Разговор о Париже и его жителях, о французской музыке и поэзии — это своего рода предисловие к мини-спектаклю «Метаморфозы» ведущей солистки Большого театра Ольги Селиверстовой.
Приглашаем вас стать участниками вечера в галерее Нико 15 октября 2021, где прозвучит вокальная музыка французских композиторов первой половины XX века — Эрика Сати, Франсиса Пуленка и других.
— С чего для тебя началась Франция?
— Я с детства любила французскую культуру, — французские комедии, старые французские фильмы. Меня всегда восхищала французская мода. Это была эстетика, в которой мне комфортно находиться. Как мне казалось — идеальный мир.
Когда я стала старше, в школе и в университете я учила французский язык. В Ухте ходила в языковую школу. Наша учительница по французскому часто дарила нам открыточки, — настоящие открыточки из Парижа. Сейчас в этом нет ничего особенного, а тогда это было что-то такое чудесное и далекое! Она подарила мне открытку, на которой была изображена парижская Опера — «Palais Garnier». Эта открытка долго стояла у меня на столе, за которым я делала уроки.
Она учила нас языку по песням: мы перепели всего Джо Дассена, песни из мюзикла «Нотр-Дам де Пари» Риккардо Коччанте, другие хиты… На этих уроках французского мы жили в атмосфере другого времени, Парижа второй половины ХХ-го, а не XXI века.
— Музыка Франсиса Пуленка и Эрика Сати написана на изысканные стихи Гийома Аполлинера, Мориса Карема, Леона-Поля Фарга и других. Я знаю, что ты сама делала переводы, ведь большинство стихов, которые прозвучат в концерте, не были переведены на русский язык. Что специфически французского в этих стихах?
— Концерт начинается с романса Франсиса Пуленка «Путешествие в Париж»: «Как чудесно было бы уехать в Париж из угрюмой страны…» Для меня это звучит легко: «А поехали! Почему нет?! Бросим всё и поедем!» Вроде бы ничего особенного здесь не сказано, но… такое настроение! Этот романс для меня — воплощение всей атмосферы концерта.
В романсе Сати «Бронзовая статуя» звучит стихотворение Леона-Поля Фарга о лягушке. Бронзовая лягушка в парке печалится, потому что она очень хочет быть живой, настоящей, как все другие лягушки. Там найдены потрясающие эпитеты: «Она хочет пускать пузыри из мыла лунного света…» Ты представляешь себе эти пузыри, мыло луны, — ведь и вправду во Франции мыло обычно кругленькое…
И еще — скороговорка «Галантных празднеств» Луи Арагона в романсе Пуленка. Это очень быстрое перечисление того, что мы видим («маркизы на велосипедах», «парни с вуалями», «автомобили на газу», «головорезы», «утопленники» и так далее), — полное сумасшествие! И в конце: «Et fuir la vie à la six-quatre-deux» — если перевести буквально: «И жизнь пробегает на шесть-четыре-два».
Что это значит? Я искала и поняла, что это расположение точек на игральных костях. На русский перевела: «Жизнь летит на раз-два-три».
Другая любимая нами строчка звучит в конце романса Пуленка «Отель»: «Я не хочу работать, — я хочу курить». Это звучит очень по-французски.
— Я бы сказала, что и по-русски… И все-таки, в чем мироощущение французов отлично от русских?
— У французов есть выражение «c’est pas grave». Дословно: «это не тяжело», то есть — «ничего страшного». Они говорят это в любых ситуациях. Например, ты жутко опоздал, всех подвел. Они тебе скажут: «c’est pas grave». Кто-то заболел и плохо себя чувствует. Они тоже ему могут сказать: «c’est pas grave» — «да, ничего страшного!»
— Ну, как это ничего страшного? — (Подумал бы русский человек.) — Я тут болею, страдаю…
— Ну, ничего же страшного!.. Для русских это не всегда понятно. Мир рушится, а они (французы) такое говорят! У них на всё ответ: «c’est pas grave».
— Моя знакомая в Париже повторяла другое: «prends ton temps» — «не спеши, располагай своим временем».
— Они тоже это любят. Для них не характерно состояние суеты. При этом я не могу сказать, что они расслабленные. Французы — нормальные люди, они могут стрессировать по каким-то важным поводам. Но если говорить не о Париже, Бордо, Лионе, а о Франции в целом…
Во Франции больше маленьких городов. Жизнь французов там довольно комфортная, спокойная, утром они сидят в кафе, в обед (который начинается в полдень) пьют вино…
Работники сцены, хора Парижской оперы тоже считают для себя совершенно естественным выпить бокал вина за обедом, — они комфортно себя чувствуют и всегда в хорошем настроении. (Улыбается.)
— Участники научных конференций в Сорбонне — тоже! Я — свидетель.
— Нам кажется, работа есть работа… Может показаться, что они расслабленные… Но потом — раз, и все у них получается вовремя.
— Когда наши певцы исполняют французскую музыку, мне часто вспоминается шутливый «спич» моей тети из украинского села: «Макар теля пасе»… Культурное исполнение не только французской, но и вообще зарубежной вокальной музыки у нас без преувеличения — редкость. И дело, может быть, не только в произношении отдельных слов, но и в интонациях речи, даже окраске звука…
— В любой стране свою музыку знают и исполняют лучше, чем иностранную. Иностранная музыка — как будто с другой планеты. И это не только наша проблема.
Для французов характерно легкое прикосновение к звуку. Возьми любого известного французского певца, — огромный полный звук — это не их «конек». Звук во французской музыке должен быть собранный, очень управляемый. Для того, чтобы показывать разные нюансы, чтобы гибко менялось настроение. Не получится петь французские романсы (да и любую французскую музыку) огромным полным звуком.
Почему в России эта музыка мало исполняется? Потому что русские певцы хотят петь всё громко и красиво. Легкость туше не присуща нам от природы. Мы говорим глубоко, а у французов, например, «а» — ближе к «я».
— А если говорить об интонациях речи?
— Я всегда слышу в пении, говорит певец на французском или нет. Можно говорить с ошибками (мы иногда делаем ошибки и в русском!), а петь более или менее правильно. Но сразу слышно, если ты вообще не имеешь понятия о том, как построено предложение. Что в нем главное, на чем делается акцент.
Надо понимать, что французская школа пения исходит от драматического театра, игры и речи актеров. Французы, прежде всего, актеры, и во вторую очередь — певцы. К актерской игре и произнесению текста добавляется пение.
— Актерское отношение к исполняемой музыке, разнообразие и естественность игры, мне кажется, — это вообще в твоей природе. Помню, как органична была твоя Мюзетта в постановке «Богемы» на Новой сцене Большого театра. Впечатление, что на сцене ты чувствуешь себя свободно и легко. Кстати, и название концерта — «Метаморфозы» — тебе очень подходит.
— Спасибо. Мне это очень приятно. Я благодарна Людмиле Витальевне Таликовой за то, что она предложила мне идею этого проекта. Его название мы взяли из вокального цикла «Метаморфозы» Пуленка на стихи Луизы де Вильморен. Из этого цикла — романс «Паганини», который будет в нашем концерте. Но я не хочу останавливаться только на французской программе, а продолжу этот проект другими концертами.
Что касается свободы на сцене… Во-первых, к свободе приходишь с опытом. А, во-вторых, за технические наработки — спасибо прекрасным педагогам и режиссерам.
Мне кажется чем-то скучным филармонический концерт камерной музыки: певица вышла к роялю, взялась за крышку, встала — и начала вещать… Это то, что я считаю в какой-то мере пережитком прошлых времен. Поэтому я пригласила к участию в проекте режиссера Аню Синельникову. Мы поняли, что нужно выходить в зал, быть близко к людям, общаться с ними… Это будет полное погружение, — то, что называют сейчас иммерсивный спектакль. В галерее Нико его легко сделать. Сложнее повторить на площадке, где сцена отделена от зала.
— На репетиции сегодня ты сказала, что твой концертмейстер — Саша Анасенко — должен играть как «настоящий французский пианист»… Что это значит?
— В романсах Пуленка очень сложная фортепианная партия. Но она должна звучать импровизационно, с почти джазовой легкостью!.. Мы вчера нашли симпатичную метафору. Настоящий французский пианист играет так легко, как будто во время игры прихлебывает из бокала красное вино и закусывает багетом…
Гедонизм постоянно ощущается во французской культуре, в отличие от русской, в которой всегда есть страдания. Они не ищут трагедию на пустом месте: «Ты меня не любишь, но, когда я умру, ты поймешь…»
— Эта французская легкость подходит к твоему характеру?
— Да, безусловно. Я могу пострадать, но… зачем?
Я чувствую себя скорее лирической и даже комедийной актрисой. Иногда мне хочется взгрустнуть и всплакнуть. Но сейчас мне очень хочется нести людям праздник, дарить им радость.
— Сейчас, в октябре 2021 года…
— Да. Я сама бы с радостью слетала во Францию. Но границы закрыты, попасть туда не просто… Поэтому давайте здесь устроим маленький Париж!
https://www.youtube.com/watch?v=8hlNM3JptlA
Беседовала Олеся Бобрик
Музыковед, журналист, преподаватель, продюсер. Кандидат искусствоведения (2006).
В 1993 г. окончила Днепропетровское музыкальное училище (теоретическое отделение, класс преподавателей Л. П. Лютько, В. И. Скуратовского, Т. Н. Мартинек). В 1993–1994 гг. училась в Одесской консерватории (профессор Г. Н. Вирановский). В 1999 г. окончила историко-теоретический факультет Московской консерватории, в 2002 г. — аспирантуру при консерватории (класс И. А. Барсовой).
Стажировалась в Венском университете (Австрия, 2002, руководитель Г. Грубер) и в Фонде П. Захера (Базель, Швейцария, 2004).
В 2001–2016 – преподаватель музыкальной литературы для вокалистов в Академическом музыкальном училище при Московской консерватории.
Доцент Московской консерватории (кафедра теории музыки; преподаватель чтения симфонических партитур, истории оркестровых стилей, истории русской музыки).
Старший научный сотрудник Государственного института искусствознания.
Сотрудник Архива Нотной библиотеки Большого театра России. Ответственный редактор Энциклопедии «Петр Ильич Чайковский» (Государственный институт искусствознания).
Постоянный автор сопроводительных статей к изданиям Нового собрания сочинений Дмитрия Шостаковича. Постоянный автор публикаций, посвященных оперным премьерам, на сайте Большого театра России.
Организатор и участник семинаров, посвященных премьерам зарубежных опер в Большом театре (2018–2019, совместно с Анной Виноградовой); концертов вокальной музыки (2018 – по настоящее время); вокальных мастер-классов (2021 – по настоящее время).
Участник конференций и фестивалей в России, Германии, США, Франции, Швейцарии, Австрии, Литве, на Украине и др.
Автор более 70 публикаций на русском, английском, французском, немецком, итальянском языках, посвященных истории нотоиздания, опере, оперетте и вокальной музыке, Большому театру, Артуру Лурье, Дмитрию Шостаковичу, Болеславу Яворскому, Александру Зилоти, Петру Чайковскому и др., в том числе, монографии «Венское издательство Universal Edition и музыканты из Советской России: история сотрудничества в 1920–1930-е годы («СПб.: Издательство им. Н. И. Новикова, 2011). Ответственный редактор нескольких монографий, среди которых: «Две жизни Иосифа Шиллингера: Россия. Америка» (2015) и «С. В. Евсеев. Записная книжка: 1922-1941» (2022) (обе – в НИЦ «Московская консерватория).
В качестве журналиста опубликовала интервью с Ольгой Макариной, Ксенией Дудниковой, Юлией Лежневой, Ольгой Селиверстовой, Туганом Сохиевым, Рубеном Лисицианом, Венсаном Уге, Александром Тителем, Евгенией Арефьевой, Кларой Кадинской, Инной Барсовой, Татьяной Бершадской, Юрием Коревым, Александром Бобровским и мн. др.
