Знаменитая балерина Диана Вишнева представила свой видеопроект «2020», созданный во время изоляции, и, кроме того, показала – вместе с сеансом творческих воспоминаний – моноспектакль «Женщина в комнате», который хотя и не совсем нов, но в момент премьеры его видели немногие удачливые зрители: те, кто сумел побывать на показе.
Теперь две истории о творчестве и «кухне» творчества были рассказаны онлайн, в рамках новогоднего вечера коньячного дома «Мартель» (видеопроект еще раз показали на сайте Фестиваля современного танца «Контекст» любимого детища Вишневой). Согласно ковидным правилам, собеседник балерины Сергей Николаевич находился в Москве, а знаменитая собеседница – в Петербурге.
Выбор темы для воспоминаний не был случайным. Вишнева, чья особая страсть к современной хореографии выделяет ее из радов классических балерин, работала со многими мэтрами танца, но для показа онлайн выбрала постановку Каролин Карлсон.
Маститая американка, классик современной хореографии, живущая в Париже, сделала для Вишневой личный спектакль, который сама балерина считает этапным. В итоге получилась интересная дилогия: ведь новейший видеопроект, где Диана тоже танцует в одиночестве, можно было бы назвать «Женщина в комнате-2». В обоих случаях исследуется одиночество, а женская душа выражается через динамику тела.
Танцовщица устраивает театральные акты самопознания, «анализ личностной трансформации», только в разных предлагаемых обстоятельствах. Мало того, в балете Карлсон как будто предсказана ситуация самоизоляции, когда приходит время подведения итогов и осмысления пройденного. А проект «2020» это осмысление закрепляет.
Эпиграфом к балету «Женщина в комнате» можно поставить строчки из стихотворения Арсения Тарковского «Эвридика»:
«Душе грешно без тела,
Как телу без сорочки,
Ни помысла, ни дела,
Ни замысла, ни строчки.Загадка без разгадки:
Кто возвратится вспять,
Сплясав на той площадке,
Где некому плясать?».
Эти слова Вишнева произносит по ходу действия. Вернее, нашептывает их едва слышно, и нам, зрителям, кажется, что мы как будто смогли подслушать внутренний монолог.
Визуальность балета тоже построена на рефлексии, но уже о фильмах Андрея Тарковского: «Зеркало», например, всякий вспомнит, и «Ностальгию». Те же полутона, нюансы, поэтические переклички времен, перелистывание жизни как нелинейной книги. Чувство, которое Вишнева называет «поделиться закрытостью». И все это на музыку итальянского минималиста Джованни Солимы и французского композитора Рене Обри, чьи протяжные партитуры, как и танец этого балета, похожи на путь в извилистом лабиринте.
На сцене стоит стол (важное действующее лицо), на заднике явлено «окно» с видеодеревом на ветру. Три смены одежд, от домашней рубахи до «маленького черного платья», и каждый раз – новая пластическая рефлексия Вишневой, новая идентификация. По одежке встречают, по уму провожают: спектакль и об этом тоже.
Сорок минут исповеди (а мы знаем, что сказала знаменитый хореограф 20-го века Марта Грэм: «тело никогда не лжёт, это барометр, показывающий погоду в душе») — не трехминутная вариация в классике. Тут, как говорит балерина, совсем иной опыт.
Исполнительница сменяет танец «из себя» на танец «в себе», с помощью богатого арсенала движений, за исключением классических па, и пляска рук не менее важна, чем динамика ног. Когда поникнуть и распрямиться означает повторение пройденного, пробежаться или затихнуть – переживание зависимости или, наоборот, свободы, а сложная рябь света на полу ведет к задумчивой отрешенности или к яростному всплеску, мы получаем сложное драматическое переживание.
Карлсон строит спектакли на интуиции и импровизации, чтобы открыть в исполнителе то, что он в себе и не подозревал. Для этого хореограф дотошно расспрашивала Диану о привычках и деталях жизни, вытаскивая из балерины воспоминания. Какая твоя любимая музыка? Какие книги ты читаешь? В чем ходишь дома? Даже высокие каблуки, на которых Вишнева пришла к Карлсон в первый раз, вошли в ткань балета.
А ярко-желтые лимоны, которые в финале героиня спектакля режет на дольки и раздает публике, не просто символ того, что радость и «кислота» жизни неразрывны, но возможность сделать постановку интерактивной, приблизить исповедь к публике.
Для балерины это была непростая работа, ведь импровизация — не то, чему учат в наших балетных школах. «Она считала с меня все, что возможно», говорит Вишнева о Карлсон, прежде «я была материалом, пластилином, а тут начала себя чувствовать той женщиной, которую создала природа», то есть самой собой. В итоге Диана делает интересный вывод:
«Работа с хореографом-женщиной очень отличается от работы с хореографом-мужчиной».
Видеопроект «2020» сделан хореографом Павлом Глуховым, режиссером Катей Телегиной и композитором Антоном Силаевым, чья во многом минималистская музыка отчасти перекликается с музыкальной основой балета «Женщина в комнате».
Несколько минут танца в союзе с видео потребовали семнадцати часов работы. Идея проста: Вишнева в белом платье двигается среди черных надувных колонн, которые сперва кажутся незыблемыми, но внезапно начинают гнуться под разными углами и ломаться, подминая собой фигуру танцовщицы, и вот уже она – внезапно – предстает изменившейся, меняя колер платья и становясь одного цвета с окружением. Черно-белая графика картинки напоминает рисунок углем.
«Пространство будет трансформироваться от танца, так и танец меняться под воздействием пространства»,
— такова задача режиссера, а в итоге — емкая метафора, которую разные люди прочтут по-разному.
Все это время камера тоже танцует, вторя смене пластики или уходя в собственную динамику ракурсов и точек съемки. Музыка, с ее «неконкретной» тревожностью и программной неопределенностью, толкает танец и видео на поиск настроения, которое и не выразишь одним словом.
«Пустота или свобода? Вакуум или бесконечность? Обнуление или точка отсчета? Конец или начало нового? Этот год поставил перед нами вопросы, на которые пока нет ответа».
Да, однозначного ответа нет. Но неоднозначные, даруемые искусством – есть. Если суммировать впечатления от проекта, то лучше всего – словами Данте: «земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу».
А в финале… Впрочем, его нет. Если исследуется неопределенность, какой может быть финал?
Майя Крылова
Музыкальный и балетный журналист. Неоднократно эксперт фестиваля "Золотая маска".
