Марафон с фруктами

В Большом театре показали «Любовь к трем апельсинам».

Это спектакль Мариинского театра, названный «совместным проектом» с ГАБТом (оркестр и хор на показе московские, как и один из двух дирижеров, а также некоторые певцы), давняя постановка 1991 года, восстановленная в 2022 году.

Ранняя опера Прокофьева с его же либретто (по мотивам пьесы Мейерхольда и Фьябы Гоцци) оказалась такова, что позже автор писал:

«Старались установить, над кем я смеюсь: над публикой, над Гоцци, над оперной формой или над не умеющими смеяться. Находили в “Апельсинах” и смешок, и вызов, и гротеск, между тем как я просто сочинял веселый спектакль».

Что старались, не удивительно. В опере столько всего наворочено, что если не знать, хоть минимально, отчего и о чем в начале действия спорят сторонники серьезных и несерьезных театральных зрелищ, и что такое, например, комедия дель арте (это лишь часть опоры действия) – мало что поймешь.

Фабула покажется более чем странной, гротескные персонажи – неизвестно кем, ирония и сатира не будут прочтены. Как и культурная (в смысле – прогулка по истории культуры) подоплека сказочности.

Режиссер Александр Петров, несомненно, рассчитывал на тех, кто знает. И поставил веселый, динамичный спектакль-сказку, театр масок, который почти не устарел, наполненный декоративной, бьющей в глаза игрой в оперу. В ее традиции и штампы.

Как сказал режиссер,

«мне кажется, что это важно для самого театра, в первую очередь потому, что «Любовь к трем апельсинам» — гимн театру, который возник когда-то и до сих пор светит нам своей непередаваемой стройной красотой. Огромное количество приспособлений, шуток и сценического текста рождалось прямо на сцене.

«Апельсины» — спектакль в десяти аттракционах с прологом и без эпилога, где каждая картина обозначена как «цирковой аттракцион». Этот стиль и выражен в постановке во всем. Картонные декорации — совершенно замечательные, естественные, чудеса — наивные: китайский дракон, герои, летающие на облаке. Вся прелесть этого спектакля в простодушии и наивности, в этом и выражается любовь к театральному искусству».

С этим кредо можно согласиться, побывав на спектакле, имеющем облик неуемного гаерного фарса. Одно остроумное использование фотографии курортного Прокофьева в облике хора резонеров уже многого стоит (оформление Вячеслава Окунева).

Нужный настрой задается сразу, когда Трагики в античных одеждах с масками противостоят Комикам в барочных камзолах с табуретами в руках, а Чудаки, как и положено по ремаркам либретто, всех сгребают лопатами. Хочется не упустить все детали.

Венецианские маски-бауты, механическая бегающая крыса, скелет с косой как знак ипохондрии, король с окладистой русской бородой, но в европейском парике, Труффальдино в традиционных пестрых «заплатках», внимательно ловящий рыбу в ведре. Принц как грустный и капризный Пьеро, градусник с человеческий рост, виртуальные мыльные пузыри на заднике, нарочитые фижмы Клариче и единорог как лошадь, свита Фаты Морганы как пародия на свиту Феи Карабос из «Спящей красавицы», фокус с «разрезанием» тела в ящике.

Арапы с кривыми саблями, китайские визуальные аллюзии, «страшная» Кухарка в два этажа, апельсины, которыми играют в футбол… да много чего. Главное, озвучена и показана та же безумная идея, что у Штрауса в его «Ариадне на Наксосе», когда специально перемешаны все жанры.

Артисты всегда подвижны, мизансцены не скучны, хватает «озорного смеха» с «бодрящей атмосферой», как и «занятной ерунды» с «двусмысленными остротами». Есть даже «романтическая любовь» и «нежные поцелуи».

То есть лозунги из Пролога, насмехающиеся и над оперой-сериа, и над оперой-буффа, наглядно осуществлены, хотя многое, конечно, в пародии. Прокофьев, сочиняя «Апельсины», уловил потребность маститого жанра в рефлексии, после трех столетий его развития (хотя пародии на оперу появились еще в 17-м веке, и моя давняя мечта, чтобы возник фестиваль оперных скетчей об опере за все столетия). Нет в увиденном спектакле только «высоких трагедий!» и «философских решений мировых проблем!», но это Прокофьев оставил для других опер и балетов.

И все бы хорошо, но есть ложка дегтя в этой бочке меда. За пару дней показов был – по желанию дирекции — организован настоящий апельсиновый марафон. До трех спектаклей в день. После такого изнурительного для участников «чеса», даже с учетом некоторых ротаций в афише (а я побывала на последнем показе последнего дня) говорить о качестве исполнения просто немилосердно, по отношению к певцам, выходившим на сцену не раз.

Конечно, арий, каватин и кабалетт в опере Прокофьева нет, но все равно нужна нечеловеческая выносливость. Так что всем спасибо, и берегите голос. Про оркестр вообще молчу. Все просто герои. Оркестр старался, но кто знает, как музыканты могли бы сыграть при меньшем количественном напряжении?

И что я могу сказать, например, о дирижере Алексее Верещагине, если он стоял за пультом в 12, 16 и 20 часов одного дня? Только поздравить с окончанием марафона. И пожелать, чтобы он после такого не возненавидел ни музыку Прокофьева, ни апельсины. Я бы на месте маэстро на этот фрукт долго не смогла смотреть.

Майя Крылова