Семёна Борисовича Скигина наши читатели знают как автора «серьезного», обращающегося к темам, носящим проблемный характер. Но в серии эссе «Филармонические фантазии, или Тило Шмидт, гражданин мира» он предстаёт перед нами в литературе другого толка: весёлой, развлекательной, но, конечно же, не лишенной при этом глубинного смысла, подоплёки.
Семен Скигин:
«Если вы попытаетесь отыскать страну, в которой произошли описанные мною события, сразу скажу – это не удастся. Они могли случиться повсюду, где есть Филармония и ездят трамваи, где включают за ужином телевизоры, с экранов которых звучат слова «демократия», «окружающая среда» и «права человека», то есть – везде.
Мой Тило Шмидт – один из миллионов зомбированных массовой информацией обладателей смартфонов – всё равно симпатичен мне, ибо он – человек искренний и добрый».
«Котлета» | «Триколор» | «Сhelonia mydas» | «Скатерть в цветочек» | «Любите ли вы музыку?» | «Дональд Трамп» | «Оскар» | «Похороны Моцарта, или Ухо Ван Гога» | «8 марта»
«8 марта»
Есть люди, которым всё равно, чтó праздновать: их привлекают лишь внешняя мишура, шум застолья, звон бокалов и «брызги шампанского». Тило Шмидт был иным – для него было важно докопаться до сáмой сути, и лишь потом он мог присоединиться к общему веселью. Как следствие – праздники выстроились в его календаре в строгой иерархии.
Конечно, на самой вершине (вне конкуренции) «покоилось» Рождество – недаром ему «причиталось» самое большое количество выходных дней. Пасху (хоть та тоже «дотировалась» государством недельным периодом обжорства и безделия) Тило «расположил» на ступень пониже. А среди «праздников-однодневок» безусловным лидером был «День 8 марта», намного опережающий «День благодарения», «Первомай» и «День парижской коммуны». Для Тило такой выбор был продиктован признанием значения женщины в жизни человека, причем, не только с кулинарно-эротической стороны, но и с общественно-социальной.
Немаловажным фактором было и то, что в этот день у его жены было особенно хорошее настроение: она приносила с работы цветы, конфеты и поздравительные открытки от сослуживцев мужского пола. Читали их, обычно, за ужином, и Тило при этом даже немного ревновал, а супруга, смеясь, называла его «мой венецианский мавр». Конечно, имена «Тило» и «Отелло» звучат схоже, но темнокожих в роду Шмидтов никогда не было, поэтому такое выражение нежности его слегка обижало.
Следует подчеркнуть, что с недавнего времени величие Женщины (а вместе с ней и праздника 8 марта) обрели в представлении Тило еще более мощное звучание: он выяснил, что традиция демонстраций восходит к 1857-м году, когда женщины легкого поведения вышли на улицы Нью-Йорка, чтобы публично потребовать повысить зарплату матросам (тем нéчем было оплачивать их «нежности»). A моряков Шмидт очень любил – ему всегда хотелось отправиться в круиз на огромном лайнере.
После долгих раздумий Тило осознал, что пришла пора поддержать женщин в их справедливой борьбе, и публично заявить, что не только моряки, но и любой налогоплательщик должен быть в состоянии воспользоваться их эротическими услугами. С тем и отправился Шмидт на профсоюзное собрание работников Филармонии.
«Не все женщины – проститутки, но все проститутки – женщины!,
– начал свое выступление Тило.
– И место им не на тротуаре, а в профсоюзе, например, в нашем, филармоническом!»
– от неожиданности Патриция перестала стенографировать.
«Пришла пора шире распахнуть двери для представительниц самой древней профессии!»
Разгорелась дискуссия. Шмидта поддержал вахтер, сказав что «двери у них и так распахнуты с 9-ти утра до 23-х вечера, но, правда, только для обладателей филармонических пропусков». – И закончил выступление призывом: «Каждой проститутке – по пропуску!»
Ему возразил начальник отдела кадров, заявивший, что такого количества «корочек» (для всех женщин легкого поведения в городе) у него не найдется. К тому же, согласно приказу руководства, пропуска выписываются лишь тем, чье рабочее место находится в здании Филармонии. Так что, нужно уточнить, готов ли директор предоставить служебные помещения для новых целей.
Начальница отдела долгосрочного планирования предложила организовать специальный абонемент под названием «Любви все возрасты покорны» с тридцатипроцентной скидкой для ветеранов профессии (при предъявлении свидетельства о выслуге лет и справки от Меднадзора). Ей долго аплодировали.
Подвел черту под дискуссией председатель местного комитета, заявивший, что за музыкантами всегда наблюдалась склонность к легкому поведению, так что, близость обеих профессий видна невооруженным глазом. А посему, необходимо выделить средства и командировать Тило как инициатора начинания по «злачным» местам «послом доброй воли» для наведения прямых контактов.
Обескураженный всем происходящим, директор вначале упорно отнекивался от выступления, но, в конце концов, был вынужден пообещать отреагировать (но только после консультации в Главке).
Вечером за ужином Тило в лицах рассказал супруге о собрании, но ожидаемой от нее женской солидарности та не проявила, безапелляционно заявив: или она – или проститутки. И если Тило вздумает к ним пойти, то домой он может не возвращаться!
Шмидт оказался «загнанным в угол»: вновь стать холостяком он, всяко, готов не был. Так что, пришлось звонить в Филармонию и, сославшись на семейные обстоятельства, отказаться от возложенной на него миссии, предложив послать по «горячим точкам» вахтера, всегда готового к подобным поручениям. К тому же, вечером по телевизору сказали, что еще окончательно не установлено, действительно ли состоялась демонстрация в Нью-Йорке, и были ли в то время неплатежеспособными только матросы или и представители других «заинтересованных» в услугах дам групп населения.
«Кто бы ни был, но жить все равно надо по средствам»,
– примирительно сказал жене Тило и отправился «на боковую» – завтра нужно было рано вставать на работу.
Семен Скигин
Продолжение следует.