21 февраля 2024 года исполнилось 180 лет со дня рождения французского композитора Шарля-Мари Видора, человека, прожившего по половине сразу двух веков — XIX и XX. В связи с этим в мире его называют «музыкальной википедией», а в России полномочным представителем его музыки можно считать известного органиста, доцента кафедры органа и клавесина Московской государственной консерватории имени Чайковского — Алексея Шмитова. Свои ноябрьские гастроли в Петербурге он завершил исполнением Видора в церкви Святых Петра и Павла.
— История с Видором началась еще в годы учения,
— рассказал Алексей Михайлович проекту «Чистый Тон».
— Я был завсегдатаем органных концертов, и на них часто звучала знаменитая токката из 5-й симфонии.
У любого органиста интерес к Видору начинается с этой токкаты. Блестящая, яркая, солнечная, искрящаяся музыка. Я тоже заинтересовался, потому что до этого совершенно не слышал Видора, стал искать ноты. Электронной библиотеки тогда не было, приносили мне тома симфоний из личной библиотеки профессора, стал погружаться в материал.
Апогеем этого интереса стала 150-летняя годовщина рождения композитора. Но в 1994-м году музыкальный мир это отмечал, а в России имя Видора было неизвестно. Можно было услышать ту самую токкату, отдельные части симфоний, и все. И я предложил провести сразу два концерта в зале Чайковского только из музыки Видора: пяти симфоний и части других.
Получается, я «открыл Видора», как, собственно, и написали в рецензиях на эти концерты. Тогда были подняты совершенно неизвестные страницы органной музыки, при том, что у Видора есть и фортепианная, и хоровая, и камерная музыка, и оперы. Постепенно я включал в свой репертуар произведения для органа с оркестром, виолончели, скрипки. И за это время не разочаровался в этой музыке, даже еще больше ее полюбил — она до сих пор открывает во мне новые грани.
Большое видеоинтервью Алексея Шмитова своему ученику Евгению Авраменко и автору этого материала:
Большую части жизни — 64 года — Шарль-Мари Видор провел в парижском соборе Сен-Сюльпис на южном берегу Сены, где служил органистом. Он написал внушительное количество музыкальных произведений, но в мире его знают не только, как композитора, но и как педагога-философа, передававшего свои знания и тайны тем, кто способен был унести максимум.
Одним из его учеников, помимо таких создателей органных произведений, как Вьерн, Дюпре, Мийо, Турнемир, был сам Альберт Швейцер, который две свои книги о Бахе посвятил Видору. Так и не завоевав негласного статуса «Баха своего времени», Видор стал проводником концентрированной идеи, на что, видимо, способен лишь человек, который, как Клод Фролло из «Нотр Дам Де Пари» Гюго, воспитывает естество внутри памятника архитектуры в течение шести десятков лет.
Представляя выступление Шмитова в Петербурге, художественный руководитель органных концертов в Петрикирхе и Сергей Силаевский напомнил о периоде 18-го века, когда орган после эпохи барокко был «вынесен за поля» в Германии. И тогда школа «Большой Франции», основанная Сезаром Франком, позволила «инструменту-оркестру» вернуться в мир с прежним правом на жизнь.
В немалой степени благодаря одному из ее «столпов» — Шарлю-Мари Видору. Он не только развернул по новой творчество Баха, которого буквально перерождал на органе Сен-Сюльпис работы своего брата по духу Аристида Кавайе-Коля, но и развил направление, которое, по словам Силаевского, не исчерпано по сей день.
Как и 30 лет назад, в 2024-м Алексей Шмитов сделал все, чтобы поделиться своим отношением к музыке Видора с российским слушателем.
— В октябре я записал в Кафедральном соборе Калининграда диск и отыграл полуторачасовой концерт из музыки Видора,
— рассказал Шмитов.
— Исполнение этого композитора требует физических способностей, он технически виртуозен, нужна отдача, подготовительная работа. Плюс симфония требует большого эмоционального взрыва, особенно если говорить о поздних симфониях Видора, когда нужно единое выстраивание большой формы.
Но в том самом 1994-м на 150-летие композитора я получил хорошую закалку — концерты шли через день. А зал Чайковского был полон.
Петрикирхе оказалась заполнена на две трети, но аудитория была уважительной. «Случайных» не было, что хорошо и для исполнителя, и для них самих. Музыка Видора не слишком располагает, чтобы просто сесть и расслабиться после работы. Ее нужно считывать, задавать себе вопрос «почему?», а иногда даже хвататься за хвост ускользающей мысли.
Шмитов предложил 3-ю симфонию и 9-ю («Готическую») симфонии, между которыми сыграл пьесу «Мистика». Она со своим расплывающимся эффектом релаксации, выступила порцией лимонного сорбета в паузе на перемену блюд. Алексей Михайлович любит представлять творчество Видора «в разрезе», от раннего до позднего периода, чтобы дать возможность сравнить и проследить «возрастные» изменения в музыке. Это того стоит.
3-я открывается наступательной баховской частью, после которой сложно предположить, что симфония таит в себе почти карнавальный менуэт. Видор словно испытывает разные грани виртуозности, при этом все последовательно и логично.
А вот в 9-й, поздней симфонии, все принципиально иначе. Начальные гром и молнии, этакий «базальтовый тетрис» подступающей трагедии сменяется Andante sostenuto, которое местами словно заглядывает в будущее музыки из французских кинофильмов — все это не дает забыть, что Видор жил на два века. А блуждание по катакомбам то ползком, то бегом, с последующим прорывом в финале у многих специалистов вызывают и по сей день недоумение и даже скепсис, выдаваемый под кодовым определением «копошиться в клавишах».
За нарушение логики раскрытия темы Видора поругивают и западные критики из популярных изданий, называя его музыку нестабильной и даже неровной с точки зрения эстетики. Но если представить себя в стенах Сен-Сюльпис наедине с органом, такие изыскания легко простишь — достаточно сравнить музыку 9-й Видора со спонтанной работой человеческого мозга.
Возможно, на данный момент у Видора так и нет однозначного композиторского эффекта. Но его не было и у Баха-отца, как при жизни, так и продолжительное время после смерти.
Музыку Видора интересно исследовать как через клавиши и педали, так и ушами, с чем согласилась и петербургская публика. Никто не покинул церковь, полный состав дождался естественного «биса», включенного в программу — той самой токкаты из 5-й симфонии, что познакомила Алексея Шмитова и Шарля-Мари Видора.
Возможно, тех, кто не относит себя к стопроцентным аудиалам, держал экран напротив главного органа Willi Peter — «фермата» рук Шмитова на клавиатуре в финале 3-й несла в себе абсолютно детективную интригу.
После концерта девушка вручила Шмитову коробку конфет известной австрийской фирмы с портретом великого композитора.
— Это конфеты с Видором? — пошутил Шмитов.
— Алексей Михайлович, если кто-то такие выпустит, то только вы, — раздался голос из круга почитателей.
Музыкант не стал спорить — ведь Видор, по его собственным словам, требует куда больше сил, чем Пахельбель. А силы нужны — 26 ноября Алексей Михайлович устраивает последний в 2024-м году вечер поздравлений Шарля-Мари Видора с 180-летием. В большом зале Белорусской государственной филармонии слушатели пронесутся через длинную жизнь узника Сен-Сюльпис.
Иван Жидков
Иван Жидков - вот уже 30 лет журналист, автор четырех книг. Правда, о футболе. Работал также скаутом, переводчиком с чешского, медиаменеджером. И это все тоже в футболе.
Музыка всю жизнь была рядом. В 10 лет гордился тем, что научился играть "К Элизе" (еще "Осеннюю песнь" научился, но плохо - слишком грустно). Музыкантом не стал (мечтал быть дирижером), но научился слушать и любить.
В 43 робко попробовал написать о музыке и сделать несколько интервью. Публиковался в "Петербургском Дневнике", "Вечернем Петербурге", сейчас счастлив периодически высказываться на ClassicalMusicNews.Ru
Вместе с органистом Кафедрального собора Калининграда Евгением Авраменко ведет видеопроект "Чистый Тон" (интервью со служителями музыки, заслуживающими внимания).
