Победитель II Международного конкурса имени Рахманинова по специальности «дирижирование» Олег Худяков рассказал о карьере пианиста, об искусстве дирижирования, о подготовке к конкурсу, взаимодействии с оркестром и планах на будущее в беседе с Анной Коломоец.
— Вы помните, когда и как впервые познакомились с музыкой Рахманинова?
— Да, это было ещё в детстве. По первой специальности я пианист, и мой педагог, Ольга Ивановна Воинова, учила меня не только азам фортепианного исполнительства, но и погружала в атмосферу музыки. На уроках она часто ставила записи симфонических произведений, записи Евгения Мравинского, а ещё она всегда придерживалась мнения, что ученику нужно давать играть сочинения «выше его головы».
Поэтому произведения Рахманинова появились в моем репертуаре довольно рано. Кажется, моё первое знакомство было с соль-минорной прелюдией, затем в 10 лет я уже играл Первый концерт, а через год – Второй.
— У вас хорошая пианистическая база: выпускник Московской консерватории, совершенствовали своё мастерство в Высшей школе музыки в Базеле. Почему всё-таки свернули на дорожку симфонического дирижирования?
— Не могу сказать, что «свернул». Дирижирование всегда было со мной. Ольга Ивановна говорила: «Играя на рояле, нужно слышать внутри себя симфонический оркестр!». Это ощущение масштаба, необъятности всегда привлекало меня.
Уже в ЦМШ я собирал небольшой ансамбль, и мы с моими друзьями с удовольствием музицировали. Да и в Базеле я учился как пианист в классе профессора Клаудио Мартинеса Мехнера, но при этом продолжал заниматься дирижированием и участвовал в международном мастер-классе Pasantia Basel 2021. Одним из коучей был концертмейстер Берлинской филармонии Гай Браунштейн!
— Почему на конкурсе имени Рахманинова вы не захотели попробовать себя и в номинации «Фортепиано»?
— Мне очень хотелось дирижировать. В этот год я почувствовал, что так больше продолжаться не может! Благодаря моим друзьям в феврале был собран симфонический оркестр специально для записи на конкурс, и мы сыграли первые части Пятой симфонии Чайковского и Пятой симфонии Бетховена.
— Значит фортепианное исполнительство для вас – пройденный этап?
— Не могу так сказать! Я очень люблю музыку в любом её проявлении. На данный момент я серьёзно занимаюсь искусством дирижирования, но всегда с большим удовольствием сыграю камерную или фортепианную музыку. И фортепианное исполнительство, и дирижирование требуют колоссального погружения.
— Считаете ли вы, что хорошими дирижёрами могут стать только исполнители?
— Мне сразу вспомнился рассказ Геннадия Рождественского! В фильме Бруно Монсенжона он поведал увлекательную историю про Оскара Фрида, который выступал в цирке с группой дрессированных собачек.
Однажды дирижёр циркового оркестра не пришёл и представление было под угрозой срыва. И Оскар решил встать за дирижёрский пульт, так как хорошо знал спектакль. Получается в этой истории навыки дрессировщика оказались решающими!
В целом, отвечая на ваш вопрос: дирижирование зависит не только от исполнительства. Невозможно объяснить словом ту магию, которая нужна в дирижировании. Это не только техника – это ещё и особое чувство. У любого музыканта, в каждой специальности, есть свои преимущества. Да, пианисту легче прочитать с листа партитуру за роялем. Но главное качество – слышать партитуру внутренним слухом.
— Многие ваши коллеги-конкурсанты уже работают с разными оркестрами. А как готовились к конкурсу вы?
— Действительно, у меня не было большого опыта работы с профессиональными оркестрами. Мой опыт накапливался на протяжении пятнадцати лет, с того момента, когда я только начинал собирать коллективы. К конкурсу я готовился в классе моего профессора Анатолия Абрамовича Левина. Он занимался со мной очень много. Я ему бесконечно благодарен.
А ещё я хотел бы сказать спасибо пианистам Полине Желибе, Элси Варандо, Анне Рудаковой и Владиславу Виноградову. Они мне играли двухрояльные клавиры на всех моих многочасовых репетициях. С пианистами было очень полезно заниматься, и я часто просил их играть значительно позже для ощущения сопротивления звука в оркестре. Они с этой задачей блестяще справились.
Отдельная благодарность профессорам Московской консерватории – Константину Александровичу Маслюку, Михаилу Валерьевичу Никешичеву, а также моему другу Фёдору Безносикову. Они тоже во многом мне помогали. Спасибо всем моим педагогам и друзьям за их колоссальную поддержку!
— На всех трёх турах вы дирижировали разными оркестрами. Какой был основной принцип в вашей работе?
— Начну с того, что некоторых музыкантов оркестров Капеллы и РНО я знал: с кем-то вместе выступали, с кем-то много общались. Поэтому исполнители были готовы идти навстречу. Но главное – не знакомство, а энергия, за которой люди готовы следовать.
В работе с оркестрами нужно говорить только о музыке, ведь именно она их вдохновляет. На первом туре я говорил с оркестром только о ней и приводил разные сравнения. И это сработало – с оркестром Капеллы у нас было полное взаимопонимание.
Во втором туре с РНО я решил не говорить, а просто показывать. Да и профессия дирижёра не подразумевают долгих разговоров (улыбается). Хуже всего, если слова и жесты не совпадают: это музыканты сразу чувствуют и перестают реагировать.
— Поделитесь впечатлениями от выступления с оркестром Мариинского театра. Особенно интересно, как вы лавировали между дирижёрскими школами: «московской» и «ленинградской»…
— У оркестра Мариинского оркестра совершенно другое произношение музыки. И это напрямую связано с «ленинградскими» традициями и с самим маэстро. Маэстро Гергиев превратил его в тончайший живой организм.
На репетиции, при первом контакте с музыкантами, ощущались одновременно масштаб и необыкновенная лёгкость, воздушность, полёт. Они реагировали очень чутко, будто к воде слегка прикоснулся.
На выступлении было невероятное ощущение того, что оркестр был готов воспринимать музыкальную информацию, он легко шёл за моими музыкальными идеями. За три тура я получил опыт на десять лет вперёд!
— Следили ли вы за выступлениями конкурентов?
— Совершенно не думаю о какой-либо конкуренции. Я занимаюсь своим любимым делом! Мне интересно видеть талантливых людей и наблюдать за ними. Музыка – это не про соревнование.
Да, я посещал почти все выступления дирижёров на конкурсе. Мне было интересно, как по-разному происходит общение молодых дирижёров с оркестрами.
— Приходилось ли волноваться на конкурсе?
— Конечно, я волновался. Но когда погрузился в музыку, волнение переросло в музыкальный процесс.
— Олег, после продирижированных трёх туров, скажите, что сложнее: играть на фортепиано или дирижировать?
— По-настоящему всё оказывается очень трудным.
— Какие у вас планы? Что будете делать после конкурса?
— Буду концентрироваться на изучении огромного количества новых симфонических и оперных партитур.
Беседовала Анна Коломоец
Анна Коломоец - музыковед, музыкальный журналист, критик. Продолжает обучение в МГК им. Чайковского по специальности «Музыковедение» в классе Р. А. Насонова
Постоянный автор журнала «Музыкальная жизнь».
Занимается просветительской деятельностью.
