страшно всем врагам») что-то слышалось родное. История вроде бы должна повторяться как фарс, но в третий раз получается трэш-хоррор.
Кстати, в свое время наш выдающийся музыковед Игорь Способин не без ядовитой иронии называл гонителей «формализма» – «содержанцами».
А выходя после концерта на широкие московские просторы, вдруг обращаешь внимание, что объект «Большая глина №4», который раньше стоял перед «ГЭС-2», исчез.
Впрочем, свято место пусто не бывает!
Григорий Шестаков
Григорий Шестаков -- музыковед, журналист. В 1976 году закончил школу-десятилетку имени Гнесиных как пианист и теоретик, в 1981 - теоретико-композиторский факультет Московской консерватории (класс Ю. Н. Холопова).
Работал в издательствах "Музыка" и "Советская энциклопедия". С 1987 года - на телевидении (ЦТ СССР, телеканалы "Россия" и "Культура"). Среди цикловых телевизионных проектов -- "Программа А", "Джазофрения с Игорем Бутманом", "Под гитару", конкурс "Синяя птица", конкурс песни "Евровидение" и др.
