От Пьяццоллы до свободы: все, что вы хотели знать об этом танце, но боялись спросить.
Международный Чеховский театральный фестиваль, открывшийся в Москве, по-прежнему имеет международную программу, хотя она сильно поменяла географию. Исчезли многие, прежде постоянные страны-участницы. Зарубежные показы открылись спектаклем «Дикое танго». Это гастроли аргентинской компании Хермана Корнехо.
Он знаменитый tanguero, чемпион мира по танго, виртуоз, танцем занимался с 10 лет. Корнехо отменно монетизирует свои умения. Ведь милонги (вечеринки танго) на сцене — беспроигрышный бизнес, как и фламенко. Люди во всем мире готовы бесконечно смотреть, как, под хрипловатый голос и характерную музыку, молниеносно сплетаются и расплетаются ноги партнеров, гибко изгибаются спины и острыми углами вздымаются колени. Как плетутся две паутины: мелькающих па и страсти.
Впрочем, последняя – только в смешанных парах, хотя, как всем известно (и публике это напомнили на сектакле в Театре Моссовета) изначально танго танцевали мужчины-соперники, друг с другом. Чтобы привлечь внимание женщин.
В аргентинском спектакле было всё. Пары разных сортов, трио (двое мужчин носят на руках даму), даже квартеты (дама в центре внимания трех кавалеров). И в гормонально-стерильном танце мужских пар, и в жарких движениях пар смешанных возникала эмоциональная сложность. Ее давало двойственное восприятие танца: он и правда был вроде бы диким, то есть артисты искусно создавали впечатление неистовства.
Но впечатление — обманка: неистовство рождалось из высокого профессионального мастерства, замаскированного под наитие. Создать у публики представление, что труппа, выступавшая в Москве пять дней подряд, а в иные дни — два раза, получает сильное наслаждение от тяжелой работы, это надо уметь. Такое непросто, даже если они и правда любят танцевать (а они, конечно, любят).
Но следов усталости не наблюдалось. Наоборот, случилось соединение быстрой телесной механики и лирической медленной чувственности. Беспроигрышный вариант.
Корнехо и режиссер, и хореограф зрелища. В Москве он давал интервью, где намекал на непредсказуемость национального характера:
«аргентинец может неожиданно свалиться в колодец и как ни в чем ни бывало выскочить оттуда с розой в руке».
Чтоб захватить воображение публики, постановщик на сцене связал танго с другими танцевальными стилями, от маламбо (танца пастухов-гаучо на ребрах стоп, движения называются mudanzas) до брейка. Кроме этого, есть акробатика и воздушная гимнастика, элементы современного танца. Всё сплавлено в броское зрелище с мелькающими прожекторами.
Занавес с дорожными контейнерами в начале сразу (и честно) обозначил направленность: гастрольное шоу, кочующее по миру с предложением популярной национальной экзотики. Это нормально ибо, по сути, ничем не отличается от чеса с, допустим, «Лебединым озером». Да еще часто исполненным хуже, чем это танго.
Сюжета формально не было, но одновременно он был. По заветам великого хореографа Баланчина, сказавшего, что, если на сцене есть мужчина и женщина, значит, есть и сюжет. Энергетика мастерства пленяла сама по себе, вся эта заученная и незаученная импровизация сложных шагов и точно выверенное взаимодействие партнеров. А еще играл живой оркестр с ярким певцом Лучано Басси, поющим про «либерта» и «корасон» («свобода» и «сердце»), звучал перестук каблуков, пленяло плетение ног в щиколотках и декоративная игра болеадорасами (шары на концах веревок, метательное оружие для охоты).
Удивляла смесь рока и фольклора в звуке, созданном бандонеоном, гитарой, развязным пианино и огненной перкуссией. Забавляла голая длинная нога партнерши, закинутая на бедро партнера, и она же – six o* clock, стрелой.
Что еще? Металлические конструкции на колесах (их двигали и на них ловко взбирались сами участники). Блестки на черном, белые майки, красное платье, крутые поддержки с подкруткой. Барабаны с палочками в руках исполнителей. Единоборство и слияние, томная игра и выплеск-вызов одиночества. И розовые волосы гимнастки, только что отплясавшей свое на полу и вдруг взмывающей в воздух с гимнастом-партнером, чтобы носиться по кругу в кольце, азартно зависать на полосах ткани или раскрываться на нем же в шпагате вниз головой.
В общем, привычный шоу-контекст в цветных дымах, но в то же время далекий от стандартов многих танго-постановок, имитирующих «вечер в таверне». То есть аргентинцы отбросили
«прически, уложенные кремом, двубортные костюмы, фетровые шляпы, белые шарфы, лакированные туфли… чулки в сеточку, боа из перьев»
и прочее ретро. Зато полуголые торсы, байкерские прикиды, кожаные шорты, ярко крашеные стрижки и отчетливые мускулы — смотрите сколько угодно.
Сам Корнехо, в искусно драных черных джинсах, выходил на сцену в ключевые моменты вместе с прекрасной – всех смыслах — партнершей Хиселой Галеасси, не раз менявшей платья. При их танце клише репортажей о труппе «они подобны расплавленной лаве» становилось истиной. И да, по спинам тех, кто сидел в зале, бежали мурашки.
Многие, впрочем, не сидели, а почти приплясывали и пели. Под нужные призывы со сцены и возгласы аргентинцев «москвичи!». Наверно, лучшим местом для «Дикого танго» был бы стадион.
Майя Крылова
Музыкальный и балетный журналист. Неоднократно эксперт фестиваля "Золотая маска".
