Где Beviamo, там и спели

Конкурс имени Шаляпина выиграл скромный тенор из Большого театра.

В Большом зале петербургской филармонии прошел 3-й тур II международного конкурса молодых оперных исполнителей имени Федора Шаляпина. А заодно и гала-концерт при участии председателя жюри — Вероники Джиоевой. Он начался сразу после церемонии награждения, где гран при получил тенор Большого театра с творящими оксюморон именем и фамилией — Тихон Горячев. Сочетание вышло уместным, но это уж мы забегаем вперед.

Изначально конкурс казался, скорее, селекционным, чем развлекательным мероприятием. Присутствие в жюри помимо вездесущего Ханса-Йоахима Фрая двух итальянцев — художественного руководителя оперы Омана Умберто Фанни и продюсера Марио Дради — особенно укрепляло в этой мысли, а между белых колонн то и дело мерещился оперный агент Алессандро Ариози.

Но, судя по активности вокруг 6-го филармонического подъезда, финал конкурса целился прямо в бомонд. Некоторый противовес летнему массовому проекту «Опера всем», к которому также имеет прямейшее отношение симфонический оркестр Музыкального театра имени Ф. И. Шаляпина «Северная Симфония» и его художественный руководитель и дирижер Фабио Мастранджело.

Зал оказался не заполнен под завязку, к чему в Филармонии не привыкли. Может, нераскрученные имена молодых исполнителей оказались причиной, может, не хватило рекламы на широкую публику. А может, есть и третий смысл: конкурс и концерт — не одно и то же. И в этот раз давление и нервы, связанные с выступлением перед жюри и необходимостью подать себя здесь и сейчас, сделали свое дело.

Десять финалистов старались, как могли, но смогли так, что концерта в первом отделении не получилось. Кто-то пел не свое, как сопрано Анна Викулина, которая взялась за арию Феи из «Золушки» Массне при отсутствии колоратуры и так себе французском языке.

Кто-то, как монгольский баритон Мягмарсурэн Хурэлбаатар, пал жертвой неизбежного сравнения с другим, уже великим монголом Мариинского театра Ариунбаатаром Ганбаатаром — рвущиеся «бумажные» верхи в арии Ренато из «Бал-маскарад» сделали его героя вовсе не страшным, и от этого входящим в диссонанс со воинственным обликом солиста.

Другие баритоны — Федор Дементьев и Константин Осипов — словно соревновались друг с другом, кто скучнее представит, соответственно, Елецкого и Мазепу. Возможно, непроизвольно, но весь посыл со сцены они отдавали Веронике Джиоевой, сидевшей прямо по центру. С той лишь разницей, что Дементьев перед уходом со сцены пропел ей «О, милая, доверьтесь мне!», а второй «Как я люблю тебя!».

Судя по тому, что Дементьев получил приз зрительских симпатий — для этой номинации проводилось голосование в зале с помощью специального qr-кода — кто-то довериться ему все же решил, но жюри, видимо, посчитало, что для главного приза не хватает ни красок голоса, ни артистизма.

Тенор Павел Шнипов поступил, как Владимир Ульянов — пошел другим путем, и отдал Народной артистке Северной и Южной Осетии со сцены честь после последней ноты каватины Тонио из «Дочери полка». Кроме того, он надел белый пиджак и храбро пробивался сквозь, безусловно, симфонический оркестр.

Чего не смог сделать другой тенор — Данил Хахилев, за исключением тех мест в арии Рудольфа из «Богемы», где можно было показать верха (снова забежим вперед — вполне достаточные, чтобы получить вторую премию).

После двух глубоких арий Чайковского, исполнители которых не докопались до сути, бравурная каватина должна была вывезти смелого солиста как минимум на контрасте, но несмотря на произведенный эффект, Шнипов не получил ни одну из «подиумных» премий. Конкурсы с Тонио от Доницетти не выигрывают, а если это и возможно, то в исполнении или тембре должно быть что-то экстраординарное.

Закрывала конкурсную программу речитативом и ариозо Лизы из «Пиковой дамы» Елизавета Михайлова, немало напугав при выходе. Сначала показалось, что на сцене появилась Анна Нетребко, а учитывая то, как та совсем недавно дебютировала в этой партии на сцене Венской оперы (да, да, «партия твердовата»), первый рефлекс был втянуть голову в плечи.

Внешним сходством Михайлова ограничилась — показала и верхние ноты, и «нижний» гнев, страх, страдание. Показалось, правда, что с отчаянием она передавила, и такой голосящий стиль больше бы подошел рабыне Аиде, которая уже забыла, что она — дочь царя. Но когда к Елизавете в антракте «подплыла» бригада Первого канала и начала обстоятельно расспрашивать ее о карьере и творческих планах, интрига, кому же дадут первую премию, практически растаяла.

Михайлова действительно ее получила, но в зале оказалась и «темная лошадка». Тенор Тихон Горячев выступал вторым, пел сложные речитатив и арию герцога из 3-го акта «Риголетто». И был, пожалуй, единственным исполнителем в этот вечер, кто обволакивал и себя и слушателей, «ушел» из зала, забыв про жюри и коварные места сочинения Верди.

Голос свободный, следующий по нотам без ощутимого напряжения с итальянской грацией и мягкостью, вкупе с внешним видом Тихона напомнил если не Паваротти, то о нем точно.

За все три часа, что я находился в зале, раз двадцать прокрутил в голове историю, как Елена Образцова ответила совсем еще юной Ольге Пудовой (колоратурное сопрано Мариинского театра, ролевая модель для Анны Викулиной) на вопрос «да как же это я выиграла конкурс вашего имени, когда кругом было столько достойных?». «Когда ты пела, мы все в жюри отдыхали», — погасила ненужную скромность Елена Васильевна.

Точная формулировка, объясняющая, что еще важно на состязаниях, помимо звуковедения, фразировки, высоких нот и обращения с дыханием. Во всяком случае, важно для того, чтобы произвести впечатление на любого слушателя.

Впрочем, Горячев был этакой скрытой силой — большинству его соперников аплодировали, как будто, больше. Реакция лож была более бурной на других певцов. Пока кипел антракт, Горячев спокойно сидел на диване в одиночестве. Если мерить все журнальными постерами, он меньше всего был похож на будущего победителя. И все же, именно Тихон был объявлен обладателем высшей премии, что, конечно же, делает честь уважаемому жюри. Значит, отдохнули вместе с автором материала.

В остальном, как вы поняли, большинство участников конкурса так и не вышли за рамки сознания — «я в концертном зале и не готов что-либо испортить». Для того, чтобы показать, как бывает иначе, и был нужен гала-концерт.

Класс показал «взрослый» бас Алексей Тихомиров, отработав статус члена жюри в настоящей «шаляпинской» арии Кончака. Когда он запел, воображение сразу нарисовало декорации — шатер половецкого хана, багровое небо, лошадей и даже безмолвного Игоря Святославовича где-то совсем рядом (при попытке представить себе в этой роли Мастранджело воображение съежилось и уползло за соседнюю колонну).

Еще одним посвящением Шаляпину стала «Вдоль по Питерской», которую солист «Геликон-оперы» спел вместе с еще одним конкурсантом — баритоном Егором Сотовым. Молодой человек, уже засветившийся в Мариинском театре, хоть и не получил «подиумных» премий, но хотя бы имел представление о своем Болконском, исполняя его арию из «Войны и мир» Прокофьева. «Разве это не обман, разве есть солнце весна и счастье?»… Счастья нет, если ты не успеваешь забыть, что выступаешь на конкурсе.

Сотов, возможно, еще не готов петь такие партии в театре топ-класса, но быть, а не казаться на сцене уже умеет. И с Тихомировым сделал яркий номер, которым, собственно, и стоило завершить вечер… Ну или, по крайней мере, заключительный дуэт Церлины и Дон Жуана в исполнении Джиоевой и Алихана Бейсекова (его вы услышите в «Опера всем» в 2026-м году — специальный приз, помимо 3-й премии, дали за Родриго из «Дона Карлоса», который не испугался медно-духовых, безусловно, симфонического оркестра) стоило продолжить в том же ритме, что и «Вдоль по Питерской». Антураж бы не пострадал, к председателю жюри возникло бы меньше вопросов.

Незадолго до этого Джиоева, как из рога изобилия, выдала Леонору из «Силы судьбы», а также поучаствовала в странном хороводе, словно вокруг елочки, с тремя тенорами (Горячев, Хахилев, Шнипов), изображавшими Рудольфа, якобы любящего Мими.

То, что уважаемая артистка скоро будет петь Là ci darem, нагоняло тяжелые думы. «Прижмет звук!», — уверенно сказал один из соседей. Она и прижала. Точнее, зажала — в угол, с угрозами, «кошелек, или жизнь». В andiam, andiam mio bene голос сдался, жалобно пискнул и оставил о себе далекие воспоминания.

Казалось бы, пора и на самом деле сказать: Partiam, ben mio, da qui. Но как можно, когда впереди — самое главное: протокольная «месса» всех гала-концертов, «Застольная» из «Травиаты»! Ведущие призвали зал спеть вместе с конкурсантами и жюри, но зрители были слишком поражены предыдущим выступлением, чтобы позволить себе испачкать «Мадонну» Рафаэля.

Вечер, наконец, подошел к концу. Более того, наступила (почти Вальпургиева) ночь. Надеемся, он был поучителен и полезен для молодых певцов. Пожелаем им больших сцен и спектаклей, а также умения разбираться в том, что на самом деле хорошо, и что на самом деле плохо.

Итоги II Международного конкурса молодых оперных исполнителей имени Федора Шаляпина

• Гран-при: Тихон Горячев, тенор (Москва, Россия)
• I премия: Елизавета Михайлова, сопрано (Санкт-Петербург, Россия)
• II премия: Данил Хахилев, тенор (ст. Зеленчукская, Карачаево-Черкесия — Москва, Россия)
• III премия: Алихан Бейсеков, баритон (Семей — Алматы, Казахстан)

Иван Жидков